Елена Звездная 
О мстительных некромантах и запрещенных артефактах

Мертвые игры – 1

«Елена Звездная «О мстительных некромантах и запрещенных артефактах»»: Эксмо; Москва; 2014
ISBN 978-5-699-76217-0
Аннотация

В Некросе, где обучаются самые таинственные маги, опасные, злопамятные, склонные к черному юмору и беспощадные настолько, что ужасная слава об их делах годами ходит в народе, зародилось самое захватывающее зрелище семи королевств — Мертвые Игры.
И все началось именно с них, с этих проклятых Игр! Мало того что я, Риа Каро, маг-артефактор, по случайности оказавшаяся среди адептов Академии некромантии, привлекла внимание Норта Дастела, лучшего из выпускников с самым что ни на есть некромантским характером, так в придачу после моей победы в Играх кто-то неведомый раз за разом пытается меня убить.
А впереди Королевские Мертвые Игры — турнир, в котором нечисть сражается наравне с некромантами, и значит, на бой предстоит выйти и мне. Тьма, да противники умрут со смеху! Если я все-таки доживу до этого момента…

Елена Звездная
О МСТИТЕЛЬНЫХ НЕКРОМАНТАХ И ЗАПРЕЩЕННЫХ АРТЕФАКТАХ

Глава первая
МЕРТВЫЕ ИГРЫ

Все началось с Мертвых игр! С проклятых Мертвых игр! Именно с них. Нет, умом я понимала, что участие в играх против старшего курса ни к чему хорошему не приведет, но тот же ум отчетливо осознавал: игры — дело обязательное, причем обязывают лучших учеников курса. А я еще радовалась, дура, замечательным оценкам, в то время как более опытные коллеги стремительно портили свою успеваемость к концу семестра! Они были опытные, они здесь с первого курса учились, меня перевели в середине второго, и я просто не знала, на что подписываюсь.
— Вы будете защищать честь курса, адептка Каро! — вещал мне куратор Таиир.
— Ничего сложного в этом нет: подняла нежить, зарядила минимумом боевок и все, — вторил ему наш староста Иллис, который самым «странным» образом вдруг с отличника скатился до едва успевающего.
— Мне будет приятно полюбоваться твоим позором, — была наиболее откровенна звезда курса и невзлюбившая меня с первого дня Унна Вейлар.
К тому времени я уже сообразила, что нормальные адепты в подобных играх не участвуют, но пока даже не догадывалась почему! Правила игр мне виделись весьма простыми — нужно было выбрать нежить или же призвать ее, наделить ограниченным количеством боевых заклинаний, а после выставить в боях без правил. Вот и все. Ну чего уж проще. И я, глядя на свое имя в списках участников, как-то совсем не обратила внимания, что оказалась там единственной девчонкой, да и, занятая наверстыванием материала и подготовкой к семинарам, не заметила что участники игр, в отличие от меня, все время проводят на тренировочных полигонах. Тьма, да я даже не знала, что черные бункеры — это именно тренировочные полигоны! А из этого непреложно следует, что я и не готовилась вовсе. Я знала только дату начала Мертвых игр и оставила вызов нежити на последнюю ночь, так как даже не представляла, где буду хранить труп, а нежить — это все же труп, до самого боя. В комнате? Увольте — трупы имеют свойство неприятно пахнуть, хотя должна признать смущал совсем не запах. Я стала некромантом всего семестр как, и совсем не была уверена, что сумею до конца подчинить умертвие и оно не нападет на меня же. Все это привело к печальному — вернувшись однажды, едва волоча ноги от усталости, я узрела число шестое первого зимнего месяца и вспомнила, что на седьмое назначены злополучные Мертвые игры. Осознав это, разрыдалась и от усталости, и от обиды на эту проклятую демонами жизнь, в которой несчастная адептка, которой и так непросто давались знания по новой специальности, не может просто лечь и выспаться! Я ведь даже на ужин не пошла.
Вот так, голодная, в старом плаще с прорезными глубокими до пола карманами, в которых мерзли руки, я отправилась ночью на древнее кладбище, расположенное неподалеку от Некроса. И в ту ночь впервые поняла, что меня ждет. «Блок, блок, Культяпка! Блок ставь!» — орал какой-то парень, выбегая на снег следом за… Я сразу не поняла кто это, лишь после узрела огромного орка с единственной оставшейся рукой. Орк был нежитью, да. Здоровенной обозленной разумной нежитью, которая сражалась с обозленным разумным драконом. Тоже нежитью. «Коготь, работай хвостом! Используй хвост!» — заорал второй парень, тоже выбегая из черного бункера, на котором синим светилась надпись «Тренировочное поле». И ниже более мелкими буквами: «Тренировки участников Мертвых игр со вторника проводятся круглосуточно. Администрация». Наверное, увиденное потрясло меня не меньше, чем письмо дорогого отчима, в один прекрасный день сообщившего, что переводит меня в школу «поспокойнее». Здесь действительно было спокойно в некоторых кабинетах. Прямо как в склепах! А то, что это действительно были склепы — незначительная мелочь. Нет, я всегда знала, что нелюбима новым маминым мужем, просто до перевода в Некрос не подозревала, что настолько.
— Эй, побродяжка, шла бы ты отсюда, — послышалось совсем близко.
Далее случилась моя обычная реакция на нежить — прыжок в сторону, разворот, заклинание упокоения. Хорошо, что отпрыгнула — парень оказался вполне даже живым, более того — некромантом, и на мое заклинание ответил зеркальным блоком.
— Сдурела? — тихо и оттого очень страшно спросил адепт.
— Испугалась, прости. — Я отступила еще на шаг.
— Вали отсюда! — мрачно скомандовал некромант.
В сумраке подступающей ночи сверкнули фиолетовым его глаза. Похоже, мне следовало поспешить, так как за два месяца обучения я навеки усвоила — про сдержанность некромантов народная молва нагло врет! Нет в них ни сдержанности, ни меланхоличности, ни даже хладнокровия!
Развернувшись, я бросилась прочь, подхватив полу плаща — вовремя! Мимо меня промчалась молния, под ногами взорвался фаер, над головой пролетело заклинание. Надо было бы признать — не удивлена. Некроманты все как один злые, и шутки у них тоже злые. Причем молнии продолжали лететь в меня, и когда выбежала за пределы огороженной территории!
Метнувшись в сторону, неожиданно поскользнулась и, не удержавшись, свалилась вниз, в овраг, окружавший холм, на котором стояла Академия некромантии, в густой, полный умертвиями лес. Стараясь тормозить ногами, руки заняла плетением заклинания… Не помогло. В смысле не успела — скорость скольжения все увеличивалась, и в результате на огромной скорости я влетела во что-то, барахтающееся в снегу.
Бам!
Звук вышел громкий. Я застонала, чувствуя боль в ноге и почему-то во лбу. Чувство самосохранения требовало немедленно вскочить, сплести охранную сеть, принять меры против нежити… но я продолжала лежать на снегу, раскинув руки и ноги, и только тихо постанывала от боли.
— Эй ты, берегись! — мимо меня промчалась очередная молния, но на сей раз она влетела в копошащийся ком впереди.
Я с удивлением посмотрела на высшую нежить, ныне горящую синим пламенем. Почему-то даже не испугалась, села и стала разглядывать монстров. Как ни странно, умертвии никого не ели. Они били! Маленькое, потрепанное, оголодавшее умертвие, лысое и несчастное. Так вот они его били! До того, как некромант метнул в них уничтожающее пламя. А теперь все умертвии горели, а тот несчастный так и лежал на снегу, прикрыв голову руками, и тихо всхлипывал.
В лесу раздалось рычание. Голодное рычание. Не сразу осознав, что это значит, я продолжала смотреть на избитого зомби, который перестал всхлипывать и теперь просто дрожал. А рычание раздалось вновь! И топот ног! И треск ломаемых кустов!
— А, Тьма Всемогущая, ты что, ранена? Эй, побродяжка, мрак тебя раздери, у тебя кровь?!
Умертвие приподняло голову. Наши взгляды встретились — монстр оскалился. Только в этот миг я почувствовала боль, и поняла, что по ноге течет кровь… кровь…
Кровь!!!
Кровь в лесу, полном нежити! Моя кровь! Это они все ко мне несутся! А нежить, ощутившую кровь, подчинить невозможно! Только убить!
— О, Тьма, меня сожрут… — простонала я, делая попытку подняться.
— Ыыы, — вдруг сообщило несчастное умертвие.
Затем встало и двинулось ко мне.
Лес Некроса огласил испуганный визг! Мой!
— Беги, дура! — орал все тот же некромант.
Я попыталась встать, почти смогла, но стоило опереться на ногу, как дикая боль пронзила все тело! Кажется, у меня нога сломана! Это конец, это просто конец! А монстр, хоть и маленький, чуть ниже меня даже, но прожорливый же, все ближе!
— В сторону! В сторону, идиотка! Или падай! Да что же ты стоишь на траектории удара! Уйди, быстрее!
Вопль за воплем, а я стою в ужасе, глядя на умертвие, которое…
В следующее мгновение зомби протянул мне руку. Костистую, жуткую, облепленную лохмотьями истлевающей кожи, но руку. Он не напал, не набросился, он мне решил… помочь.
— Ложись!
Маленькое злобное жуткое создание вдруг замычало и настойчивее протянуло руку. В следующее мгновение мои пальцы коснулись костей ожившего трупа.
— Ыыы, — провыл зомби и, развернувшись, пристроился мне под плечо так, чтобы я оперлась на него.
Десяток сверкающих молний промчался над нами! В следующее мгновение трое некромантов, скользя на ногах, оказались рядом. Вспыхнули разом три фаера, освещая меня, испуганно прижавшуюся к зомби, и монстра, так же перепуганно обнимающего меня.
— Уже подчинила? — кратко спросил первый из парней. Высокий, широкоплечий, с черными волосами до плеч. Тот самый, с фиолетовым светом из глаз, из-за которого все и случилось.
— А как умудрилась? — спросил второй, тоже темноволосый и с длинным хищным носом.
— Ты реально не могла успеть, — решил третий, самый странный из всей троицы, у этого волосы были короткие и рыжие.
— Не до расспросов, — снова тот, с глазами фиолетовыми. — Ты, идти сможешь?
Не сразу поняла, что вопрос ко мне, но тут кто-то отрицательно покачал головой. Умертвие.
— Серьезная рана? — у него спросил темноволосый.
Зомби кивнул, подтверждая.
— Так чего стоишь?! Уноси! — рявкнул темноволосый.
Монстр, продолжая меня поддерживать, высунул собственную ногу — кость была сломана местах в шести.
— Проклятая Тьма! — выругался парень. — Побродяжка, сядь и сиди, ясно?
Мне было неясно, но зомби взял и уронил меня в снег.
А затем случилось то, чего мне еще видеть не приходилось, — реальная битва некромантов с нежитью.
Я с магическими сражениями никогда не сталкивалась. У нас в Университете прикладной магии битв даже между адептами не случалось, а на моем родном артефакторском факультете и вовсе никто боевой магией не владел. Так что, с одной стороны мне было интересно… но холодно, с другой — больно и страшно. А три некроманта, встав полукругом, как бы защищая меня, вскинули руки, призывая лунный свет — наиболее беспроблемный источник силы. Миг, и все три фигуры были окутаны призрачным голубоватым сиянием. Правда, в этот самый миг из леса вывалилась толпа оголодавшей нежити и, не останавливаясь ни на миг, даже чтобы парнями полюбоваться, рычащей и злобной лавиной помчалась на нас. А эти трое, все еще изображая нимф на водопое, стояли, вскинув руки и закрыв глаза! А тут лавина! А у этих подражание вернейской статуе плодородия! А монстры уже в десяти шагах всего! Но некроманты продолжали вздымать руки к небу! На миг мелькнула мысль, что пока они статуи изображают, меня тут сожрут… И тут некроманты нанесли удар! Огненная стена, вспыхнув, разошлась всплеском, уничтожая все на своем пути…
Я взвыла от ужаса. Зомби взревели от непередаваемого ощущения собственного сожжения. Три «наяды» продолжали стоять в позе «приди свет».
Из кустов повысовывалась вторая волна нашествия зомби. Они с интересом посмотрели на «наяд», с ужасом на горелые останки соплеменников, с алчностью на меня. Я на них… Они на меня. Я моргнула с перепугу. Воодушевленная нежить помчалась на приступ!
Статуи, продолжая светиться, решили пообщаться:
— Неугомонные какие-то, — выдал носатый.
Интересно, а он в курсе, что в лунном свете у него крылья носа чуть-чуть просвечивают?!
— Эти — разумные, должны осознавать, что произошло, — вставил рыжий.
— Может, у нашей побродяжки кровь излишне, — тут темноволосый парень повернул голову и взглянул на меня, — ссссладкая?
— Не знаю, не пробовала, — честно призналась я.
Парни хохотнули, но тут же сосредоточились, и приближающуюся волну оголодавших зомби снесло еще большей волной пламени. Уже другого пламени — оно понеслось на добычу, ревя как зверь, и не сжигало — разрывало тела, с гудением и треском. А некроманты продолжали воздевать руки к небу… секунд тридцать, не больше. После опустили руки, и пламя тут же погасло. Полная луна мягким светом осветила дымящиеся останки, трех некромантов, подмерзающую на снегу меня и да — зомби. Моего.
Все трое парней, бросив беглый взгляд на проделанную работу, синхронно повернулись ко мне. Невероятно, но именно сейчас мне вдруг стало страшно…
— Итак, побродяжка, — мрачно произнес тот самый, с фиолетовыми глазами.
— Нет, у меня другое имя, — прошептала я, чувствуя, как все дрожит внутри.
— А мне нравится «побродяжка», — усмехнулся носатый.
— Да, характерненькое прозвище, — вставил рыжий.
Темноволосый хмыкнул и направился ко мне. Неожиданно мой зомби зарычал и попытался заступить ему путь. И парень остановился. Ненадолго.
— Дан, Эдвин, подождите меня наверху, — тихо и угрожающе произнес адепт.
Умертвие зарычало громче — некромант вскинул руку.
В следующее мгновение теплая волна воздуха вдруг снесла зомби! У меня горло сжало спазмом, и крик захлебнулся где-то внутри, а два некроманта, расхохотавшись, побежали наверх, легко преодолевая снежный склон и оставляя меня наедине с кучами дымящихся останков нежити и третьим некромантом.
— Итак, — темноволосый приблизился, медленно опустился на одно колено, не сводя с меня глаз, — мы остались одни, побродяжка.
Появилось желание взвыть.
— Совсем одни, — продолжил парень, и его ладони коснулись моей юбки.
Я оторопела, а этот:
— И нам никто не помешает, — мурлыкая, произнес он.
Теплые пальцы заскользили вверх по моей ноге. А о развратности некромантов наслышаны даже мертвые!
— Ты… ты что делаешь? — взвизгнула я. — Ты… убери руки!
Мой крик эхом разнесся по лесу. А сверху послышалось:
— Норт, ты что, все еще руками? Позор, старик.
И хохот обоих некромантов. Услышав это, я вспыхнула, краснея до корней волос, и вдруг выдала:
— И, главное, своими наглыми!
Смех прекратился вмиг. Потом до меня дошло, что я сказала. Сверху послышалось недоуменное: «А чьими надо?» «Может, от умертвия кисть использовать можно… Но противно же». «Странная она». «Согласен». И в довершение от зомби: «Ыыыы».
— А что ты сейчас вообще сказать пыталась? — поинтересовался некромант, налагая ладонь на мою рану.
Я взвыла. Секунды на три. После магическое тепло разлилось по искалеченной конечности, и сразу стало хорошо и не больно, и я даже почему-то ответила:
— Что-нибудь обидное, чтобы заткнулись.
— Они заткнулись, — подтвердил успех моего предприятия адепт.
Кивнув, я закрыла глаза, чувствуя, как отогреваюсь и уходит та внутренняя дрожь, что заставляла трястись, будто осиновый лист на ветру. И даже уже не морозило, и рука некроманта скользила по ноге, излечивая и…
Я распахнула глаза, потрясенно уставившись на темноволосого, и поразилась его совершенно серьезному лицу. Судя по выражению его наглой морды, он продолжал меня лечить, судя же по моим ощущениям, его нахальные пальцы подбирались к самому-самому запретному! А там вообще ничего не болело!
— Ты! — голос как-то внезапно осип.
Некромант… он неожиданно хищно ухмыльнулся, совсем как голодное умертвие, и невозмутимо произнес:
— Ты оторвала меня от тренировки, вынудила сражаться с волной нежити, а в итоге мне и вовсе пришлось потратить силы на твое лечение. Это очень печально, побродяжка, и требует весьма высокой оплаты — я не привык тратить понапрасну ни время, ни силы. Но тебе повезло, ты пахнешь вкусно — невинностью, так что за случившееся расплатишься со мной здесь и сейчас, а я, так и быть, не сдам твой поход в лес ректору и великодушно забуду об израсходованной на тебя энергии.
Я потрясенно смотрела на него, в то время как парень протянул руку, коснулся моего лица, погладил по щеке, обвел по контуру губы и, опустив ладонь на мою грудь, властно сжал.
В мертвом ночном лесу прозвучал хлесткий звук пощечины!
Некромант от неожиданности отпрянул, я же, воспользовавшись его шоком, торопливо вскочила, но убежать мне не дали, обхватив за талию и удержав на месте.
— Дрянь малолетняя! — прошипел адепт и стремительно перехватил мое запястье, предотвращая второй удар.
Я зашипела, вырываясь изо всех сил… И вдруг некромант упал! Взял и упал! Не выпуская моей руки, и потому я повалилась следом, начиная догадываться о том, что произошло.
Артефакт.
Я артефактор, и потому браслет на моем запястье — самый что ни на есть защитный артефакт. Мне с ним можно делать что угодно, а вот кто другой если прикоснется — испытает шок, мгновенно парализующий. Секунд на тридцать всего, но все же.
Рука некроманта судорожно дернулась, демонстрируя, что маг он не слабый, ведь едва ли секунд пять прошло, но дернулась крайне неудачно для парня, судорожно сжимая браслет. Второй заряд пошел.
Поднявшись, я высвободилась из захвата и, утопая в снегу, бросилась бежать, осознавая, что повторно его вырубит на более длительный срок, но даже минута — это совсем немного. Это очень даже мало.
И не успела я отбежать на десяток шагов, как позади раздалось:
— Стоять, дрянь!
В жизни так быстро не бегала.
Где-то наверху чуть не столкнулась с умертвием, которое мое, схватила его за когтистую лапу и только ускорилась, молясь всем богам Тьмы, чтобы убежать прежде, чем этот… слов нет кто, ринется в погоню, удовлетворять свое болезненное самолюбие.
Мы с зомби взобрались на холм и, все так же держась за руки, промчались по тропинке, мимо двух заметно удивленных некромантов.
— О, — протянул носатый, — а вы уже все?
— Так быстро? — вторил ему рыжий.
— А чего растягивать? — бодро пробегая мимо, ответила я. — Раз-два и готово, молодой же, шустрый.
— Эээ… — послышалось позади.
Сюда бы сейчас моего прежнего преподавателя по физическим упражнениям, так вот мастер Орос бы мной не то что гордился, он бы рыдал от умиления, вот! Он бы мне медаль выдал! Вырезал бы кругляшок из обложки журнала и выдал! Потому что я так бежала, как никто не бежал! Ну кроме умертвия, оно же со мной вместе мчалось. Преподаватель бы гордился нами обоими!

В женское общежитие мы ворвались запыхавшись и с ходу налетели на куратора Тейшу. Дородная женщина, преградив нам путь, намеревалась приступить к громкому, пафосному и многословному обсуждению моего недостойного шляния по ночам, но буквально валящаяся с ног я, налетев на куратора, повисла на ней, тяжело дыша, хрипя и не имея сил удержаться на ногах. Нежить, по идее, не имеет органов дыхания и задыхаться не может, но мой зомби налетел на Тейшу с другой стороны, тоже повис на ее плече, хрипя и изображая изнеможение. Госпожа куратор от такой бесцеремонности лишилась дара речи!
— Сейчас, — простонала я, — отдышусь, и мы отцепимся…
— Ыыы, — подтвердила моя нежить.
— Это, — боясь пошевелиться, госпожа Тейша указала на зомби, — подчиненное?
И они посмотрели на меня. Оба. И зомби, и куратор. В этот момент я начала отчаянно вспоминать заклинание подчинения. Нет, идя в лес, я его повторила, я же не дура, но вот сейчас совершенно не могла вспомнить проверяющее подчинение заклинание… с другой стороны, я точно помнила, что вообще никакого заклинания над этим зомби не произносила… Сомнения отразились на моем лице.
— Адептка Каро, — прошипела куратор, — только не говорите мне, что вы притащили из лесу неподчиненное умертвие!
— Не скажу, — заверила я, отлепляясь от удобной для повисания женщины.
И не дожидаясь, пока куратор начнет задавать вопросы, я, поманив свое приблудное умертвие, поспешила в комнату. Но чем ближе я подходила к двери под номером 13, тем медленнее становились мои шаги. Дело в том, что меня обуревали два чувства — желание лечь и уснуть и страх перед будущим… точнее прошлым… в смысле мертвым. Даже не знаю, которое чувство было сильнее. Я и устала, и нежить, идущая рядом, меня основательно пугала. После возникла мысль, что кое-кто, возможно, голоден. И это не я. Нет, я тоже хочу есть, но вряд ли мне угрожает смерть от собственного голода, а вот…
Дверь приблизилась как-то уж совсем неожиданно.
— Ыы? — поинтересовалось умертвие и поскреблось когтистыми костями в дверь.
Я открыла.
Зомби галантно пропустил меня вперед, и едва, потрясенная, я вошла, зашел следом, закрыл дверь и оскалился. Перед моим мысленным взором пронеслась вся жизнь, от рождения и до сегодня, затем последовал калейдоскоп представлений одно другого любопытнее — вот я с разорванным горлом возлежу на кровати, вот мы с нежитью бесчувственно шагаем в лес двумя хладными умертвиями, вот я поедаю трех некромантов… Почему-то от последней картинки на душе стало хорошо и приятно и сразу расхотелось представлять этюды моей смерти.
— Свет! — кратко скомандовала я.
Тусклый огонек в лампе дрогнул и… почти погас. Не знаю, но с момента поселения в этой комнате мне всегда казалось, что лампочка издевается надо мной.
— Ыыы, — произнесло умертвие и заковыляло к столу.
Я все думала зачем, но тут нежить подхватила стул и выразительно замахнулась на настольную лампу. Вспыхнул свет! Яркий, интенсивный, светлый, в конце концов. И в этом ярком свете я разглядела свое умертвие — это был гоблин. В смысле при жизни был гоблин, а сейчас его остатки-останки. Ухо осталось всего одно и то было изрядно пожевано, нога сломана, и если бы не магия смерти, скелет давно бы осыпался, а так три куска голени вполне себе выдерживали вес маленького тела, на руках — лохмотья кожи, мясо уже сгнило, в провалах глаз тусклый свет, зубы — их видимо выбили. Говоря откровенно — жуткое зрелище. Совсем. И это мой будущий боец и даже практически защитник. Вспомнилось, как он меня от некроманта защищать пытался, и я уверилась — защитник. Гоблин-защитник. Хм. И ладно бы из боевых кланов — там такие экземпляры, что и троллей посрамить могут, но мой оказался простым работягой, ниже даже меня, маленький, щупленький… в смысле костлявый.
— Гоблин, — произнесла я, — значит так, будешь Гобби.
Умертвие опустило стул на пол, село, ручки на коленках сложило и приготовилось смиренно слушать. Я же внимательно его осматривала, думая, что тут можно сделать. Не думалось, хотелось есть, спать и… спать.
— Пошли ужинать, — решила я, понимая, что есть хочу не только я.
— Ыыы! — обрадовалось умертвие.

* * *

В столовой было тихо и пусто. Оно и неудивительно — ночь уже, но, учитывая специфику данного учебного заведения, здесь всегда имелся «ночной суп». Подойдя к круглому столику, я сняла крышку с подогреваемой спящей саламандрой кастрюли, набрала супа, протянула умертвию тарелку. Гобби странно на меня посмотрел, но взял. Затем набрала и себе, отнесла за столик, выбранный нежитью. После вновь вернулась к столу с едой, взяла хлеб, ложки, пришла, села за стол и протянула ложку нежити. Гобби грустно смотрел на суп, видимо сочтя его совершенно непригодным для еды.
— А ты попробуй, — посоветовала я, беря ложку и стараясь не думать, что собираюсь ужинать вместе с трупом, — знаешь, они тут чего-то в еду ночную добавляют, что сил дает и бодрит существенно.
Зомби взял ложку, ему непривычно было в костях такой предмет удерживать, зачерпнул немного супа, поднес ко рту… нет, я понимала, что потом сама есть не смогу, и все равно любопытно было. Засунув ложку в рот, гоблин сделал глотательное движение и замер. Я тоже, во все глаза глядя на него, а Гобби промычал что-то и как стал есть! С огромной скоростью, жадностью и урчанием, и, моментально съев все, протянул мне пустую тарелку. Никто не возражал, я понимала, что ему с его костями будет непросто обращаться с половником и потому сбегала и принесла еще. А потом еще. И еще. И снова два раза. И еще одну миску, наполненную до краев. Гобби блаженствовал, а я с ног валилась, хотя между беготней за добавками тоже съела все из своей тарелки. Сытые и довольные, мы покинули столовую, вразвалку направившись к женскому общежитию, но все больше тревожила меня одна странная мысль — нежить предпочитает мозг, для нее это самое лакомое блюдо, а еще нежить питается кровью и мясом, то есть живой тканью, но при всем при этом мой Гобби с огромным удовольствием ел суп. И пусть суп немного волшебный и много силы восстанавливающий, но все же — что такого в этом супе, что его так высоко оценило умертвие?
— Гобби, — уже подходя к комнате, решилась спросить я, — а что в супе?
Поглаживая надувшийся живот, зомби посмотрел на меня, издал восторженное «Ыыы» и указал на свою голову. «Мозги!» — в ужасе подумала я.
Мы пришли в комнату. Стоило войти, как ярко засияла лампочка. У меня не было сил даже разозлиться на нее, а надо было бы — сколько раз я дописывала домашнюю работу под тусклый, едва видный огонек, а потом все строчки в тетради были кривые!
— Ыыы, — сказал Гобби, взял стул, отодвинул к стене и чинно уселся, сложив руки на коленях.
Запоздало вспоминаю, что нежить — не спит. Она впадает в спячку иной раз, но такое понятие, как сон, ей неведомо. Понимаю, что весь остаток ночи я буду спать, а Гобби нет. Становится страшно. Очень. А потом взгляд падает на календарь, я вижу проклятое шестое первого зимнего месяца и понимаю, что спать сегодня не получится.
— Гобби, — я грустно посмотрела на умертвие, — а завтра у тебя бой.
Отвисшая челюсть была явным показателем степени потрясения нежити.
— Побеждать совершенно не требуется, — начала я утешать то ли себя, то ли Гобби, — важна не победа, а участие. Главное, чтобы тебя не убили… повторно.
Челюсть отвисла сильнее. Для человека такое невозможно, а нежить — вот она, пожалуйста.
— Но я не успею пойти и призвать другое умертвие, — растерянно сообщила я зомби.
Гобби челюсть подобрал, на место с щелчком вставил и молча указал на ногу, мол «я инвалид и дико лапка болит».
— Да, это проблема, — согласилась я. — Будем решать.
И направилась к шкафу доставать ящик с артефактами, изготовленными мною же на первом курсе родного учебного заведения. Вообще, как артефактору, мне пророчили великое будущее — лет через двадцать обучения. Не могу сказать, что мне нравилась перспектива начать самостоятельную жизнь годам к тридцати пяти, но таковы требования к мастеру-магу по направлению «Изготовление артефактов». Вот, например, некроманты учатся всего семь лет, целители двенадцать плюс еще семь практики под началом опытного мага, а артефакторы… Впрочем, не будем о грустном.
— Итак, Гобби, давай думать, что можно сделать с твоей ногой. — Я бухнула весь ящик на кровать. — В конце концов, мы не можем ждать, пока кость срастется.
Нежить укоризненно на меня посмотрела. Да, шутка не к месту, у мертвых уже ничего не срастается.
— Прости, — искренне попросила.
Гобби, пожав костлявыми плечами, подошел со стулом и сел поближе, заинтересованно поглядывая на мои попытки плетения макраме, ювелирные опыты, резьбу по дереву, плетение медной нитью, вышивку, вязание, шитье, и даже лапоть имелся. Мы, артефакторы, едва ли не все известные ремесла изучаем, в процессе овладения мастерством. Лично мне всегда хорошо ювелирные изделия удавались, со всем остальным как-то не срослось.
— Так, — вороша артефакты, задумчиво начала я, — это от сглаза, — убрала плетение из соломы, — это для работы ума, — кольцо едва не отложила, но, подумав, торопливо надела, — это шалости, — пол коробки сдвинула в сторону и запоздало заметила заинтересованный взгляд гоблина, — а вот эти вроде как целительские…
Наверное, артефакт «Усиление активности мозга» помог, потому что в следующее мгновение меня осенила идея! Действительно идея! Всего-то следовало переделать мои целительские артефакты и обратить вплетенные в них потоки магии вспять. А еще мелькнула мысль использовать магию создания големов, мне, конечно, были известны только основы, но… но чем Тьма не шутит.
— Гобби, мыться, — приказала я, приглядываясь к табурету.
Конечно, для плетения макраме у меня в школе имелся челночок специальный, но в Некросе ничего подобного точно не найти, так что будем использовать подручные средства.
— Мыться! — повторно приказала я монстру.
Нежить стыдливо прикрылась костями.
— Полотенце возьми, — посоветовала я. — Иди, шестая дверь налево. Живо.
И едва зомби ушел, начала торопливо листать конспект, захваченный с собой при переводе в Академию некромантии. Нашла. Открыла раздел «Целительные плетения» и полезла за шелковым шнурком, сразу выбирая черный моток. Почему черный? Меньше внимания в обители некромантов привлечет. Ну а выбор направления макраме объяснялся просто — лечебные артефакты должны соприкасаться с кожей всем плетением, замыкаться, направлять потоки в тело, и да — замыкание должно происходить уже на теле, чего с теми же ювелирными изделиями не всегда добьешься. А кому будет приятно, если, например, колечко начнут плавить прямо на пальце? Вот-вот.
Итак, для начала я сплела браслет, в него вплела оникс — заготовка, основное сделаю, когда Гобби явится. Следующим была сеть — ничего особенного, наденется на сломанные кости — если не сработает как артефакт восстановления, будет чем-то вроде гипса, что тоже неплохо, третьим… А потом меня понесло. В лучшем смысле этого слова — меня накрыло вдохновением. Чистыми эмоциями! И, поддавшись вдохновению, я вплела в сеть дуб — дерево священное, но, самое главное, связующее, и две бусины рябины — древа истинного исцеления, и добавила несколько крупных бусин осины, решив, что свойства этого защищающего от магии дерева нам тоже пригодятся, а после пальцы сами потянулись за полированными пластинками бузины. Вообще следовало бы использовать березу, как дерево традиционное для исцеляющих артефактов, но я почему-то взяла бузину — дерево, посвященное смерти и применяемое исключительно для обрядов некромантии. Вдохновение определенно толкало на эксперименты.
Хлопнула дверь.
Вскинув голову, увидела Гобби — желтовато-белого местами, точнее в местах, где он вымыл кости.
— Одежду тебе поискать нужно, — заметила задумчиво.
Челюсть зомби отвисла повторно.
— Да не переживай, мы почти одного роста, так что отдам тебе старую спортивную форму.
Умертвие взвыло. Я подумала, с чего бы, но тут Гобби указал на розово-желтый комплект из брюк и рубашки.
— Это моя пижама, — успокоила я его, а после добавила: — И она очень сдержанной расцветки.
Умертвие грохнулось на пол, придерживая, однако, полотенце на бедрах.
— Там есть что скрывать? — почему-то спросила я.
В ответ мне вполне сурово продемонстрировали кулак.
— Прости, — мгновенно извинилась я, — просто мясо же и кожа с костей…
— Гррр!
— Ясно, прости, — в очередной раз извинилась я.
Пальцы между тем взялись выплетать следующий амулет. Просто нет артефактов восстановления кожного покрова, амулеты есть, потому как амулеты кратковременного действия и самоуничтожаются по завершении работы, а артефакты, как постоянный источник силы, для подобных нужд не используются.
— Костюм в шкафу, — вновь увлекаясь, сообщила Гобби.
И больше меня для мира как живых, так и неживых просто не было. Артефакт Кхада — простейший накопитель силы — на Мертвых играх силы же будет немеряно, не так ли. Нет, на победу я совершенно не рассчитывала, и мысли даже не было, но не может артефактор, пусть даже и бывший, в смысле несостоявшийся, пройти мимо дармовой силы. Тем более мне понадобится мно-о-ого силы на восстановление Гобби. Так что я, включая горелку для расплавления серебра, торопливо выбирала заготовки. Три тонких серебряных колечка, девять треугольничков из горного хрусталя, одна капля ртути. Традиционно использовался кристалл, вообще способность кристаллов к преломлению и накоплению силы испокон веков приводила к их повсеместному использованию, но все же я предпочла ртуть — металл, мало того что изменчивый, но также способный преобразовывать энергию. То что нужно, в общем, а необходимый эффект преломления вполне обеспечат и кристаллики горного хрусталя. Сам амулет был прост — три колечка, каждое последующее меньше первого, располагались одно в другом, скреплялись кристаллами хрусталя, в центре помещалась в стазис капля ртути, сейчас сверкающая как капелька росы на паутине. Но едва амулет напитается силой, ртуть будет представлять собой переливающийся, будто отполированный, диск. В теории. Что выйдет на практике, время покажет.
— Ыыы, — произнес Гобби.
— Мне тоже нравится, — ответила не оборачиваясь и не поднимая головы. — Активирую перед боем, сейчас пока не мешай, цепочку приделаю.
И вот приделать цепочку самое сложное в артефактах подобного уровня — надо, чтобы он держался, и в то же время, чтобы, не дай Тьма, не исказить структуру преломления. Буду откровенна — ничего не выходило. Плюнув на это дело, повязала белый шелковый шнурок, в качестве крепления использовав соломку — не особо надежно, зато не помешает накопителю достойно работать.
— Ыыы, — вновь попытался привлечь мое внимание зомби.
— Не сейчас, Гобби, — отмахнулась я, отложив амулет и принимаясь за следующий, — нам нужно максимально использовать Мертвые игры для восстановления тебя, ну насколько это возможно.
Умертвие умолкло, вероятно прислушиваясь. Я же продолжила:
— Посидишь где-нибудь в кустах, потом тихонечко дашь себя победить, и все. Главное, сразу не побеждайся, чтобы ты подольше побыл на арене и накопитель наполнился посильнее. Если моя теория верна, мы тебе и кости срастить сможем, и даже зубы восстановить.
Больше Гобби меня не отвлекал. Отошел к стене, сел на стул, сложил руки на коленях и даже не дышал. В смысле образно не дышал, а так-то он давно не дышал. А я творила в порыве вдохновения и экспериментировала на грани фола. После умертвие покорно терпело такие издевательства, как надевание всех амулетов, артефактов и талисманов. Терпело молча. Даже когда, подпалив края шелкового шнура, я чуть-чуть увлеклась и по всей комнате разнесся запах горелой плоти.
Не помню, как я доползла до кровати и повалилась на нее…

* * *

— Мертвые игры! Мертвые игры! Каро, хорош дрыхнуть! — орал кто-то у меня над ухом.
Молча пошарила по постели, схватила что-то и запустила куда-то…
— Каро, сдурела?! Вставай, уже десять, построение игроков скоро!
Медленно села, растерла лицо, открыла глаза. В дверях толпились девчонки с нашего курса, рядом с кроватью две подружки и меняненавистницы — Унна Вейлар и Арика Стейвер. Обе типичные некромантки — темноволосые, белокожие, черноглазые, высокие, стройные… Когда я только приехала в Некрос, подумала, что все некроманты себе кости наращивают, в смысле, чтобы стать выше. А еще на диетах сидят, чтобы быть стройными. Любой, наверное, так думал — почти все адепты Некроса худые, высокие, бледные и в основном темноволосые. Смотрим на себя в зеркало — невысокая, полненькая, не то чтобы толстая, на диету садиться нет желания, но и стройности повышенной не наблюдается, а еще у меня волосы светло-каштановые, в данный момент всклокоченные и растрепанные, и да — лицо помятое, я опять моськой в подушку спала.
— И где же, где твой зомби, где наш герой? — издеваясь, поинтересовалась Унна.
— Ыыы, — раздалось из-за угла.
Дальше наступила благословенная тишина.
Да здравствует Тьма — можно еще поспать!
И я бухнулась обратно на постель, обняла подушку и блаженно погрузилась в сон.
— Каро! — визг у Арики не посрамил бы и звание банши. — Каро, это твой боец?!
Зевнув, приоткрыла один глаз и не поняла — чего она возмущается?! Гобби был великолепен — череп местами блестел, ну там, где кость, а не лохмы гниющей плоти, а еще к его черным провалам глаз очень шел мой старый спортивный костюм, ну не совсем старый, я его два раза всего надеть успела, потом меня в Некрос сослали. А еще на костях пальцев у умертвия сверкало четыре кольца, но это мелочи — мастерка скрывала браслеты и артефакт Кхада, а сломанная нога была полностью оплетена амулетом восстановления.
— Мне нравится, — заявила я, улыбаясь миру, утру и умертвию.
— Ыыы, — оскалился зомби.
— И тебя с утром, Гобби, — поздоровалась я.
— Все сдохнут со смеху! — заключила Унна Вейлар.
— Вечно ты врешь, — я зевнула, — обещаешь-обещаешь, а они все еще живы.
Некромантка метнула на меня злой взгляд, крутанулась на каблуках и вышла из моей комнаты. За ней собачонкой убежала Арика, прочие остались толпиться у двери.
— Гобби, если можно, закрой, — попросила я.
Мое умненькое умертвие встало и исполнило просьбу, отрезая нас от всех. За дверью раздалось потрясенное: «Вы это видали?!» И еще более потрясенное: «Она обращается не по формуле!»
Последняя фраза несколько насторожила. Нет, я вчера еще поняла, что что-то не так делаю, но сегодня… Спрыгнув с кровати, подошла к столу, открыла конспект по предмету «Подчинение нежити» и прочла после недолгих поисков: «Подчиненная нежить выполняет приказания исключительно после произнесения ключа-заклинания».
— Вот Тьма, — пробормотала я, — а ключи-заклинания они проходили на первом курсе.
— Ыыы? — удивился Гобби.
— И даже спросить не у кого, — пожаловалась я.
Зомби подошел, утешительно похлопал по плечу, я кивнула, принимая поддержку, и, подхватив полотенце, отправилась умываться.
По коридорам шла, позевывая и не обращая внимания на взгляды отовсюду. Они на меня постоянно смотрели, говорю же — я не вписываюсь в местный шаблон адепта Некроса, не зря меня вчерашние маги за побродяжку приняли и…
Стоп!
Я замерла прямо посреди коридора, вспомнив трех вчерашних «наяд»! Все вспомнив! В душу закралось очень-очень нехорошее ощущение грядущих неприятностей… И мне как-то разом расхотелось куда-либо идти и вообще из комнаты выходить. Дело в том, что есть у некромантов одна пренеприятная черта — злопамятные очень. Просто обычно маг отомстит и угомонится, а эти отомстят — оживят и повторно отомстят, потом снова оживят и еще раз отомстят, а в итоге обратят умертвием и все посмертие эксплуатировать будут самым мерзким образом. Они же, к мстительности, еще и изобретательные сверх меры. И чувство юмора у них черное. И совесть как таковая отсутствует. А про стыд и говорить нечего — никто не устраивает таких оргий, как некромантская братия, меня даже в школе предупредили: «Никогда не ходи на вечеринки в Некросе, вмиг девушкой быть перестанешь!» Ну, учитывая вчерашние действия того странного типа, предупреждение имело под собой более чем реальную основу.
— Ыыы, — простонала я, понимая, что как минимум меня теперь убьют, как максимум, потом оживят, заставят в оргии поучаствовать и снова убьют.
В итоге на завтрак я не пошла — аппетит пропал напрочь. Умертвие тоже есть явно не хотело, они вообще днем не едят обычно, и потому Гобби пару минут сидел со мной рядом, пока я выла в подушку от чувства жалости к себе.
А потом в дверь постучали, и куратор Тейша прошипела:
— Каро, только тебя и ждут, Каро! Во имя Тьмы!
Я встала и пошла на заклание, Гобби поплелся следом.

* * *

Мертвые игры проходили на запасном полигоне Некроса. Территория метров сто в диаметре, на которой произрастали редкие кустарники и имелось штук восемь покореженных деревьев. Серенько так, мрачненько, серебряной сетью огорожено. Вокруг ни скамеек, ни сидений — а какой смысл, если площадка и так со всех сторон просматривается. Ее адепты и окружили со всех сторон. Перед входом на полигон возвышался помост, вот там скамьи имелись — для преподавателей и участников, остальным надлежало наблюдать за сражением без удобств. Одним словом — некроманты.
— Каро! — поприветствовал подходящую меня куратор Таиир. — А вот и вы!
Он даже снизошел с помоста и похлопал меня по плечу приветственно. Плечо мгновенно заныло.
— А где ваш боец? Вижу-вижу. — Он снисходительно оглядел Гобби. — Что ж, мы на победу и не рассчитывали. Кстати, адептка Каро, вы ознакомились с правилами игры?
Молча и отрицательно покачала головой.
— Прискорбно, — отметил куратор. — Иллис!
Староста моей группы радостно поспешил к нам, вырвавшись из оцепления, в смысле адепты оцепили полигон.
— Риа! — высокий и темноволосый, ну кто бы сомневался, адепт подошел к нам, приветственно похлопал по тому же плечу.
Теперь готова была заныть я.
— Ну-ну, любезничать после будете, — покровительственно произнес куратор. — Адепт Иллис, объясните адептке Каро правила игры. Каро, после подниметесь к нам, ваше место сегодня среди героев.
С этими словами куратор Таиир крутанулся, отчего взметнулись полы черной мантии, и поспешил на помост. Я же начала мрачно разглядывать участников — в Некросе шесть факультетов, по семь курсов в каждом, таким образом на помосте расселись ректор, преподаватели и сорок один участник. Сорок вторая, я не имела никакого желания присоединяться к этой компании, ибо среди прочих обнаружила там троицу достопамятных некромантов. Рыжий, носатый и наглый самым наглым образом расположились возле ректора на лучших местах.
— Считай — победители, — сообщил проследивший за моим взглядом Иллис.
— Все трое? — не поняла я.
— Ну да, — закивал староста. — На Мертвых играх всегда побеждают трое, таковы правила.
— Странные правила, — решила я и, поманив Гобби, направилась к сетке, чтобы тоже на игры ближе посмотреть.
— Риа, ты куда? — удивился Иллис. — Твое место на помосте, ты…
— Сам иди туда, — посоветовала я. — Так что с правилами?
— Все просто — нежить должна удержать территорию, побежденных выбрасывают за пределы площадки.
Я обернулась, чтобы объяснить правила Гобби, но тот и так слушал Иллиса на удивление внимательно.
— Ри, а он у тебя подчиненный? — вдруг встревожился староста.
— Угу, — подтвердила я.
— Да? — откровенно удивился Иллис. — Слушай, а почему ты ему тогда команды не отдаешь?
— Что там с правилами? — перевела я разговор.
— Ну так… нежить идет на построение и… я уже сказал!
— Молодец, съешь конфетку, — пробурчала раздраженно.
И тут прогудел рог!
Гулкий оглушающий звук разнесся в хмуром зимнем небе, заставляя вздрогнуть ничуть не от холода, и я поняла — началось. Молча протянула руку Гобби, умертвие сжало мои пальцы костями, я посмотрела на него, зомби на меня, я прошептала: «Удачи», он кивнул в ответ. Я же, притянув умертвие ближе, прошептала еще и «КрарраГеш», активируя артефакт Кхада.
— Лучше, если ты потом сбежишь сам, чтобы не били, — посоветовала я Гобби.
Он кивнул, распрямил с хрустом спину и, чеканя шаг в моих старых кроссовках, направился в распахнувшиеся ворота. Позади него послышались смешки, издевательские реплики и откровенный гогот.
«Уроды!» — зло подумала я.
И думала так ровно до того момента, как Гобби вошел в ворота. Все дело в том, что только тогда я увидела остальных участников Мертвых игр!
Это были монстры!
Реальные монстры! Горгульи, демоны, драконы, огры, оборотни, два змеелюда, грифон! Когти, чешуя, магия! Сплошные мускулы! И все здоровые, не менее двух метров в высоту! И мой махонький гордый Гобби…
А потом смешки стихли, и в ворота вошла тройка — огромный орк, которого я помнила как Культяпку, дракон, вроде его кличка Коготь, и нечто невероятное… Это было ящероподобное существо. Здоровенное, но пониже и дракона, и орка, неимоверно быстрое, даже не скажешь, что нежить, явно ядовитое, потому как, едва высовывался синий язык и с него капала слюна, места где она падала, дымиться начинали. У ящерицы были сильные лапы и длинный, словно живой, хвост. А еще глаза — красные!
— Фавориты, — пояснил и так очевидное Иллис. — Они всегда работают командой, и потому у остальных ни шанса. Хотя вот Гархш, видишь, горгулл, и Хаш-рар, вон то умертвие змеелюда, в этом году собираются побороться за второе и третье места.
— А первое? — потрясенно спросила я.
— На первое рассчитывать глупо, его стабильно займет нежить Норта, вон ту гештьяру видишь? Это Яда, личная игрушка Дастела.
— Хм, — ящерица откровенно пугала, — а Дастел у нас кто?
На меня посмотрели с таким возмущением, словно я только что усомнилась в существовании Тьмы.
— Риа, кто не знает Норта Дастела? — раздраженно вопросил Иллис.
— Я, — ответила скромно.
— Вон он! — прошипел староста.
И угадайте, на кого указал? Нет, где-то там, в глубине души, прозвучало отчаянное «За что?», но по сути я даже не удивилась, мне вообще всегда не везет, а тут просто не повезло основательно. Пойти, что ли, присоединиться к битве умертвий?!
— Риа, у тебя лицо какое-то странное, — заметил Иллис.
— Все замечательно, — солгала я, глядя на Гобби, занявшего место в строю.
Выглядел мой зомби еще более «счастливым», чем я. Я его понимала.
Вновь прозвучал рог. Прогудел основательно, так что меня трясти начало. И едва звук прекратился, все адепты слаженно подались к сетке, облепив ее словно пчелы, и над всем полигоном пронеслось:
— Адепты Некроса, двести семьдесят шестые Мертвые игры объявляются открытыми! Пожелаем удачи участникам и стойкости бойцам! А сейчас, участники, встать!
Я обернулась — реально все участники поднялись.
— Надеть связующие браслеты! — следующая команда.
Все взялись что-то натягивать на запястье, я бросила взгляд на свое место рядом с куратором Таииром и обнаружила массивное украшение на пустом сиденье.
— Ри, тебе нужно на помост, — сказал Иллис.
— А зачем эта штука? — спросила я, не проявляя никакого желания туда идти.
— Как зачем? — удивился староста. — Чтобы руководить боем своего возрожденного. Как ты им без команд управлять будешь?
Молча пожала плечами. Все участники расселись по местам, не обделив вниманием пустующее мое.
— И да начнется бой! — проорал кто-то из распорядителей.
Я думала — начнется. Повернулась к нежити в ожидании начала избиения моего маленького зомбика и поняла, что Гобби решил как и я. В смысле, что бой уже начался. Иначе как объяснить, что мое умертвие вдруг повернулось к соседу слева и со всей силы как залепит поджопник монстру!
Все ахнули. Нет, реально — все ахнули. И зрители, и участники, и даже бойцы потрясенно повернули страшные морды и посмотрели на Гобби. Мое умертвие выдало привычное мне «Ыыы», развело руками, мол «Простите, думал, уже пора бой боевать», и встало в строй.
Распорядитель нервно откашлялся и продолжил:
— Да будет битва!
Гобби, ничуть не сомневаясь, что битва таки будет, развернулся на сей раз к соседу справа и со всех своих гоблинских сил въехал тому промеж… в общем, туда обычно не бьют.
Все охнули. Парни особенно. Огромный горгул, выронив оружие и накрыв ладонями пострадавшее место, с протяжным стоном полусогнулся, бросив полный невыразимой муки взгляд на распорядителя.
Зависший над полем битвы маг с сочувствием посмотрел на умертвие. А мой Гобби вновь развел руками, похлопал горгула по плечу: «Прости, мол», и встал в строй. Странное дело, все и разом молча сделали шаг в сторону, от греха, в смысле, гоблина подальше.
— Не, а что он издевается, — шепотом вступилась я за нежить, — сам же сказал «да начнется бой», вот мой Гобби и…
Иллис молча сделал шаг — от меня. Демонстративно так.
И все бы ничего, но тут распорядитель вернулся к речи:
— И да свершится сражение!
Гобби, видимо решившись на сражение, повернулся налево… дракон шарахнулся в сторону, сбив демона, демон повалился на огра, огр на змеелюда, тот, пытаясь уйти от столкновения… В общем бах, бах и бабах, а еще бумц, хрямц и покаянное «Ыыы» от Гобби.
Будем откровенны — я вдруг поняла, за что его били в лесу. Но таки если быть объективными:
— Он их даже костью не тронул, — заявила я стоящему с отвисшей челюстью старосте.
И тут в дело вмешался наш ректор. Лорд Гаэр-аш величественно поднялся и возвестил:
— Дабы не нервировать участников, сократим форму начала Мертвых игр.
И сел обратно.
Распорядитель торопливо кивнул, набрал побольше воздуха и:
— Во имя Некроса!
Лично я не сообразила, о чем он сейчас, и посмотрела на Гобби. Мое умертвие так же вопросительно-удивленно смотрело на меня, и совершенно не увидело, как толпа оскаленных и грозно рычащих монстров рванула на него!
— Гобби!!! — вопль получился погромче горна.
И он сработал неожиданным образом — внявший предупреждению зомби бросился на землю, накрыв голову руками.
Ба-бах!
Мне почудилось, что произошел взрыв! А на деле это набросившаяся на несчастного маленького испуганного гоблина нежить была столь едина в своем порыве что… стукнулась. Или стукнулись. Лбами, рогами, мордами! И вот теперь толпа не просто ахнула — взревела! И с помоста послышался рев подскочивших участников!
Не отреагировала только я. Прижав руки к груди, с ужасом смотрела туда, где похоронили Гобби! Они убили его! В смысле, повторно… в смысле, покалечили! Опять… В смысле… И тут мой взгляд уловил движение. Едва приметное, осторожное… Облегченно выдохнув, я успокоилась, следя за тем, как мое умненькое умертвие уползает в кусты.
И началась битва!
Вообще она началась практически мгновенно, едва монстры уверились, что Гобби нет в живых, и только зачарованная сеть преграждала путь плазме, гнили и разным неприятным жидкостям, которые теперь разлетались при уничтожении очередного монстра. Выглядело жутко! Вот змеелюд бросается на орка, обвивает хвостом могучее тело, захватывает руками голову, отгрызает ее, кромсая шею… но не успевает упасть орк, как дракон сшибает голову висящему на жертве змеелюду… Кошмарное зрелище. Бойня, одним словом.
Но на этом пиру смерти заметно выделялась команда из трех умертвий — они нападали разом, они прикрывали спины друг друга, они будто переговаривались.
И только следя за ними, я поняла, что в этом хаосе на деле все предельно упорядоченно — сильная нежить уничтожала слабую. Уничтожала намеренно, будто освобождая себе пространство. Для чего? Ответ стал ясен только во втором раунде. Ну, это я его условно назвала — второй раунд. Просто в какой-то момент в воздухе перестали летать оторванные конечности и неприятные жидкости, и бой прекратился.
— Так я и думал. — Иллис вновь стоял возле меня. — Начинается самое интересное, следи за фаворитами.
Их оставалось девять. Грифон, горгул, которого староста назвал фаворитом, — огромная будто каменная крылатая образина, два демона, змеелюд Хаш-рар, тоже вроде как фаворит, оборотень и те трое, которые команда — дракон, орк и ящероподобная гештьяра. Умертвия замерли. Я же посмотрела на помост — там владельцы зомби торопливо переговаривались и пересаживались, проигравшие же покидали помост под свист и смешки адептов. Уходили с позором, втянув головы в плечи, понуро и стараясь ни на кого не смотреть… Реально позор.
— Да ладно, у твоего несчастья не было и шанса, — утешил меня Иллис.
Молча кивнула и бросила взгляд в кусты — Гобби бдел.
Затем посмотрела на помост — адепты, а за ними и их подчиненные монстры разбились на группы, и теперь на полигоне находилось три команды по трое участников. Причем новички собирались потрепать чемпионов, в смысле две команды по трое монстров слаженно выступили против одной. А вот это уже было интересно.
— Я бы сказал, что шансов нет, — начал Иллис, — но сейчас против чемпионов играют Аргус и Найхед.
— А это кто? — вопросила я.
— На участников смотри, — сказал он мне. Я посмотрела. — Видишь, четверо слушают, приоткрыв рты, а двое уверенно говорят?
Так и было — троица из рыжего, носатого и того, с глазами, продолжала сидеть, а эти шестеро сгруппировались и реально двое говорили, те что повыше и постройнее, а четверо, видимо с курсов помладше, внимательно слушали. Похоже, разрабатывалась стратегия боя. Замечаю, как рыжий, повернувшись к глазастому, что-то ему торопливо говорит, носатый кивает, глазастый безмятежен, как скала перед бурей, и, кажется, даже улыбается. Не могу утверждать — расстояние все же.
Мертвые игры становились весьма интригующими!
Прогудел рог.
И все разом повернулись к участникам сражения.
Так и есть — шестеро против троих. И даже хуже — двое на одного. Команды разбились весьма грамотно.
Демон и грифон против дракона Когтя — умно, учитывая, что и грифон и дракон способны летать. Демон и оборотень — против орка. Тоже умно — в росте, в ширине плеч, во внушительной мускулатуре они были равны. И самая интригующая тройка — фавориты боев горгул Гархш и змеелюд Хаш-рар против гештьяры Дастела, то есть Яды.
— О-о! — восторженно выдохнул Иллис. — Вот это да! Они реально решились выступить против тирании Дастела! Тьма, это нечто!
Не знаю, причем тут тирания, но мне стало интересно, кто победит. Действительно интересно.
Бой начался.
Первым атаковали дракона. Атаковали вовсе не физически! И демон, и грифон засияли тусклым темно-фиолетовым светом, дракон полыхнул огнем! И я впервые с момента появления в Некросе увидела магическую битву нежити! Это было очень красиво — сине-фиолетовый смерч сорвался с пальцев демона, окутывая дракона волшебным вихрем, огненной плетью взмахнул горгулл! Толпа ахнула, я радостно потерла руки — собственно, магической битвы я и ожидала.
В следующее мгновение произошло логичное, с моей точки зрения, и невероятное, с позиции всех болельщиков, — магический смерч утих, огненная плеть погасла. Демон и горгул переглянулись, на трибуне неистовствовали участники, послышалась даже ругань, а дракон меж тем атаковал. Магически. Огненный шквал, заклинание шестого уровня, причем типичное для Боевой магии, но никак не некромантии, сбило демона и грифона с ног, но на этом вся его разрушительная мощь и кончилась. Впиталась, если быть откровенной, но откровенничать с адептами Некроса я вовсе не собиралась. Гобби также. И, подавив улыбку, я продолжала следить за ходом Мертвых игр, краем глаза взглянув на помост. Рыжий из троицы вскочил и ревел что-то, перекрывая шум зрителей. Не знаю что, но догадываюсь, ага, я вообще догадливая. В результате захлебнувшейся атаки и демон, и грифон вскочили и рванули на дракона, готовя по фаеру каждый. Коготь взлетел. Выглядело это очень красиво, драконы — удивительные существа, даже если они и нежить. И когда, раскинув крылья, Коготь взлетел, на него смотрели все… Темная молния промчалась мимо и атаковала сверху! Грифон не столь красив, но на взлете он быстрее. Дракон попытался уклониться, широкие крылья зацепились за деревья, снизу демон метнул заклинание «Гниль». Тут бы дракону и конец, но черное облако, вздымающееся к незащищенному брюху… растворилось в воздухе. Да, я определенно несколько перестаралась с конструкцией артефакта Кхада. С другой стороны, эксперименты над нежитью в нашем государстве законом не преследуются, так что…
— Похоже, Дастел опять с охранной магией намутил, — посетовал Иллис.
— Опять? — невинно спросила я.
— Да, он вечно всю энергию в охрану своих вбухивает, — староста тяжело вздохнул.
— Тебе Дастел не нравится? — догадалась я.
Как оказалось, вовсе нет.
— Зрелища хочется, а то, что Дастел победит, в этом сомнений нет, против него и не выступает никто.
Это я уже поняла, даже новенькие тут претендовали на места рыжего и носатого, но никак не глазастого. А зря.
В этот момент произошло невероятное — падающий дракон извернулся и приземлился на все четыре лапы, чтобы мгновенно взвиться вверх — черное пламя охватило мчащегося на Когтя грифона, охватило все тело монстра, в следующее мгновение дракон развернулся и атаковал демона. Стремительно атаковал — тот не успел даже отшатнуться — как острые зубы сомкнулись на его шее… И вновь черный огонь… Он был поглощен почти мгновенно, как и пламя, сжигавшее грифона, но слишком поздно — оба умертвия упали наземь без движения… На помосте два некроманта повалились на колени, ругаясь на чем свет стоит и воя от отчаяния. Коготь, вальяжно помахивая хвостом, подошел к грифону и растерзал того, раздирая на части. Затем по полигону разлетелись куски демона… Вот и все.
— Класс! — восторженно орал в унисон всем Иллис.
— Ужас, — пробормотала я.
Куст, под которым схоронился Гобби, едва заметно дрожал. Я-то на расстоянии метров пятидесяти от всего этого ужаса, а мой гоблин совсем рядом. Жалко так его стало.
Самое странное, что дракон не покинул места боя и остался стоять, с интересом поглядывая на орка, который Культяпка. Ну да — вторая команда. Орк против демона и оборотня. Я решила, что будет не так зрелищно, как с драконом, и ошиблась. Началось с того, что и орк, и демон из заплечных ножен извлекли по огромному двуручному мечу. Затем заняли позиции друг напротив друга — демон атаковал первым. Обтянутый красной чешуей, с буграми мышц, переливающимися под жесткой кожей, с оскалом, который пугал не меньше, чем его оружие, он бросился на орка, нанося удар сверху. У демона было две руки, у Культяпки — одна. А у Гобби камень.
Маленький, никем не замеченный камушек взвился из кустов, описал дугу и треснул подпрыгнувшего демона по черепу… Основательно так треснул, гоблины, они и при жизни народ не слабый, а уж после смерти… В результате демон рухнул в объятия Культяпки, и орк подхватил его, как рыцарь спасенную деву. Готовящий магическую атаку оборотень завис… бесхозное облако магического яда растворилось в воздухе. Собственно, кажется, одна я это и заметила — остальные любовались романтической картиной, столь нехарактерной для брутальных Мертвых игр. Мне, вообще, тоже понравилось, и даже поступок Гобби я одобрила — ну на самом деле, у Культяпки и так всего одна рука, а у демона две плюс оборотень — не совсем честно получается.
— Эгросс! — слово, прозвучавшее в возникшей тишине, убило все романтическое очарование.
Носатый орал, призывая подчиненную нежить к кровавому порядку. Огромный орк, вместо того чтобы удерживать на руке и обрубке демона, подкинул его коленом и… хруст. Демонов стало два. В смысле два куска. Пламя окутало гибнущую нежить! Останки начали дымиться… Но только дымиться, потому как пламя тоже… хм, пусть думают, что погасло. В следующее мгновение Культяпка протянул руку — упавший на грязную поверхность полигона меч дрогнул и, поднявшись, вложился в руку монстра. Могучие пальцы стиснули рукоять… Нарезного демона заказывали?!
— Это ужас! — не выдержала я.
— Класс! — Иллис подался вперед. — Как он его, а? Ты видела?!
Из кустов показалась костистая лапа Гобби, шарившего, видимо, в поисках камня. Я замерла, боясь за свое умертвие, но, к счастью, на него никто не смотрел — оборотень пошел в атаку! Вспыхнул красным огнем меч орка, засиял синим меч оборотня, сталь со скрежетом встретилась. Это был красивый бой — выпады, блоки, мощные сметающие удары. И магия, испаряющимся облаком кружащаяся вокруг них.
И тут до меня доходит — ртуть!
Кристалл стабилен, ртуть — нет! И если кристалл впитывает толику магии в постоянном объеме, ртуть всасывает все больше, постоянно увеличивая радиус и количество! Эдак еще немного, и артефакт сожрет не только Боевую магию, он… Я бросила взгляд на оградительную сеть, которая не допускала попадания ошметков мертвой ткани на адептов исключительно благодаря магии…
— Риа, ты чего отошла? Не увидишь же! — заметив мой маневр, произнес Иллис.
— Да ничего-ничего, мне и отсюда хорошо видно, — соврала я.
— Странная ты, Риа, — произнес, отворачиваясь, староста.
«Только бы никто не взорвался… Только бы никто не взорвался…» — как заклинание повторяла я. Но вместе с этим росла уверенность — взорвется. Кто-нибудь обязательно. Потому что, кажется, невезучее меня в этой жизни только Гобби, так что мне конец. Определенно.
С этими мыслями я следила за схваткой оборотня и орка — красиво дрались, правда у Культяпки с фехтованием определенно было лучше, а вот оборотень вроде как был посильнее в магии, но ему это совершенно не помогало. Вспыхивали атакующие заклятия и гасли, ревело магическое пламя и тухло, гремел некромантический гром, и едва мерцала впитываемая будто воздухом молния. В общем, ничего не мешало Культяпке маневрировать телом, мечом и вообще в один миг, сделав выпад, проткнуть магичащего оборотня насквозь… Дальше, порубив умертвие в капусту, орк поднял руку, принимая поздравления.
Адепты неистовствовали! Носатый гордился. Гобби бдел.
Таким образом завершился второй раунд сражения, но все ждали явно третьего. Что примечательно — Культяпка тоже не ушел, а подойдя к дракону, встал возле него, уперев меч острием в землю и опираясь рукой и обрубком от руки на него. Вот этот момент мне сразу как-то странным показался.
— Яда!!!
Девичий крик взорвал толпу. Начался Хаос!
— Гархш! Гархш! Гархш! Гархш! Гархш! — орали мужские глотки на юге от полигона.
— Хаш-рар! Хаш-рар! Хаш-рар! Хаш-рар! Хаш-рар! Хаш-рар! — вопили тоже преимущественно мужские на севере.
— Яда! Яда! Яда! Яда! Яда! Яда! — визжали в основном девчонки… повсюду.
Странно, да? Надеюсь, это проявление женской солидарности. Но даже надежде вдруг стало стыдно, когда шагах в семи от меня какая-то экзальтированная девица вдруг завизжала:
— Норт, я люблю тебя!!!
Все обернулись посмотреть на девицу, даже Норт собственной персоной. Глазастый величественно повернул голову, кажется, даже улыбаясь, и вдруг застыл. Нет, он далеко был, расстояние и все такое, но вроде Дастел перестал улыбаться.
— Яда! Яда! Яда! — орали девчонки.
Потом послышалось:
— Норт! Норт! Норт!
А лично мне все еще странным образом казалось, что…
— Риа, а чего Дастел с тебя глаз не сводит? — вдруг спросил Иллис.
— С меня? — Я нервно хихикнула, умолчав о том, что, пожалуй, согласна с тем, что не сводит.
И быстренько отошла подальше от старосты, и вообще подальше, в толпу парней с параллельного потока. Обернулась… Странное дело — глазастый продолжал смотреть на меня. Прямо на меня.
— Да на тебя он смотрит, — обрадовал подошедший следом Иллис. — Ты шла, у него голова поворачивалась, я видел.
— Ыыы, — это не Гобби, Гобби все еще бдит, это я, да. — Слушай, Иллис, а чего это со следующей схваткой медлят? — перевела я разговор.
— Ну так дают всем поприветствовать бойцов, — поведали мне.
Хотелось подойти поближе к сетке, ибо теперь мы стояли в толпе, а мне с моим ростом было не слишком комфортно, но опасения удерживали на месте. Прочно удерживали.
Внезапно позади нас послышался недовольный гул, а затем мужская рука властно легла на мое плечо, и я услышала:
— Эй, побродяжка.
В этот миг мое сердце ухнуло куда-то вниз. Резко ухнуло. И холодок по спине. И ноги ослабли. И горло сжало спазмом.
— Ты, низкорослая, к тебе обращаюсь, — повторил парень.
Меня убьют. Потом воскресят и снова убьют. Потом еще раз, для оргии, а после я сама себя убью. Так воскресят же! А затем…
Парень вдруг с силой развернул к себе. Светлая кожа, черные волосы, черные глаза, тонкие губы — не глазастый, и не носатый, ну и, собственно, не рыжий даже. Зато, как и все некроманты, надменный и злой.
— Слушай сюда, — с нескрываемым презрением начал он. — Норт приглашает тебя на вечеринку по поводу его победы. Явка обязательна. Форма одежды, — меня смерили взглядом, — свободная. Место проведения — седьмой полигон. Имя?
— Ыыы, — это все еще не Гобби.
— Оригинально, — скривился некромант. — Ыыы, мой совет, — он вдруг склонился надо мной и выдохнул: — не опаздывай. Норт этого не любит. Пропуск.
И в мою ладонь вложили серебряную пластину на черной цепочке. Именно на нее я и смотрела, когда посыльный от глазастого величественно нас покинул. А я стояла и все смотрела на цепочку и пластинку, и…
— Э, Риа, совсем сдурела от радости? — Иллис подошел. — Надо же, на вечеринку Норта! Тебя половина Некроса убьет за возможность его заполучить.
— Норта? — несчастным голосом спросила я.
— Пропуск, — пояснил староста.
Медленно подняла взгляд на него… Затем улыбнулась и торжественно сообщила:
— Место проведения — седьмой полигон. Форма одежды свободная. И не опаздывай, Норт этого не любит. Пропуск.
Собственно, с этими словами я и вложила пропуск в карман его мантии, после чего поспешила вернуться на прежнее место, оттуда и Мертвые игры были лучше видны и вообще — окружающие меньше косились. Просто у некромантов слух очень хороший.
Вернувшись на свое место у сетки, я оглянулась на помост. Глазастый, явно издеваясь, чуть склонил голову, будто приветствуя меня. И вправду глазастый — все замечает. Демонстративно отвернулась и попыталась сосредоточиться на схватке, которая уже началась. Успела увидеть эпический момент — гештьяра плюет ядом в горгулла и сбивает ударом хвоста змеелюда Хаш-рара. Вновь повернулась к помосту — два фаворита, адепты Аргус и Найхед, подскочили с мест и теперь держали браслеты возле губ, видимо отдавая команды своим бойцам, а вот Норт расслабленно восседал на своем месте, лениво переводя взгляд со своей гештьяры на меня и обратно. Он был совершенно уверен в победе, а вот остальные так не думали.
И неудивительно. Миг — и подскочивший змеелюд сверкающей молнией метнулся за ящерицей. Это была запредельная скорость — они передвигались столь стремительно, что все едва успевали следить. Вот гештьяра взбирается на дерево — змеелюд следом, Яда выше, Хаш-рар скользит по ветвям, в воздухе треск ломаемого дерева! Вспышка! Огонь охватывает древесную крону и, казалось бы, обоих бойцов, но Яда мгновенно спрыгивает наземь и стремительно несется на горгулла. Рев змеелюда сотрясает пространство. Внезапно гештьяра останавливается! Затем резко оборачивается назад, пристально глядя на дерево. Огонь не гас! Видимо, не только я ожидала, что сейчас магическое пламя впитается — Яда тоже, ну, или Норт. В следующее мгновение гештьяра помчалась к дереву, сверкающей молнией взобралась на него…
Адепты затаили дыхание. Да что там они — даже я дышать перестала!
Хруст! Треск ломаемых ветвей, и змеелюд падает наземь. Следом мягко, словно кошка, спрыгивает Яда, а затем совершает невероятное — хватает Хаш-рара за волосы и волочит по стылой почве. Первые пару шагов ее были видны глазу, но затем тело гештьяры сливается в световое пятно, и мы вновь видим ее лишь у ворот на полигон. Движение головы, и ящерица выбрасывает змеелюда за пределы полигона. Она выбросила его, почти невредимого, и развернулась к новому врагу!
А все повернулись к участникам. Там, на помосте, хозяин Хаш-рара медленно подошел к Норту и протянул руку. Дастел, вроде как без ухмылок, поднялся, пожал. Даже отсюда, с расстояния, эта сцена выглядела очень… благородно.
— Тьма, вот это круто! — выдохнул Иллис.
— Что именно? — решила уточнить я, вновь разворачиваясь к полигону.
— Ну, Дастел выпускник, он и его команда последний раз участвуют в Мертвых играх, а вот Найхеду еще два года учиться, и то, что Норт не уничтожил змеелюда, это… в общем Дастел, похоже, передал эстафету Найхеду.
— Да я не про это, — прервала несколько нервно, — я про то, что…
Договорить не успела — начался последний бой Мертвых игр — горгул Гархш и гештьяра Яда. Ящерица и крылатый монстр. Мои переживания и мои опасения. Слишком как-то напрягло, что ни дракон Коготь, ни орк Культяпка полигон не покинули, а Яда взяла и вышвырнула змеелюда. Странно, очень.
Вспышка! Два огненных шара встретились! Взрыв! Яркий, оглушительный, сшибающий с ног. Я удержалась лишь схватившись за Иллиса, а многие попадали, некоторые так вообще кубарем откатились. И пока все поднимались, возмущаясь и ругаясь, я бросила взгляд на помост — преподаватели повскакивали. Они-то сразу сообразили, что охранные заклинания на оградительной сетке уже не действуют.
— Да что происходит вообще? — заорал, потирая лицо Иллис.
Естественно, я промолчала и даже осторожно спросила:
— А что-то не так?
— Ударная волна за пределы полигона вышла! — взревел староста.
Его крик потонул в сонме таких же возмущенных и разгневанных, а на поле боя произошло следующее — горгулл Гархш медленно поднимался с земли. Видимо, взрыв устроила гештьяра, и магия сработала. К слову, сама Яда потрясенно оглядывалась, словно не веря, что подобное могла сотворить она. А на помосте перед ректором вовсю оправдывался Дастел. Забавное зрелище — ректор стоит прямой и даже отсюда видно, что взбешенный, а Норт стремительно вычерчивает в воздухе светящиеся формулы и расчеты, доказывая, что защиту уничтожил не он. Надеюсь, ему не поверят. Еще надеюсь, мне удастся понять, почему магия гештьяры не поглощается моим амулетом. Это странно.
Норт не оправдался. Рубящее движение ладони ректора — и исчезли схемы и формулы. Жаль, я не услышала всего, что было высказано Дастелу. Там пара фраз всего, похоже, после чего ректор демонстративно отвернулся, а вот взбешенный некромант остался стоять, прямой, суровый и помрачневший. Кажется, у кого-то накрывается вечеринка.
И вдруг все зашумели. Естественно, тут же поворачиваюсь к полигону и вижу — горгулл и гештьяра начали сражаться. Просто сражаться, без всяких заклинаний, видимо на магию ректор наложил полный запрет. Бой, наверное, был красивым — припадающая к земле и плюющаяся ядом ящерица, уворачивающийся и атакующий горгул. Вроде зрелищно, все вокруг охали и ахали, вопили то «Яда», то «Гархш», а я в этот момент была занята попытками привлечь внимание Гобби. Самое обидное — Гобби бдел и потому прекрасно меня видел, но как я ни манила его, и пальцем, и ладонью, и кивками головы, зомби не реагировал. Я ему на выход, он мне скалится! Я ему «Вали!», он ноль эмоций и вроде как бдит, за боем наблюдая. Нет, я была бы не против, чтобы он там посидел и вообще вылез, когда все уйдут, но что-то меня сильно напрягло, что Яда змеелюда за пределы поля выбросила. Сильно напрягло. Что-то тут явно не так с правилами.
В этот момент гештьяра ударом хвоста свалила Гархша! Некроманты взревели! Адептки визжали «Ядаааа!», парни орали «Вставай», но ящерица не позволила горгуллу подняться — удар! Удар! Еще удар! Чистая победа!
Гештьяра наступила лапой на грудь поверженного врага, вскинула голову и посмотрела на помост. И вслед за ней абсолютно все повернулись и посмотрели на мрачного Дастела, который стоял на краю, сложив руки на груди. Кивок. Он просто кивнул ей, и Яда начала действовать. Мгновенно схватила горгулла за горло и стремительно потащила с полигона. В ворота она его выбросила.
То есть проигравшие долой с поля?!
Мне вдруг стало очень-очень нехорошо. Взглянула на Гобби — моя нежить втихаря закапывалась в землю. До него тоже дошло!
А вокруг стало тихо. Очень-очень тихо. И в этой торжественной тишине к стоящей в воротах Яде величественно подошли Культяпка и Коготь. Они встали рядом, действительно как команда. Громадная хищная, наделенная магией нежить, вырвись такой монстр из-под контроля — мог бы запросто уничтожить половину города и спровоцировать не одну волну умертвий. И вот сейчас, когда они стояли такие гордые и с видом победителей, почему-то отчетливо ощущалась эта тонкая грань между подчиненной и неподчиненной нежитью. И как-то сразу начинаешь чувствовать ответственность за то, что ты некромант. Что ты способен поднять, вдохнуть жизнь, подчинить и держать в подчинении вот такое. Да, определенно начинаешь гордиться своей профессией в подобные моменты.
— Мертвые игры завершены! — прогремел глас распорядителя.
И все зашумели! Послышались крики, свист, овации, признания в любви к Норту Дастелу и вопли: «Яда, ты лучшая!».
А нежить плавно, слаженно и величественно шагнула за ворота, выступая перед толпой. Что примечательно — никто из восторгающихся не бежал обниматься с победителями, а визжащие про «Ты пусечка!» девушки, даже не подумали тискать свою обожаемую ящерку. Нет, я их понимала, конечно, обниматься с нежитью — то еще удовольствие, но все же, зачем тогда так кричать, или это у них особый вид платонического обожания?!
В любом случае лично я была счастлива, что все закончилось, еще очень радовал факт отмены на сегодня лекций, так что имелась возможность вернуться в общежитие и поспать. Вот просто лечь, вытянуться на постели и выспаться… Так что я в нетерпении взирала на ректора и распорядителя, которые в данный момент проводили странную процедуру — всех нас накрывал купол синеватого цвета, прозрачный и магический. Нет, я не испугалась — артефакт Кхада обнаружить нереально, он впитывает поисковые заклинания, так что в этом проблемы я не видела. Но удивило другое — некроманты вновь стихли, явно чего-то ожидая.
И дождались:
— Адепты Некроса, двести семьдесят шестые Мертвые игры завершены! Встречайте ваших победителей!
Но все и так, похоже, знали, кто победитель.
— Норт Дастел! — объявил распорядитель.
Некроманта мгновенно окутало синим сиянием. Мне же стало немного обидно — то есть дралась Яда, а победитель Норт? Где справедливость?!
— Дан Шей!
Рыжий встал рядом с глазастым, и его тоже окутало сиянием.
Ну и в общем дальше даже скучно, ибо рядом сто процентов встанет носатый.
— И наш последний победитель, — начал распорядитель, и над полигоном пронеслось: — Риа Каро!
Я все еще стояла с кислым выражением лица, ожидая банального развития событий, и до меня как-то не сразу дошло произошедшее. Даже когда куда-то в глубину сознания бухнулось это «Риа Каро», я все еще ждала другого имени. И когда синее сияние охватило, выделяя из толпы, тоже ждала. И даже когда ропот послышался, а носатый вытаращился на меня, чуть подавшись вперед, я все еще не верила. Ну реально, какой из меня победитель?! А потом случилось страшное — адепты заговорили, загомонили, послышались вопли, и все повернулись к полигону.
Там, у ворот, стоял мой Гобби! Да что там стоял — он возвышался на полтора метра от земли, зато гордо выпятив грудь и явно ожидая поздравлений! А после и вовсе вскинул руки, сцепил над головой и, потрясая этим, начал… требовать признания. Невероятное заключалось в том, что ему кто-то даже похлопал! Приободренный Гобби изящно поклонился в направлении тех редких и уже смолкших аплодисментов, как актер на премьере.
Это был шок!
У меня. У ректора и распорядителя! У всех! Коготь, Культяпка и Яда стояли с отвисшими от такой наглости челюстями! Адепты потрясенно взирали на зомби! А Гобби настойчиво требовал внимания, как победитель Мертвых игр, и корчил рожи орку, дракону и гештьяре. Он действительно рожи корчил, а еще язык показал. Ящерице!
Именно в этот миг я осознала неизбежность смерти!
Просто таки похоронный марш заиграл где-то на задворках души. Нервно сглотнула, огляделась — все, вот абсолютно все переводили взгляды с меня на Гобби, а потом с Гобби на меня. Я бледнела, нежить блаженствовала. Нет, теперь я точно знаю, за что его все били!
В этой ситуации я могла сделать только одно — решительно растолкав потрясенных адептов, я подошла к воротам, вступила на полигон, подлетела к Гобби и, схватив его за руку, поволокла за собой, как дитя неразумное.
— Ыы! — запротестовал Гобби.
— Гетьяр хавеш Экаяййа, — прошептала едва слышно, активируя вторую фазу действия амулета Кхада.
Зомби дернулся, зашипел будто от боли, но мне утешать его было некогда:
— По крайней мере, если меня теперь и убьют, ты все равно выживешь.
— Ыыы? — вопросил Гобби, накрыв рукой область груди, ту, по которой сейчас незримым под одеждой пятном ртути расплывалась вся впитанная на полигоне сила.
— Да, амулет жжет, — подтвердила я, надеясь, что правильно растолковала его мычание.
Рискованно и весьма, с кем-то живым я бы не рискнула никогда, но в том то и дело — меня после случившегося действительно прибить могут, а так хоть Гобби останется. А вообще мне страшно было. Очень-очень страшно и стыдно так, что боялась глаза поднять. Так и шла, волоча паясничающего Гобби, перешедшего к одариванию окружающих леди воздушными поцелуями и игнорирующего мое состояние.
И вот в очередной раз после оборачивания я повернула голову и уткнулась носом в черную мантию.
— Поздравляю с победой, адептка Каро, — величественно произнес наш ректор.
Мне со стыда хотелось сгореть.
Осторожно подняв голову, я взглянула в суровое лицо. Лорд Гаэр-аш мрачно взирал на меня с высоты своего роста. Вообще он хороший, по крайней мере так говорили, но вот с кем и когда ректор изволил быть хорошим, никто не знал. Не с адептами точно. И не с преподавательским составом. И не с начальством. И даже с королем, говорят, ничего хорошего у них не происходило… А кому улыбается в одно прекрасное утро проснуться в семейном склепе, лежа в собственном гробу? Вот и меня вовсе не удивляет, что лорд Гаэр-аш ныне персона нон-грата при дворе.
— Адептка Каро, — начал ректор, и я ощутила, как у меня глаз задергался, — после победы полагается встать на помост к остальным участникам Мертвых игр и принять награду. А вы куда направились?
— В общежитие, — заикаясь, призналась я.
— Зачем? — сурово вопросил лорд Гаэр-аш.
У меня задергался и второй глаз, выдать что-то вразумительное я оказалась не в силах.
— Смерть — очень личное дело и требует подготовки, — выдала я умный перл, затравленно глядя на архимага.
— На помост! — приказал ректор.
Вот никогда и никого не просила, а сейчас не выдержала:
— Лорд Гаэр-аш, пожалуйста, можно я в комнату и… Это же все равно не победа. Ну какая в этом победа, а? Просто Гобби… он жить хотел и…
— Жить? — нехорошим голосом переспросил ректор.
— Ясно, мне конец, — покорно согласилась я.
Повернулась и вместе с Гобби, который уже не упирался, под всеобщими взглядами направилась к помосту. Я, оказывается, как раз мимо него проходила, когда ректор мне путь преградил.
— Каро, прекратите таскать за собой умертвие! — рявкнул лорд Гаэр-аш.
Я отпустила руку Гобби и, как в кошмарном сне, начала подниматься по ступеням, шествуя мимо участников-пораженцев Мертвых игр, на самый верх, там, где стоял носатый.
— Мы с тобой после… поговорим, — прошипел мне некромант.
«Убивать будут долго», — с ходу поняла я.
Меня начало не то что пошатывать — трясти. Отойдя на несколько шагов от носатого, я остановилась, не зная, куда дальше.
— Сюда, Каро, — прошипел уже находящийся тут ректор.
Ну да, про умение лорда летать даже днем я как-то подзабыла от растерянности. И вообще, мне было страшно. И плохо так, как не было никогда в жизни.
В следующее мгновение я поняла, как сильно ошиблась насчет того, что «мне никогда не было так плохо». А все потому, что лорд Гаэр-аш повернулся ко всем адептам Некроса и возвестил:
— Итак, первый тур Мертвых игр завершен и перед нами трое победителей, которые проходят во второй тур и будут представлять Академию некромантии на Королевских Мертвых играх!
Именно в этот момент я четко осознала, что, пожалуй, совсем не против упасть в обморок. Да вот хоть прямо сейчас и здесь. Мне даже стыдно не будет, правда.
— Адепт Дастел, вам слово, — продолжил ректор.
Некромант одарил меня очень «любящим» взглядом и шагнул вперед. Мгновенно раздались крики «Норт!» и даже «Я тебя люблю, Норт!», ну, и тому подобное. Вскинув руку, парень призвал толпу к молчанию и хорошо поставленным низким голосом начал свою речь:
— Приветствую вас, адепты Некроса! — Толпа взревела, но Дастел вновь потребовал молчания и продолжил: — Всем нам довелось учиться в старейшем учебном заведении Артании! Лучшем, древнейшем, напоенным духом некромантии. Мы некроманты и гордимся этим!
Толпа ревом и криками демонстрировала гордость.
Дастел утихомирил обожающий его народ и продолжил:
— И неудивительно, что победа в Королевских Мертвых играх должна принадлежать нам!
Адепты недовольным гулом согласились.
Выдержав паузу, Норт продолжил:
— Именно здесь, в стенах Некроса, зародились Мертвые игры! Это наша игра! Наши правила! И наша победа!
Наверное, он ждал оваций, но все почему-то молчали. Кроме почему-то меня.
— Так еще не победили, — заметила я.
Между прочим, тихо заметила, шепотом практически, но меня услышали. Сам Дастел медленно повернулся, окинул меня снисходительным взглядом с головы до ног и улыбнулся. Кровожадненько.
— Все-все, я поняла, судьи куплены, участники запуганы, нежить повержена. Молчу, продолжай.
Норт величественно отвернулся. В следующее мгновение мой артефакт Сирилла вдруг потеплел. А я похолодела, осознав, что меня только что подвергли магическому воздействию, и вследствие этого несколько прослушала речь Дастела. Но там и слушать было нечего — адепт свято верил, что умоет все команды и принесет кубок обратно в Некрос. Последнее сообщение привело всех в дикий восторг. Такое ощущение, что от этого кубка тут как минимум жизни половины присутствующих зависят. Артефакт Сирилла вновь стал холодной капелькой янтаря на груди, я поняла, что воздействие прекратили. Дастел величественно обернулся, в его холодных темных глазах была отчетливо заметна усмешка. И я сразу поняла, кто это был. Еще бы понять, каким заклинанием…
Затем настала очередь выступать рыжему. Он вышел, бодро присоединился к заявлениям предыдущего оратора, и ему тоже похлопали и посвистели, наградив остатками ажиотажа от прежнего оратора.
А потом слово предоставили мне.
Ректор так и сказал:
— Слово предоставляется третьему участнику команды победителей адептке Каро.
И все на меня уставились. Я — на лорда Гаэр-ша, он — величественно на толпу, Дастел — коварно на меня. Не выдержала и, вернув ему коварную улыбочку, гордо произнесла:
— Не бабское это дело в играх участвовать, лучше я уважаемому лорду Дастелу носки заштопаю да постель согрею!
Это был шок. У меня! До остальных дела не было, но лично у меня! Да, магическое воздействие я ощутила, точнее амулет, но он же должен был его и погасить! Он должен был. А все оказались возмущены. Особенно преподавательский состав и все те, кто «Яда» вопил старательно. Глазастый усмехнулся едва заметно, только уголок рта и дрогнул. Медленно протянув руку, сжала пальцами охранительный амулет, сжала сильно — волна тепла прошлась по телу, холодный пот капельками застыл на висках. Норт Дастел делал вид, что вообще на меня не смотрит.
Вот и не смотри!
— Адептка Каро, — тихо, но несколько угрожающе произнес ректор.
— Это было вступление, — потупив глазки, произнесла я.
Артефакт Сирилла вновь потеплел. Так значит, да?! Я вскинула подбородок и решительно заявила:
— Ибо если они тут на месте мне проиграли, видимо из-за рваных носков и холодных кроватей, то страшно представить, как же они без женской руки на Королевских играх опозорятся, умом скудные!
Янтарь артефакта раскалился и уже слегка обжигал, я же, сжав обережный браслет, продолжила:
— Ну а в остальном я присоединяюсь к предыдущему оратору, тому самому, которому буду грелки в постель подбрасывать и носки нещадно ножницами кромсать!
Когда я все выпалила, на полигоне вновь царила тишина. Мертвая. Впрочем, некроманты мы или как, вот у нас даже тишина мертвая. Недолго, правда.
— Команда победителей Мертвых игр! — возвестил распорядитель.
Толпа вяло поаплодировала, после все начали расходиться. Взлетел и унесся ректор, заторопились преподаватели, рванула с помоста я. Причем быстро, торопливо и бегом. Потому что точно знала — будут в лучшем случае бить, про худший не хотелось и думать.
И я бежала по ступеням, радуясь тому, что, похоже, казнь удастся отсрочить, как вдруг меня рванули за руку. Резко, болезненно, с силой. И я впечаталась в носатого, чтобы в следующий миг оказаться впихнутой в неприметную дверцу, ведущую под помост. То есть пока те двое на пару со мной распинались, этот стоял внизу и ждал! А ступени, они за помостом, то есть зрителям не видны! И вот вопрос — неужели никто не догадается, что если я спускалась, а потом пропала, значит что-то не так? Но едва носатый прижал меня к доскам, зажав рот явно немытой ладонью, я вдруг поняла — никто не догадается. Никто даже не подумает. Это Некрос, я здесь совершенно одна, обо мне даже беспокоиться не станут.
— Мне вот любопытно, — парень навалился на меня всем телом, вжимая в стену, — ты о последствиях задумывалась, реализовывая свой коварный план, а?
Помост был деревянный, доски достаточно толстые, но слышимость была великолепной, и я отлично слышала, как спустившегося Норта Дастела поздравляют с победой восторженные адептки, как рычит дракон.
— Отвечай! — прошипел носатый.
Я зажмурилась, даже не пытаясь указать на очевидную невозможность дать ответ. Там, за деревянной стеной, раздалось встревоженное «Ыыы» от Гобби. Мое умертвие, мой единственный негаданный друг, а больше обо мне никто и не вспомнит. Отец погиб, мама умерла спустя всего несколько лет, из родных — один отчим, которому я кость в горле… Меня, если убьют, похоронят по-тихому, отчим себе все мое наследство заберет, на том и конец.
— Молчишь? — прошипел носатый.
Мне вдруг так жалко себя стало. До слез. До горьких, никому не нужных слез сироты, у которой никого, совсем никого не осталось, одно только желание выжить и сломать все обогатительные планы отчиму. А толпа начала отдаляться, возвращаясь в академию и оставляя меня на растерзание некроманту, лишенному победы.
— А знаешь, что мы сделаем? — Носатый приблизил физиономию к моему лицу, и теперь своим носом касался моего. — Мы сейчас мирно побеседуем, побродяжка, и после нашего разговора ты пойдешь к ректору, сама пойдешь, дрянь, и сообщишь, что так мол и так, ты во втором туре участвовать отказываешься. Все поняла?
Правда??? Я не поверила услышанному, но обрадовалась точно и старательно закивала.
Открылась дверь. Скосив глаза, увидела две высокие вошедшие фигуры — глазастый и рыжий. Сволочи! Так, значит, действительно сговорились.
— Не придуши, — равнодушно произнес Норт, — до посещения кабинета ректора на ней не должно быть никаких следов насилия.
— Я синяков не оставляю, — зловеще ответил носатый.
Мне и так было плохо, а теперь стало совсем жутко.
— Гаэр-аш проверит магически, — лениво сказал адепт Дастел и щелкнул пальцами.
В низком грязном помещении под помостом вспыхнул яркий синий пульсар, вмиг осветив все вокруг.
Носатый отпустил, оттолкнувшись от стены, но отошел лишь на шаг. В свете пульсара его лицо казалось мертвой маской. До меня все отчетливее доходила ситуация — я одна, их трое! А я совсем одна, наедине с тремя опасными обозленными на меня некромантами.
— Побродяжка, — Дастел подошел, встал передо мной рядом с носатым, — мне любопытно, это план был такой, да?
Ответить я теперь могла, рот мне больше никто не зажимал, но не получилось. От ужаса подкашивались ноги, спиной я вжалась в холодные доски, руки дрожали. Парни стояли, нависая, — рослые, сильные, злые.
— Дрожит, — рыжий подошел и встал рядом с подельниками. — Мы тоже хороши. Не проверить полигон перед выходом — идиотизм.
— Да кто мог подумать, — задумчиво произнес носатый.
— Мы были обязаны принять меры! — отрезал Норт, пристально глядя на меня.
Его глаза отсвечивали темно-фиолетовым.
— Амулет, — тихо произнес Дастел, — сама дашь, или мне его лично снять?
Дар речи вернулся ко мне неожиданно, но какой-то искаженный.
— Амулет? — сипло спросила я.
Норт шагнул вперед, сменив на посту носатого в деле прижимания меня к стене, и, склонившись, прошептал:
— Амулет Сирилла, побродяжка, — его рука двинулась вверх, и я не успела даже вскрикнуть, как пальцы ловко расстегнули верхнюю пуговицу мантии, — тот самый, которым ты пытаешься защититься от чар.
Он назвал артефакт амулетом. Я ушам своим не поверила! Различия ведь существенные, более чем существенные.
— Удивлена моими знаниями? — поинтересовался некромант, расстегивая вторую пуговку. — Жаль тебя разочаровывать, побродяжка, но моя мать училась на артефактора, так что…
— Платно? — перебила я его вопросом.
— Что? — не понял Норт, расстегивая третью пуговицу.
— Обучение было платным? — Меня трясло, но мне было очень важно услышать ответ.
— Естественно, — ловкие пальцы расстегнули четвертую пуговку, — мы же ведем речь о леди Иралине Энарской.
В его голосе прозвучала откровенная гордость. А я едва сдержала полный облегчения выдох — платники в Академии прикладной магии — когорта особая, и обучение у них особое, куда как более общеобразовательное, чем узкоспециализированное, потому и неудивительно, что некромант очевидной разницы между атрефактом и амулетом не знает.
— Амулет, побродяжка, — повторил глазастый, переходя к уже шестой пуговке.
Судя по холодному зимнему воздуху, обжигающему кожу ледяным прикосновением, сама капелька артефакта уже была доступна взору некроманта, но Дастел, похабно ухмыльнувшись, продолжил расстегивать мою мантию. На мой полный ужаса взгляд парень коварно ответил:
— Ты же не надеялась, что мы тебя так просто отпустим, побродяжка?
Девятая пуговица была безжалостно расстегнута, зимний холод ознобом коснулся едва прикрытой бельем груди.
— Есть на что посмотреть, — ухмылка играла на губах Дастела, — впрочем, знаешь, — он подался вперед, и теперь его дыхание отчетливо ощущалось, — я предпочитаю тактильное наслаждение зрительному.
В следующее мгновение широкая мужская ладонь легла на то, что я и сама избегала трогать столь откровенно.
Смущение, стыд, злость, негодование, страх — все перемешалось! Широко распахнутыми от ужаса глазами я смотрела на адепта Норта Дастела и не могла вымолвить ни слова. Мне было стыдно! Ужасно, дико, неимоверно стыдно, и стыд только усиливался от осознания, что у моего позора имеются еще двое заинтересованных свидетелей. Крайне заинтересованных — носатый и рыжий подались вперед, жадно разглядывая все, обнаженное Дастелом.
— Вы! — голос неожиданно прорезался. — Да как вы смеете?!
И я рванулась, одновременно пытаясь прикрыться руками. Очень опрометчиво с моей стороны — ладони были мгновенно схвачены подскочившим рыжим, подняты наверх и вмиг перехвачены его рукой. Если бы они связали руки над головой, наверное, был бы тот же эффект — я почувствовала себя вздернутой.
— Ай-яй-яй! — Норт прижал меня своим телом к дощатой стене, затем его колено жестко вторглось между моих ног, окончательно лишая способности к сопротивлению. — Побродяжечка, неужели ты настолько скудна умом, что решила сопротивляться?
И он навалился так, что я лишилась возможности дышать! А думать… думать не особо получалось, учитывая, насколько мало личного пространства мне осталось. Вообще не осталось. Я не могла даже вздохнуть, настолько по-мужски твердое тело вдавило в еще более твердые доски… И ужас, дикий панический ужас захлестывал все сильнее — некромантов трое, я совсем одна.
— Мы сейчас поиграем в игру, побродяжка. — Губы Норта скользнули по моей щеке, в следующее мгновение зубы прикусили мочку уха. — Ты осторожно снимешь амулет и отдашь его мне, все поняла?
Меня начало трясти. Буквально. Всем телом. Но страх вынуждал спросить:
— А что потом со мной будет?
Жадные бесстыдные ладони скользнули от груди ниже, остановились на месте пониже спины, с силой сдавили, вжимая меня в мускулистое тело, и глазастый хрипло прошептал:
— Мы будем нежными, малышка. Я понимаю, что трое в первый раз несколько… необычно, но следовало думать своей хорошенькой головой, а не аппетитной…
И он красноречиво сжал то, что счел аппетитным.
Меня передернуло. От отвращения и от страха.
— А если нет? — сама не узнала свой сиплый перепуганный голос.
— В таком случае я сниму сам. — Его губы заскользили от уха к шее. — И мы вовсе не будем осторожны. И на одном разе не остановимся. — Он оторвался от покусывания кожи на плече, взглянул в мои глаза и добавил: — Ты хотела поучаствовать в Мертвых играх? Напрасно, малыш, Мертвые игры тебе в любом случае не светят, но поверь, мы устроим тебе такие игры по-взрослому, что на любые другие сил не останется.
Теперь меня сотрясала крупная дрожь. Просто трясло, всем телом. Я знала, что с некромантами связываться не стоит, но даже предположить не могла…
— Амулет, — промурлыкал адепт Дастел.
— К демонам амулет, — носатый подошел ближе, — я слишком зол, чтобы ждать, пока ты наиграешься, Норт. Сорви его с малышки и учти — я первый.
Я не взглянула на некроманта, даже на слова не отреагировала — я не отрывала перепуганного взгляда от Дастела, ему же и прошептала:
— Пожалуйста…
— Тшш, — он приложил палец к моим губам, усмехнулся и жестоко произнес: — не выйдет, побродяжка. Ты можешь даже кричать во все горло, тебя никто не услышит. А единственное, что сможет проверить ректор, — это наличие синяков и ссадин на твоем теле. Но их не будет, малыш. Нам ведь совершенно не требуется тебя бить, чтобы получить желаемое. Нас трое, ты одна. Снимай амулет и обещаю — тебе даже понравится. Или не снимай, и тогда нам понравится куда больше, и даже не придется тратить время на твое удовольствие. Выбор за тобой, побродяжка.
Черные глаза с фиолетовым отсветом смотрели спокойно, чуть насмешливо и явно издеваясь. И тем противнее под этим безжалостным взглядом оказалось ощутить, как по щекам побежали предательские слезы. Горькие, бессильные слезы.
— Не поможет, — усмешка стала шире.
Закрыв глаза, я судорожно вздохнула и едва слышно прошептала:
— Я сниму…
Мои руки мгновенно отпустили. Но не меня. Дастел все так же наваливался всем телом, вжимая меня в твердые доски, справа стоял носатый, на его губах играла все та же жестокая усмешка, в глазах отчетливо читалось что-то пошлое и алчное, рыжий выглядел еще хуже — он тяжело дышал, и взгляд его блуждал по моим плечам и груди. Казалось, только Норта интересовал артефакт. Тот самый, который он ошибочно за амулет принял.
— Жду, — холодно напомнил Дастел.
И даже слегка отодвинулся, давая пространство для маневра. Опустив глаза, дрожащими руками я потянулась к цепочке, с трудом и с четвертой попытки расстегнула замочек, вздрогнула, услышав тихий звон, и не глядя протянула некроманту.
Холодные пальцы прикоснулись к моим, отбирая артефакт, и так как я все еще стояла с опущенной головой, увидела, как небрежным движением Дастел засунул его в карман брюк. Небрежно, безразлично, с полной уверенностью, что лишил меня единственной защиты.
— Я первый, — нетерпеливо напомнил носатый.
Норт показательно отступил на шаг. Жесткие пальцы обхватили подбородок, запрокидывая голову, рот некроманта накрыл мои губы. Поцелуй оказался наглым, безжалостным, но прервался быстро.
— Сладкая девочка, — произнес носатый, уже тоже тяжело и хрипло дыша, — а с виду не скажешь.
— Договоришься сейчас, и первым буду я, — бросил Норт.
— Или я, — рука рыжего скользнула по моему телу.
Хотелось реветь в голос. И еще вымыться. И жизнь исковеркать всем троим так, чтобы навсегда поняли, каково это быть униженным, оскорбленным и беспомощным. Чтобы осознали, уроды! Чтобы на собственной шкуре испытали, что это такое…
Но все, что у меня было, это артефакт и впитанная им энергия заклинания Дастела. Энергия, которую безвозвратно поглотил бы амулет, но был способен отдать артефакт.
— Моя, — хрипло произнес носатый, — да, побродяжка? Ну-ка, посмотри на меня.
Я подняла полный слез взгляд, взглянула в его темные глаза.
— Какая послушная девочка, — хмыкнул носатый, — а теперь поцелуй меня, милая. Давай, ты же хочешь, чтобы тебе не было больно, да?
— Да, — прошептала я помертвевшими губами, — не хочу.
И тут Дастел решительно произнес:
— Все, хватит.
Носатый поджал губы. Рыжий убрал лапы, скрестил их на груди и, прекратив изображать озабоченного урода, весело мне подмигнул.
— Норт, а я бы продолжил, — хмуро высказался носатый.
— Еще раз рискнет перейти нам дорогу, и продолжишь, — холодно произнес Дастел.
Рыжий, хмыкнув, добавил:
— Втроем продолжим.
Глазастый медленно подошел, отодвинул от меня не желающего останавливаться носатого и склонился надо мной, уперевшись руками в стену.
— Ты все поняла, да, побродяжка?
Широко распахнутыми глазами в ужасе смотрю на некроманта.
— Испугалась, да? — притворно-сочувственно поинтересовался парень. Затем, придвинувшись ближе, прошептал: — А теперь слушай внимательно, Каро, завтра утром ты отправишься к ректору и откажешься участвовать в Мертвых играх. Можешь рыдать, умолять, давить на жалость, мне плевать, как ты это сделаешь, но к полудню твоего имени не должно быть в списке победителей, иначе… — широкая похабная ухмылка.
Да, слов уже не требовалось — они наглядно продемонстрировали, что будет, если «иначе». Но и сдаваться вот так просто, после того унижения, что они заставили вынести, я не собиралась.
— А что, если, — нервно сжала края расстегнутой мантии, — я расскажу ректору правду?
— Я буду счастлив, — вставил носатый, — и первый.
Меня передернуло. Заметив мою реакцию, Дастел улыбнулся и, подавшись еще ближе ко мне, выдохнул почти в губы:
— Желаешь поиграть, малышка?
Я промолчала, вжимаясь в стену.
— А ты уверена, что готова на игры по-взрослому, мм? — Черные глаза с фиолетовыми всполохами смотрели, не скрывая издевки. — Ты пойдешь к ректору, малыш, наплетешь Гаэр-ашу все, что пожелаешь, и откажешься от участия в Мертвых играх. И поверь — мы еще очень мягко обошлись с тобой.
— Мягко?! — охрипшим голосом переспросила я.
— Чуть-чуть поставили на место, — подтвердил Дастел. — Ты наглая и хитрая, пришлось наглядно продемонстрировать, насколько ты беззащитная. Поверь, мы не хотели.
— Говори за себя, — вставил носатый. — Я — хотел. И мне понравилось.
— Я заметил, — не оборачиваясь и не отрывая от меня взгляда, произнес Норт.
— Кончаем спектакль, нужно проверить нежить. И да — по правилам мы сегодня получаем королевские свитки? — спросил рыжий.
— Завтра. — Глазастый все так же стоял, не меняя ни позы, ни объекта для пристального изучения. — И о тренировке мы подумаем тоже завтра. Сегодня гуляем. — Затем мне: — Ты ведь не забыла о приглашении, малышка?
Я улыбнулась. Вышло, наверное, жалко, а хотелось казаться уверенной в себе и разгневанной.
— Извини, — тихо начала я, — а ты действительно считаешь, что после такого я в состоянии даже просто смотреть на вас?
Рыжий расхохотался, носатый пробурчал: «Это только начало», Дастел растянул губы в улыбке и, когда его коллеги соизволили заткнуться, насмешливо поинтересовался:
— «Такого»? А что «такого» здесь произошло, Каро? А? Никто не пострадал… пока. Никому не было больно… пока. Никем не попользовались…
— То есть ничего такого? — в моем голосе прорезались истерические нотки.
— Ни-че-го, — издевательски подтвердил Дастел.
Я прикрыла глаза всего на мгновение, просто стараясь взять себя в руки, а затем решительно активировала артефакт:
— Сири ллаэн аннар!
Вспышка!
Ни носатый, ни рыжий так и не поняли, что происходит, Дастел вскинулся, выплетая защиту, — но что он мог сделать против собственных чар? А ничего, абсолютно. Магия была его, вот только обернулась против владельца и его подельников.
— Вам плохо, — жестко произнесла я, вгоняя «напугателей» в ту гамму ощущений, что по их милости испытала я. — Больно, стыдно, гадко от осознания собственной слабости!
Хрип, ругань сквозь зубы — и два некроманта сползли на холодную грязную землю. Норт держался. Из последних сил, пошатываясь и цепляясь руками за доски.
— Слезы льются градом! — продолжила я. — Ноги слабеют! Руки дрожат. И так противно, что хочется свернуться в комочек и рыдать в подушку!
Носатый и рыжий захрипели, Норт держался.
— Вам от самих себя тошно! — Мои слова в пустом деревянном строении звучали набатом. — Тошно, до безумия! Вы ощущаете себя слабыми, жалкими, беззащитными.
Рыжего вырвало. Дастел, неимоверным образом удерживающийся на ногах, прохрипел:
— Ректор за использование магии подавления воли убьет, Каро!
Я не плакала. Мне с огромным трудом удавалось сдерживаться и даже улыбнуться получилось. Вот с этой неестественной улыбкой я и произнесла:
— А кто ему донесет, Дастел? Ты? Сомневаюсь, ведь тогда придется рассказать, что толкнуло меня на подобные действия! И поведать про то, откуда в моем амулете появилась магия подчинения. Твоя магия.
Он заскрипел зубами. Скрежет послышался отчетливо, и причина его была очевидна — любой маг, проверив артефакт, сразу поймет, чье заклинание было впитано.
Оттолкнувшись от стены, на негнущихся ногах я подошла, молча засунув руку в его карман, извлекла разряженный артефакт и торопливо надела на шею. А затем, глядя в черные глаза Норта, тихо прошептала:
— Ты падаешь!
Дастел рухнул. На одно колено, но рухнул. И взгляд его не обещал мне ничего хорошего. Только смерть, причем мучительную.
— Нравится? — стараясь казаться спокойной, поинтересовалась я. — Вот это, малыш, игры по-взрослому, наслаждайся.
— Ты ответишь! — в хриплом голосе отчетливо звучала угроза.
— За что? — зло спросила я. — Что здесь произошло «такого»? Я лишь чуть-чуть поставила вас на место, Дастел.
И развернувшись, я гордо покинула помещение под помостом, напоследок от души хлопнув дверью.
Уходила не торопясь, дрожащими руками застегивая пуговицы — точно знала, что у меня не менее четырех часов, прежде чем магия артефакта рассеется. Но не успела отойти и на десять шагов, как на меня налетел Гобби, обхватил, сжал в объятиях, и я поняла, что все это время мое маленькое умертвие бегало и искало. Меня. И пока зомби хватал за руки когтистыми лапами, заглядывал в заплаканные глаза, принюхивался и скалил зубы в глухом рычании, я, застыв, смотрела на него и чувствовала, как в груди растет что-то удивленно-благодарное, невероятное и неожиданное — осознание того, что я больше не одна во всем мире, у меня есть Гобби.
— Ыыы! — зарычал мой единственный друг. — Ыы!
И ринулся к тому самому помещению под помостом. Запоздало вспомнила, что нюх у умертвий развит на высочайшем уровне, и обнюхавшая меня нежить, кажется, все поняла.
— Гобби, не надо! — крикнула я, заподозрив попытку свершения праведного воздаяния.
Не знаю, как именно подчиненная нежить должна проявлять послушание, мой личный зомби проявлял его весьма нехарактерно — игнорировал!
— Гобби, стой! — заорала я.
Мой маленький мертвый друг распахнул дверь и попытался ворваться к трем корчившимся от малоприятных ощущений некромантам. Попытался, потому как в тот же миг путь ему преградила Яда. Гештьяра на преграждении не остановилась — рывок, и Гобби оказался лежащим на земле, а придавившая его лапой ящерица начала медленно склоняться, оскалив острые парные как у змеи, зубы.
Не задумываясь о последствиях, я бросилась к нежити, с воплем:
— Яда, не смей!
Гештьяра медленно подняла голову и, едва я подбежала, слишком близко, если честно, ощерилась. Она казалась огромной — с мой рост, когда поднимала голову. Сейчас не подняла, но глухо зарычала, едва я оказалась рядом.
— Не смей! — прикрикнула я, напрочь позабыв о том, насколько опасно боевое умертвие.
И тут случилось нечто — Яда демонстративно фыркнула, обдав меня зловонным дыханием.
— Плохая ящерица! — окосев от амбре, прошипела я.
Нежить фыркнула снова, а затем совершенно неожиданно уткнулась носом мне… в декольте. Ладно, если быть точной, то в грудь. Если еще точнее, то в ту самую грудь, которую лапал Дастел. Уткнулась, шумно втянула воздух и подняла голову, внимательно глядя на меня черными провалами глаз.
— Отпусти Гобби! — тихо, но отчетливо приказала я.
Гештьяра медленно убрала лапу, освобождая мое умертвие.
— Хорошая ящерица, — мгновенно поблагодарила я.
Недолго думая, Яда вдруг потянула ко мне голову. Наверное, я находилась в каком-то ступоре, потому что так же, не раздумывая, взяла и почесала ее по шее и под пастью. Дальше случилось нечто — блаженно заурчав и прикрыв полусгнившими веками глазные провалы, Яда придвинулась ко мне, намекая, что ей все нравится. Мне не все нравилось, но ожидая, пока Гобби выползет из-под ящерицы, я продолжала ее почесывать. И почесывала, пока не увидела потрясенно округлившиеся глаза все так же стоящего на одном колене Норта Дастела. Моя рука замерла. Сам глазастый порывался что-то сказать, но не мог — артефакт приложил его в первую очередь, ведь находился в пространстве его ауры. А он все порывался и в итоге выдавил хриплое:
— Уйди… сейчас…
А затем посмотрел на что-то надо мной. Медленно подняла голову, вслед за его взглядом — красные глаза дракона вызвали желание удариться в панику. Хуже другое — Коготь шумно втянул воздух… После заурчал и потянулся ко мне, с очень характерным блаженным прикрыванием глаз. Автоматически и его почесала за ухом. Дракон заурчал, плюхнулся на пузо и замер. Адепт Дастел, пошатнувшись, свалился на землю, так и не удержавшись в позе несломленного рыцаря.
— Ыыы, — обиженно протянул Гобби.
Протиснуться в помещение и покарать моих обидчиков он не мог — Яда прочно закрыла собственной тушей вход. Я же пыталась понять суть происходящего, к моменту, как мне откровенно надоело, появилась догадка — запах. На мне был запах трех некромантов, а эта вот блаженствующая от почесываний нежить принадлежала этим самым некромантам, и раз на мне оказался запах хозяев, видимо приняли за свою. Здорово! Очень. Правда, вот только орка мне не хватало.
— Хррр! — раздалось сзади.
И холодный внушительный нос уткнулся мне в шею. Чесать у орка под шейкой я не буду! Не буду, и все.
— Хороший Культяпка, — прекращая радовать умертвий, произнесла я, осторожно поворачиваясь. — Очень хороший Культяпка, только мне правда пора идти.
— Ыырр, — ответил монстр, и одна рука вместе с одним обрубком крепко меня обняли.
Нежить — по сути трупы. Обниматься с трупом то еще удовольствие, особенно если труп не как мой Гобби, в котором костей больше, и вообще он помылся. Так вот орк, в момент становления нежитью, был, видимо, всего неделю как труп, соответственно запах…
— Пусти, Культяпка, — взмолилась я. — Пусти, пожалуйста, мне в общежитие надо, я…
— Хорррошо, — прорычал орк, а затем одним движением усадил меня на плечо. Свое, могучее плечище, и понес в направлении общежития.
Действительно понес и действительно к женскому общежитию. Находясь в совершенном шоке, я нервно погладила по лысой голове и искренне сказала:
— Спасибо, ты замечательный орк.
— Хрр, — отозвался Культяпка.
Оглянувшись, увидела торопливо идущего за нами Гобби. Яда и Коготь оставались сторожить своих подвергнувшихся магической атаке хозяев. Догадываюсь, что когда Культяпка донесет меня — тоже вернется. Так и вышло — поднеся к лестнице, ведущей в общежитие, орк осторожно опустил меня, затем произнес свое утробное «Хрр», развернулся и ушел в обратном направлении.
Я протянула руку Гобби, который опасливо обошел монстра, и едва наши пальцы встретились, потащила его в комнату. Свою.
Как-то слишком быстро я позабыла о Мертвых играх и нелепой победе. Я позабыла — адептки нет.
— И, все разом! — раздался вопль, стоило мне войти в просторный холл.
От подобной неожиданности я замерла, Гобби застыл позади меня, а толпа одетых в черные балахоны адепток Некроса синхронно, радостно и восторженно проорала хором:
— По-здрав-ля-ем!
Из толпы вышла куратор Тейша в иссиня-черной мантии, раскинула руки и со слезами на глазах выдала:
— Впервые в истории Некроса! Победное место в Мертвых играх! Девочка моя! Впервые в истории мы умыли весь мужской состав! Рия, родненькая, дай я тебя поцелую!
Мелькнула отвлеченная мысль про то, что я бы предпочла почесать шейку Яды или даже согласна на ухо Когтя, но только не… Поздно. Дородная куратор сжала в медвежьих объятиях с нечеловеческой силой. Захрустели кости… мои. Отчаянно.
На этом экзекуция не завершилась.
— Первое место, Каро! Первое место! Я горжусь тобой! — И я попала в объятия профессорши Хавен, высокой, сухопарой, худющей женщины.
Подозреваю, что после сих объятий у меня на щеке отпечатался рисунок ее ребер.
В процессе попытки удушения меня по причине великой гордости я искренне радовалась, что преподавательниц женского пола у нас всего трое, правда магианна Эшенр не менее тучная, чем…
— Дорогая моя девочка! — Нет, это были не медвежьи объятия, любой медведь был бы посрамлен в этот печальный для моего здоровья миг.
В позвоночнике что-то хрустнуло. Мне вдруг очень жить захотелось.
— Каро, дорогая Каро! — Магианна Эшенр отодвинула меня на расстояние вытянутых рук, вгляделась в мои перепуганные глаза. — Ты чудо! Ты гениальна, девочка моя! Первое место! Поверить не могу — первое место! И это в Некросе, где женщинам извечно отводится второстепенная роль, где процветают шовинизм, дискриминация по половому признаку и мужское превосходство подчеркивается во всем! Но сегодня, — она отпустила меня и, обернувшись к адепткам, вскинула вверх указательный палец, — сегодня мы доказали, что женщины ничуть не хуже мужчин! Мы лучше! Мы умнее, изворотливее и хитрее! Первое место, дорогие мои, первое место! И кто — девчонка-второкурсница! Это войдет в анналы академии, помяните мое слово!
И почему это у меня по спине неприятный такой холодок пробежал? А еще предчувствие нехорошее такое. С чего бы, да? Ну так причину я осознала, едва магианна продолжила речь:
— Некрос всегда был исконно мужской территорией! Где это видано — из двухсот преподавателей всего три женщины?!
Да, именно в этот миг я осознала страшное — быть мне козлом отмщения. В смысле козой. Разборки здесь свои, а я так… козой буду. Отмщения. Не выжить мне, это уже совершенно ясно, следовательно, в итоге преподавательницы будут по праву гордиться моей шкуркой. Жертвенной.
Магианна же продолжила:
— А разве это справедливо, что на выпускных экзаменах диплом некроманта получают всего двое из двадцати выпускниц?!
И все мысли о козах, жертвах и шкурках мгновенно покинули меня. Диплом! Мне нужен этот диплом! Необходим! Как свет, как воздух, как единственное средство, способное избавить меня от опекунства отчима. Без диплома женщина в нашем королевстве — никто. Собственность семьи, мужа, государства, в конце концов, но только не личность. Закончить Некрос и не получить диплом равноценно окончательному попаданию в загребущие лапы отчима! Ибо в этом случае он получает право решать за меня вопрос моего семейного благополучия, он выберет супруга и заключит брачный договор, он даже не погнушается жениться на мне, лишь бы не потерять мое наследство, которое на сегодняшний день является его единственной собственностью!
— Дорогая, ты побледнела, — обратила на меня внимание куратор Тейша.
Побледнела?! Да я медленно шла ко дну посреди холодного моря, без возможности не то что ухватиться за соломинку — позвать на помощь! Прошение о поступлении в Некрос подписывала я лично, правда уже после того, как меня поставили перед малоприятной реальностью и даже привезли в эту мрачную некромантскую обитель, но факт остается фактом — я подписала. Надеясь, что таким образом сокращаю годы обучения и избавлюсь от отчима на тринадцать лет раньше. Еще удивилась, что в Некросе нет студиозусов, обучающихся платно. Учитывая, что в столице мы общались со многими адептами, да и справочник абитуриента был изданием общераспространенным, о ситуации в других магических заведениях я знала, и везде имелись как платные, так и бесплатные места. В Некросе — нет. Академия находилась на балансе Министерства Магии и существовала на средства Ордена Некромантии. Стоило ли мне тогда подумать об этой странности? Несомненно стоило! Но тринадцать лет решили дело! Я подписала прошение и взялась грызть могильный камень основ науки о нежити. Я зубрила по ночам, нагоняя адептов в дисциплинах, от которых была так же далека, как суровый воин от возвышенного кулинара. Я так радовалась оценкам… И ложась спать, и просыпаясь по утрам, я мечтала о том дне, когда получу диплом и свободу! Я…
— Гобби, — свой голос не узнала, — идем.
Меня попытались окликнуть и даже вернуть — напрасно. Я в данный момент не хотела видеть никого и ничего. Впрочем, утрирую — кое-что видеть очень хотелось. И едва мы вошли в комнату, а Гобби, подняв табурет, уговорил лампу сиять поярче, я расстегнула его курточку и извлекла артефакт Кхада. Не скрою — ждала, что ртутной основы не останется — при активации она должна была впитаться в тело умертвия, но результат… Результат просто потряс!
— Гобби, — я расстегнула все до конца, — ты что-то чувствуешь?
— Ыыы? — переспросила нежить.
Понимаю его удивление — ему-то не видно.
Медленно опустилась на колени, все так же потрясенно разглядывая сероватую, абсолютно здоровую кожу гоблина. Протянув ладонь, прикоснулась и поняла еще кое-что невероятное — она была теплая! Живая!
Я так с размаху и села на пол. Поверить не могу! Просто не могу поверить. Это невозможно. Это противоречит всем законам мироздания. Гобби мертв! Определенно мертв. Сейчас зима, так вот я могу с уверенностью утверждать — он был мертв еще ранней осенью. Но сейчас я сижу и не могу оторвать взгляда от восстановившейся и живой кожи на его груди!
— Ыы? — встревожился Гобби, и тревожился он явно за меня.
— Все хорошо, — попыталась улыбнуться и не смогла.
Слишком много эмоций, огромное количество догадок, и мысль — невероятная, необъяснимая, шокирующая! Мысль, вынуждающая сердце биться быстрее, а миллион светящихся точек прыгать перед глазами! Нежить обратима! В смысле обратима в «жить»! И ходячие мертвецы способны стать живыми! Невероятно! Просто невероятно. Но даже если это ошибка, даже если эффект временный, даже если моя догадка о воздействии амулетов неверна… Или верна?!
— Ыыыы? — Гобби присел на корточки, вглядываясь в мое потрясенное выражение лица.
— Встань пожалуйста, — шепотом попросила я.
Зомби поднялся. Все так же сидя на полу, я потянулась к нему, закатала штанину на той ноге, что была сломана, — и резко с шумом выдохнула! Передо мной была живая конечность! Обычная волосатая нога гоблина — теплая, с мускулами и кожным покровом и живая!
— Гобби, — голос вдруг стал сиплым, — мы будем участвовать в Королевских Мертвых играх.
На пол грохнулось бессознательное тело. Не мое. Я продолжала сидеть и потрясенно размышлять о случившемся. Амулеты — дело в них. Я сплетала целительские амулеты, исключительно по наитию заменив древо жизни на дерево, применяемое в некромантских ритуалах. Это произошло интуитивно, а оказалось — невероятно правильно. Эксперимент! Невероятный по сути эксперимент по попытке вернуть целостность костям нежити — и такой результат.
— Нужно все срочно записать. — Я стремительно поднялась. — Записать, проанализировать, рассчитать схему. — Говоря все это, я уже садилась за стол.
— Ыыыуууу, — донеслось с пола от изображающего скорбь умертвия.
— Зря ты так, — не глядя на него, сухо заметила, — если моя теория верна и если мы сумеем собрать достаточное количество энергии — я сумею тебя оживить.
Вой стих мгновенно.
Искоса взглянув на умертвие, заметила, как потрясенно костистыми ладонями Гобби ощупывает ногу. Здоровую ногу. Затем миг осознания и свет надежды — зомби стремительно начал заворачивать штанину на второй ноге. Горестный вздох разнесся по комнате.
— Прости, — почему-то чувствовала себя виноватой, — восстановились только те участки тела, что были оплетены целительскими амулетами с бузиной, и кожа на груди, которая соприкасалась с амулетом и…
И тут до меня дошел весь ужас положения — у Гобби живая нога и грудь. Живая кожа, которой требуется питание и кровообращение! И без этого она умрет… повторно.
— Ыыыы!
Гобби недовольно посмотрел на укравшую его коронную реплику меня.
— Ы? — вопросил он.
— И нам нужна магия, — простонала я. — Как минимум ежедневная подпитка, только в этом случае я смогу зафиксировать достигнутый результат.
Гобби выслушал и задумчиво кивнул. Если бы я знала, если бы я только могла предположить в тот момент, на что подвигла маленькое умертвие — я бы определенно промолчала.

* * *

Весь остаток дня у меня ушел на разработку конструкции амулетов. Точнее, одного-единственного амулета восстановления, который должен был полностью оплести тело Гобби. Нечто наподобие чулка из черной шелковой нити, который покроет все участки кожи. Макраме всегда мне давалось непросто, но сейчас и случай был неординарным. И если вплести бусины дуба, рябины и осины, повторяя мои действия в первый раз, было несложно, как и высчитать пропорцию, то сам костюм… Фактически я выплетала сеть венозных и артериальных сосудов, где иссиня-черная нить — вены, черная с красным отливом — артерии. Учитывая, что я собиралась использовать амулет восстановления как способ не только восстановить мертвые ткани, но и питать живые, именно эта схема была наиболее функциональной. Гобби безропотно выдерживал все примерки и измерения, разделся полностью, прикрывая особые места только костлявой ладошкой. Скромный. Он вообще раздеваться не хотел, пока я не сообщила, что в случае повышенной скромности может ожить все тело кроме конкретно тех мест, — после снял все безропотно.
В десять вечера в двери постучали.
Не отрываясь от схемы, я крикнула:
— Контру не сделала.
Стучать перестали. Секунд на десять. После вновь раздался осторожный стук.
— И домашку тоже! — кричу погромче.
Хотя вообще зря — у некромантов слух профессионально преотменный.
Снова стук.
Зло выругавшись, резко поднялась и пошла открывать. Гобби торопливо обернулся покрывалом и теперь заинтересованно смотрел на дверь.
— Там нет ничего интересного, — сразу расстроила его я.
— Ыыы, — возразил зомби.
— Посмотрю, конечно, — согласилась я.
И открыла дверь.
Напрасно.
— Тьмы, — поприветствовал меня стройный сероглазый юноша.
— Трупов побольше, — вежливо ответила я.
Не то чтобы это были общераспространенные фразы для общения, но я с первых дней в Некросе поняла, что у некромантов свой язык общения. Особый, малопонятный, но свой, и они им гордятся. Хотя вообще сложно представить, что при встрече в общественных местах некроманты действительно желают друг другу умертвий посвежее и склепов понеспокойнее.
Однако уже следующая реплика юноши вынудила меня напрочь позабыть обо всех особенностях некромантского общения.
— Чем занимаетесь? — полюбопытствовал парень, отчаянно вытягивая шею и заглядывая в мою комнату.
Я оглянулась. Комната как комната, незаселенная кровать (некогда мне было), на постели скромненько сидит прикрытый только покрывалом смущенный от повышенного внимания Гобби.
— Как-то он странно разложился, — чисто профессионально заметил некромант.
— Да, вы знаете, местами сохранился преотлично, — решила я обосновать выглядевшую живой кожу на груди, ногу-то Гобби прикрыл.
— Местами? — переспросил парень.
И покраснел. Весь. Вот стоял бледный, суровый и уверенный некромант, а теперь он тоже некромант, но красный и с бегающими глазками.
— М-м-местами, — повторила я, пытаясь понять причину смущения адепта, — аномалии случаются.
— П-п-простите, — промямлил некромант, развернулся и ушел.
Даже не сообщив, зачем приходил. Удивленно выглянула в коридор — там стояла куратор, ну так оно и понятно, здесь если парень вошел в женское общежитие, то только под контролем и без права войти в комнату адептки.
— Каро, все хорошо? — Куратор Тейша очень умело маскировала любопытство демонстрацией искреннего участия.
— Все замечательно, — ответила я, скрываясь в помещении и плотно закрывая дверь.
О некроманте я забыла мгновенно. Схема, плетение нитей, магия артефактов…
В дверь постучали, когда я нанизывала бусину бузины на артериальную нить.
— Контрольную не сделала, на домашнюю нет времени, занята выше крыши и вообще у меня тут… не входит в отверстие! — рявкнула раздраженная я.
Проблема в том, что увеличивать диаметр отверстия в бусинке я тоже не могла — собьется схема. Тут направленное сужение потока восстанавливающей энергии шло. Гобби, уже одетый, сидел за столом и чего-то кропал, пытаясь водить пером по бумаге, я же, использовав дверцу шкафа как основу, плела. Нет, подушка была бы лучше, но учитывая размер нужного изделия… в общем, подушки в рост умертвия у меня не имелось. А жаль, с дверью, на которой плетение висело вертикально, работать было сложнее.
Вновь стук. Размеренный, но громкий.
Нет, у нас в Академии прикладной магии с этим было проще — повесил на дверь табличку «идет работа», и даже мастера на цыпочках мимо проходят, но это у нас, здесь Некрос.
— Не заперто! — прошипела я.
Дверь со скрипом отворилась. Откровенно говоря, я никого не ждала и потому даже не посмотрела на настойчивого посетителя, а потому вздрогнула, услышав:
— Побродяжечка, тебе было сказано быть готовой к десяти.
Медленно подняв голову, взглянула на некроманта. Носатый стоял в синих брюках и легкой светло-серебристой шелковой рубашке. Тот факт, что на улице зима, видимо никого не смущал. Но это ладно, лично меня смущал один-единственный вопрос — за каким умертвием этот сюда явился?!
— Да, малышка, я за тобой, — подтвердил мои худшие опасения парень, почему-то разглядывая Гобби.
Очень внимательно разглядывая, а затем прозвучал вопрос:
— Ри, а где этот спит?
Выйдя из-за дверцы, для чего пришлось выпустить нити плетения, подошла к двери — молча закрыла, игнорируя вскинувшуюся бровь носатого. После на засов заперла и вернулась к работе — плести сеть по форме тела то еще удовольствие, но необходимость придерживаться схемы восстановления и вовсе выматывала.
И вот едва я вновь начала плести артефакт, в двери постучали.
Недобрым словом помянув Некрос, решила просто игнорить — достали. Действительно достали так, что ни слов, ни эмоций. Хотелось бы кинуть пару особых амулетов невезения некоторым за пазуху, но…
— Каро, по-хорошему, выйди, — прозвучал голос глазастого.
— Ну надо же, сам Норт Дастел под моей дверью! — иронично воскликнула я и вернулась к работе.
Внезапно какое-то движение на занавеске привлекло мое внимание. Вообще там когда-то был паук — здоровый. На момент моего появления он являлся единственным обитателем комнаты, и мы… как бы это помягче, не поладили. Нет, с одной стороны, нам делить было нечего — он ел мух, я питалась исключительно в столовой, но различия в рационе ничуть не повлияли на наше обоюдное нежелание делить данную жилплощадь. Паук шипел, я готовила смертоубийственный план. Убила. Прицельным броском сапога. Мое орудие убийства повалилось на груду обуви, предметов быта и книг, с которых начался обстрел паука, но в общем победа осталась за мной. Кто же мог знать, что усилиями Дастела мне предстоял второй раунд! Для начала ожившее существо, в котором я с первого взгляда заподозрила плотоядность, подняло голову и взглянуло на меня красными глазами, после зашевелило всеми лапками…
Визг!
— Гобби, — укоризненно прикрикнула я, потянувшись за сапогом.
— Мелкая, держись! — заорал кто-то из коридора.
И дверь слетела с петель.
Я, с сапогом в руке, паук, оживший и, как все умертвия, голодный, и Гобби, прекративший визжать, оторопело уставились на двух ввалившихся в мою комнату некромантов — носатого и глазастого. Парни, с одухотворенными, как у героев древности, лицами, вместо того чтобы просто ввалиться, раз уж пожаловали, еще и действовать начали. Норт метнул синюшную молнию в паука, и несчастное создание скончалось повторно, а вот носатый попытался атаковать Гобби, но артефакт Кхада я снять так и не удосужилась, и вместо того чтобы умереть вновь, мое умертвие лишь недоуменно почесало грудь в том месте, где артефакт располагался.
Секунда молчания, и накрывшее лавиной осознание ситуации, едва носатый громко крикнул:
— Все в порядке, куратор Тейша, мы уничтожили умертвие! — Это громко, а затем не менее громко: — Каро, призвание нежити в общежитии запрещено законом. Чем ты думала?
И все это с самой издевательской улыбочкой на лице.
В общем, меня подставили. Самым банальным образом. Прислушиваясь к топоту многочисленных ног и голосам спешащих к моей комнате преподавателей, я посмотрела на глазастого, захлопнула дверцы шкафа и догадливо спросила:
— Месть?
Жестокая усмешка Дастела была мне ответом.
Быстро действуют, гады.

* * *

— Адептка Каро, вы ознакомились с правилами поведения в стенах Некроса? — Ректор интересовался скорее лениво, чем зло.
Молча кивнула. Не помогло. Лорд Гаэр-аш, пошевелив пальцем, швырнул в меня талмудом «Свод законов и правил адепта Некроса». Точнее, ректор пальцем пошевелил, и талмуд настиг меня, свалившись с высокого стеллажа.
— Утром проверю, — «милостиво» сообщило руководство академии.
Дуэт наяд был счастлив. Видимо, по их мнению, свершалась высшая справедливость. Искоса взглянула на носатого — у того даже нос лучился счастьем. Ровно до вопроса ректора:
— Норт, Эдвин, а как вы объясните свое нахождение в женском общежитии?
Мне тоже любопытно было бы узнать.
— Видите ли, лорд Гаэр-аш, в честь победы в Мертвых играх мы устраиваем вечеринку и… — начал Дастел.
— И Каро почетный гость, — закончил носатый.
Впрочем, это был первый акт пьесы.
— Очень радует тот факт, что мы смогли вмешаться в критической ситуации и спасти жизнь адептки, — выглядел при этом носатый искренне взволнованным.
Убедительно играют, ага.
— А эта самая адептка, как я понял, отреагировала неадекватно, — задумчиво произнес ректор.
Дастел мрачно потер след от каблука на щеке, носатый не тер — шишка на лбу, три ее или не три, так просто не проходит — к целителям надо. Да, я разозлилась и пошвырялась всем, что имелось, в краткий момент до вторжения куратора в комнату.
— Я полагаю, это от стресса, — авторитетно заявил Дастел.
Ну-ну.
Серо-дымчатые глаза лорда Гаэр-аша окинули меня внимательным взглядом.
— Стресс, — совершенно серьезно подтвердила я версию двух начинающих актеров.
На суровом лице одного из самых опасных некромантов нашего королевства неожиданно промелькнула улыбка. Странная, молниеносная, едва-едва заметная, и лицо вновь стало бесстрастным. Меня это несколько удивило, а вот врунов-недоучек явно озадачило.
— Итак, — несколько безразлично начал ректор, — подытожим вашу версию событий: Адептка Каро проводит запрещенный ритуал по пробуждению мертвого паука, в момент когда нежить нападает на визжащую адептку врываются два доблестных адепта-выпускника и спасают неразумную второкурсницу. Так?
Лжецы Некроса согласно кивнули. Синхронно так. Взгляд ректора на меня, и я… тоже кивнула, у меня особого выхода не было. Лорд загадочно улыбнулся, но вместо того чтобы нас отпустить, продолжил:
— То есть вы все трое сейчас пытаетесь убедить меня в том, что второкурсница, проучившаяся всего полгода на факультете судебной некромантии, внезапно/вдруг/неожиданно/самым волшебным образом освоила и применила заклинание «Вселение зла» первой степени, которое изучается исключительно на первом курсе факультета боевой некромантии?!
Странное дело — начинал он тихо, меланхолично даже, а завершил речь грозным рыком. Нам стало страшно. Вот до этого как-то было безразлично и даже немного скучно, а сейчас…
— Ну?! — потребовал ответа ректор.
— Мм… — носатый, словно ища поддержки, взглянул на Дастела, но тот не смотрел на него, мрачно взирая на лорда Гаэр-аша, — понимаете, а Каро… она взяла конспект у… подружки и…
— Девушки не обучаются на факультете боевой некромантии, — оборвал его ректор.
В кабинете повисло молчание. Молчали мы, молчал ректор, летучие мыши-вестницы, засевшие с донесениями на подоконнике и ожидающие внимания лорда, тоже молчали, и даже два боевых охранных умертвия, черными кошками залегающие у ног главы Некроса, молчали, и четыре призрака тоже не пылали желанием пообщаться. А затем в тишине прозвучал голос Норта:
— Мы солгали.
Призраки разом выдохнули и улетели протирать пыль с верхних полок теряющихся в вышине шкафов, одно из умертвий сладко зевнуло, мышки нервно завозились, перебирая лапками.
— Я понял, — холодно произнес лорд Гаэр-аш.
— Моя вина, — продолжил Дастел.
Надо же, у некоторых совесть проснулась… хотя если говорить о некромантах, то скорее ожила, и теперь у Норта своеобразное личное умертвие — совесть называется.
Ректор на его акт откровения отреагировал загадочной усмешкой и задал вопрос конкретно Дастелу:
— Бесит ситуация?
— Вы же все понимаете, — холодно отозвался глазастый.
— Более чем. — Лорд Гаэр-аш продолжал пристально смотреть на адепта. — Каро в твоей команде, смирись.
Скрип зубов прозвучал отчетливо.
— Эдвин расслабился и не проконтролировал собственное умертвие, если бы не нежить Каро, Культяпка был бы уничтожен.
Носатый нос повесил.
А потом пришла моя очередь «весить» что-нибудь!
— Несомненно, если адептка откажется, я не в силах повлиять на ее решение, — протянул ректор.
С намеком протянул! С таким явным намеком, что сразу стало ясно — некромантам дали команду «фас». А я… я…
— В любом случае надеюсь, урок вы усвоили, — продолжил лорд Гаэр-аш. — И запомни, Норт, Королевские Мертвые игры — это не развлечение местного разлива. И победить шутя вам не удастся. В этом году со своей командой выступает наследник.
Не знаю, что именно хотел сказать ректор, но вот после его слов оба некроманта вскинулись, и морды стали, как у гончих на охоте.
— Насколько мне известно, выступать он будет не с обычной нежитью, а с личем.
«Гончие» переглянулись, лица стали суровые.
— Это несколько нарушает наши правила, — продолжал ректор, — но речь идет о наследнике, вы же понимаете.
Понимали. Мы все тут все понимали, и даже мыши, они мрачно закивали после слов лорда.
— Соответственно будет изменен привычный формат проведения игр, изменены правила и да — играть будут жестко.
Последняя фраза оказалась обращена ко мне. Меня пытались запугать? Напрасно. Не знаю, как наяды, я же, услышав информацию, поняла главное — в играх будет участвовать член королевской семьи, а следовательно, много, очень много энергии затратят на охранные чары. Много-много-много энергии…
— Адептка, — напомнил о своем присутствии лорд Гаэр-аш.
Поняла, что стою и алчно улыбаюсь. Много… очень много дармовой энергии…
— Я могу идти? — спохватившись, вопросила у ректора.
Мне не ответили.
— Ну, трупов побольше, — решила попрощаться я и попыталась сдать сборник правил.
Зря.
— Эдвин, Норт, вы свободны, — произнес ректор. — Каро, задержитесь.
Задержалась. Две «наяды» молча проплыли мимо, наградив одинаково недобрыми взглядами, а вот мыши мне посочувствовали. Я точно видела, они даже лапками перебирать перестали и нахохлились.
Дверь закрылась. Призраки, забыв об уборке, зависли жаждущими интересного облачками, умертвия подняли головы и взглянули на меня красными глазами, ректор молча указал на кресло.
— Спасибо, я постою, — нервно отказалась я.
— Это ваше решение, — холодно произнес лорд.
Но так он это произнес, словно речь шла не о стуле. И я поняла, что придется быть предельно откровенной.
— Я не откажусь участвовать в Королевских Мертвых играх, — решительно вскинув подбородок, заявила я.
Суровый руководитель Некроса недобро прищурился. Нет, я сразу поняла, что он не на моей стороне.
— Адептка Каро, — голос рокотом грома в грозу разносился по мрачному кабинету, — будем откровенны, произошедшее — исключительно случайность. Ни вы, ни ваша пародия на боевое умертвие не в состоянии продержаться не то что в четвертьфинале — вы отборочный тур не пройдете.
Еще и отборочный тур?!
— Ваш гоблин, адептка, — продолжал ректор, — слаб, не обладает магией и глуп настолько, что едва не сорвал открытие.
Гобби просто правил не знал! Но, естественно, вслух я такого не скажу.
— Единственная причина, по которой ему удалось провернуть свой маневр с кустами, — никто из участников не проверял полигон с помощью поисковых чар. И знаете почему?
Молча смотрю на лорда, чувствуя, что моральная порка заготовлена качественная.
— Потому что ни у одного участника Мертвых игр в Некросе никогда не возникало даже мысли получить победу столь бесчестным и позорным образом!
Кровь прилила к щекам. Да, я не виновата в случившемся, но мне все равно было стыдно.
— Таким образом, это не победа, адептка, это очередная демонстрация женской подлости, свидетельствующая о том, о чем я уже неоднократно говорил на совете учредителей, — женщинам не место в Некросе!
Нет, такого даже я не ожидала. И мыши — они тоже расстроились. А умертвия, преданно лежащие у стола лорда, хищно оскалились, они были целиком и полностью за мужланов в некромантии.
Обойдутся! Мне нужна энергия, а значит, я буду участвовать в играх.
— Мне не нравится выражение вашего лица, — неожиданно произнес лорд Гаэр-аш.
Наверное, мне не стоило так говорить, но молодость — глупость и тому подобное.
— Выражение моего лица свидетельствует о женской хитрости и подлости? — зло спросила я.
— Напротив, демонстрирует присущую мужчинам решимость, — парировал ректор.
— Извините, исправлюсь! — Да, я действительно разозлилась.
Лорд правильно понял мое настроение и решил прекратить беседу, добив напоследок:
— Утром вам предстоит продемонстрировать мне знание всех правил поведения адептов в Некросе, адептка Каро.
Я так догадываюсь, что от моральной порки мы перешли конкретно к методам воздействия на неокрепший женский ум.
— Поняла, — стараясь сохранять спокойствие, ответила ректору.
— И рекомендую отказаться от участия в Мертвых играх, — добил лорд Гаэр-аш. — В этом случае я постараюсь способствовать получению вами диплома выпускника.
А вот и косточка. Лови, Каро, и будь счастлива. Наверное, именно в этот момент я откровенно возненавидела и ректора, и Академию некромантии.
— Я подумаю, — ответила с самой вежливой улыбкой.
— Жду утром, — холодно напомнил, видимо все осознавший, лорд.
Дураком он не был, а я, вероятно, так и не сумела убрать с лица выражение угрюмой решимости.
Мышки проводили меня печальными взглядами. Одно из приведений, слетев вниз, галантно открыло двери, умертвия лязгнули зубами напоследок.
А за дверью меня ждал глазастый.
Привалившись плечом к стене и скрестив руки на груди, Дастел криво усмехнулся, едва я и талмуд оказались в коридоре. Собственно, время суток было позднее, около одиннадцати, так что в обозримом пространстве никого более не наблюдалось. И тихо было очень. И вот в этих пугающих условиях мне кинули вторую кость:
— Я поговорю с ректором, можешь не учить правила, Риа, — произнес Норт.
Сглотнув, я прижала учебник к груди и решительно ответила:
— Спасибо, я справлюсь самостоятельно.
Дастел вскинул бровь.
— Трупов посвежее, — попрощалась я.
Развернулась и бодрым шагом направилась прочь. Ну, мне приятнее думать, что бодрым, а не поспешным, так как на деле жутковато все же остаться наедине вот с этой помесью наядо-гончей. Так что я торопливо промчалась по галерее с портретами лучших преподавателей Некроса, завернула за угол и со всего размаху налетела на… Норта Дастела!
Приложилась и лбом, и носом и, потирая нос, отступила, удивленно глядя на парня.
— Я не совсем понял, — голос глазастого звучал угрожающе: — ты отказала… мне?!
Нервно оглянувшись, я ответила единственно разумное:
— Нет.
Прекратив источать агрессию с раздражением, Дастел недоверчиво осведомился:
— То есть не отказывала?
— Нет, — заверила я.
Некромант задумчиво оглядел меня, выдохнул, успокаиваясь, и уже значительно менее зло спросил:
— Ректор сильно наехал?
— Да нет, — я попыталась улыбнуться, — гордость пострадала, но самоуважение выжило.
Норт улыбнулся. Это выглядело так мило и совсем не страшно, дружелюбно, я бы даже сказала, что оставалось лишь догадываться, во что трансформируется его оскал, когда он выяснит правду.
— Ты хорошая девчонка, Риа. — Дастел поднял руку, потрепал по щеке. — Но с амулетом перебор.
Молча отступила на шаг.
— Серьезно, — усмехнулся как-то жестоко. — Мы ведь ничего плохого тебе не сделали и, если помнишь, даже от умертвий спасли.
— Да ладно, — еще шаг назад, — если бы кое-кто не швырял в меня фаерами и заклятиями, я бы в овраг не свалилась.
Глаза Дастела сузились. То есть вот так, да? То есть кто-то мнил себя спасителем человечества, даже не задумываясь о собственной вине.
— Слушай, Каро, а тебя не учили быть благодарной? — холодно поинтересовался Норт.
— Смотря за что, — и еще на шаг назад, подальше от медленно звереющего некроманта.
Вообще я всегда знала, что парни не любят признавать свои ошибки и предпочитают обвинять других, но у некромантов все это как-то чересчур, если откровенно.
— А тебе не за что? — вопросил Дастел.
Мысленно окинув всю свою жизнь, неуверенно ответила:
— Есть группа лиц, которым я действительно искренне благодарна… ты, рыжий и носатый в их число не входите.
На лице Норта промелькнуло что-то удивленно-оскорбленное, и он переспросил:
— «Рыжий», «носатый»?
Язык мой — враг мой. Нет, определенно мое призвание быть артефактором — по крайней мере, мы общаемся в основном с артефактами, а последним без разницы этикет, правила приличия и собственно оговорки.
— Весьма пренебрежительно, Каро, — сухо произнес Дастел.
Еще шаг назад. Лично я собиралась бежать, мне совершенно не нравился тот фиолетовый отсвет, что появился в его глазах. Нехороший и злой. А мы одни в коридоре, от ректора помощи ждать глупо, от умертвий тем более, призраки бестелесны, мыши, скорее всего, уже улетели, Гобби в комнате. Да, мне страшно, и поводов для страха более чем достаточно. Придется унижаться.
— Лорд Дастел, — еще шаг назад, — пожалуйста, мне действительно нужно идти… дел невпроворот и правила учить надо.
А главное, теперь не смотреть ему в глаза — еще решит, что смотрю с вызовом. Сердце сжалось, накатила паника, как в том помещении под помостом. И артефакт полностью разряжен, а магию Дастел не применял, видимо, урок усвоил.
— Каро, — прошипел Норт.
Отступаю снова, головы не поднимая, но следя за каждым его движением. Страшно — да. Очень. А еще полнейшее ощущение беззащитности. И самое неприятное, что мне нужно пересечь весь административный корпус, взять плащ, пройти в полной темноте через весь двор к женскому общежитию. Сюда меня провела куратор Тейша, рядом с ней я не боялась и шагающих позади некромантов, но кто меня обратно отведет.
— У меня только один вопрос, — прозвучал ровный голос Норта, — ты отказалась участвовать в Королевских Мертвых играх?
Да, это был самый страшный вопрос. Точнее не вопрос, а последствия моего на него ответа. Пришлось солгать:
— Мы обсудим данный вопрос с лордом Гаэр-ашем завтра утром.
Вообще-то вопрос не обсуждается. Я не горю желанием участвовать в играх, но от шанса, пусть даже минимального, на восстановление Гобби отказываться не собираюсь. Во-первых, у меня нет никого и ничего родного… кроме умертвия, во-вторых, если я не сумею закончить Некрос, Гобби и его оживление останутся единственным светлым воспоминанием в моей жизни, так как опекун не позволит заниматься изготовлением артефактов, и в третьих — не люблю уступать сволочам.
— Слушай, Каро, — внезапно Дастел оказался очень близко.
Я бы даже сказала — впритык. Впритык настолько, что вдохнуть мне было бы проблематично.
— На меня посмотри! — скомандовал Норт, цепляя пальцами подбородок и вынуждая запрокинуть голову.
Посмотрела. Глаза теперь были фиолетовыми. Полностью. Какой-то странный мерцающий в полумраке цвет. Неприятное зрелище. Пугающее очень.
— Не люблю угрожать женщинам, — кривая ухмылка исказила его рот, — а потому объясню ситуацию, если ты своими куриными мозгами еще не осознала. Я должен победить на этих играх. Должен. Слишком многое поставлено на карту, малышка.
Молча смотрю в его глаза — фиолетовая радужка медленно меняет цвет, становясь более насыщенной. Что бы это значило? Теоретически я могу его ударить, и если удар будет неожиданным, попытаться сбежать. Теоретически… Потом буду ходить не одна, да и днем в присутствии адептов ничего он мне не сделает… и в общежитие его уже не пустят, время посещений до одиннадцати. Так что можно ударить, он же этого не ждет…
Но как оказалось, некромант тоже решил совершить то, чего я совершенно не ждала. Я вдруг оказалась схвачена за грудки и с невероятной легкостью поднята, до уровня его лица. А затем Норт развернулся и впечатал меня в стену, чтобы медленно приблизить свое лицо и прошептать:
— Девочка, а ты вообще меня слушаешь?
Пора бежать. Срочно пора бежать. Очень-очень быстро бежать. Потому что когда вот такие вот так начинают шептать, все заканчивается плохо. Очень плохо.
— Знаешь, Каро, — Норт теперь держал меня одной рукой, вторая сжала подбородок, а большой палец медленно обвел нижнюю губу, слегка оттягивая, — я ведь могу сделать твое существование в Некросе весьма… приятным. Подумай об этом.
Я не думала. В этот миг я, пользуясь тем, что Дастел занят запугиванием и так перепуганной меня, сделала то единственное, что могла — разжала пальцы.
Здоровенный талмуд рухнул вниз на ничего не ожидающую ногу Норта. Нога не обрадовалась встрече, что красноречиво выразил Дастел в кратком:
— Тьма сожри твою печень!
После я была обронена, в связи с необходимостью схватившись за ногу, запрыгать на второй. Утрирую. Необходимость, может, и была, но Дастел только уперся обеими кулаками в стену, и шипел ругательства, но неразборчиво очень. Посему мне пришлось действовать самой.
— Норт, прости! — Патетическое заявление и заламывание дырявых рук. — Я не хотела! — Преданный взгляд. — Просто пальцы вдруг ослабели! — Честный взгляд. — Ты только стой, я сейчас, я на помощь позову, я…
Я схватила книгу, выскользнула из «дастел-палатки» и бросилась прочь, с воплем:
— Только не уходи и не наступай на больную ногу, а вдруг перелом! Я сейчас!
— Каро, стоять! — понеслось мне вслед.
Естественно, я ускорилась. На выходе торопливо замоталась в плащ и бросилась через темный двор, держа свод правил наготове. К счастью для нападающих, никто не напал. Возможно, испугались моего грозного вида, а скорее всего, все, кто мог шататься ночью, сейчас шатались исключительно на вечеринке — кстати, музыка в отдалении слышалась.
Миновав двор, я вбежала в общежитие, кивнула привратнице, сонно дремавшей у дверей, и помчалась к себе. В коридорах было пусто, так что первым, кого я увидела, был Гобби. И это меня очень удивило, так как гоблина я встретила в коридоре, и он шел, кому-то что-то втолковывая замысловатым:
— Ыы… ыыи, иыыу.
— А ты о чем? — спросила я, останавливаясь.
— Ы… — замялось мое умертвие, прикрывая костистой ладонью что-то, что держал на другой ладони.
Между костями поблескивали любопытно-кровожадные глазки выжившего… в смысле неупокоенного невероятным образом паука. Приехали!
— Гобби, я все вижу, — устало заметила я.
Зомби свел пальцы вместе — теперь глазки были не видны, но мохнатая попа и пара лапок очень даже. Гобби взглянул на свою ладонь, все осознал, убрал руку, и демонстрируя мне жуткое восставшее из мертвых насекомое, сообщил:
— Ыыы.
Очень информативно.
— Гобби, — я сурово посмотрела на него, — не знаю, зачем ты таскаешь это недобитое мохноногое, но заверяю сразу — я с ним жить не буду.
— Ыыы, — расстроился зомби.
— Ыыыууиии, — поддержал его паук.
Мне стало стыдно.
— Ладно, пусть живет, — произнесла я, точно зная, что пожалею.
— Ых! — радостно выдал Гобби.
— Йууу! — пропищал паук.
Я совсем расстроилась и поняла, что хочу есть.
— На, отнеси в комнату, — попросила Гобби, протягивая ему талмуд, — мне все это выучить к утру нужно.
— Ыы? — вопросила моя нежить, беря книгу.
— Да, ректор приказал. — Мне совсем грустно было.
— Ыы, — посочувствовала мне нежить, и сделала жуткое: взяв паука, водрузила мне на плечо и наказала чудищу: — Ыыы!
Монстр мелкого размера ответствовал решительным:
— Иии!
— Ыы, — сказал Гобби уже мне, махая рукой в сторону столовой.
Мне уже не хотелось есть. Я даже пошевелиться боялась.
— Ии, — напомнил паук и указал мохнатой лапкой туда же.
И я пошла. Стараясь не коситься на умертвие. Нет, ничего не имею к мертвым, просто одно дело восставшие мертвые, и совсем другое восставший тобой убиенный. Разница существенна.
— Иии, — сообщил мне паук.
— Ым… — да, это я.
— Иии ии! — обрадовалась нежить, сверкая красными глазками.
Я вообще боюсь пауков! Панически!
— И? — вопросил паучок, перебирая лапками и двигаясь по плечу ко мне ближе.
Как я не завизжала? Ума не приложу.
К счастью, нежить неожиданно спрыгнула на стену, тенью промчалась по ней, до открытых дверей в столовую, и исчезла в дверном проеме. Я все думала, с чего бы? Как паук вновь показался в поле зрения, пискнул и поманил лапкой с таким видом, мол «я все проверил, можно заходить». Это очень забавно смотрелось, настолько, что я перестала опасаться и с улыбкой направилась к столовой.
— Че, оголодала? — встретил меня недобрый рык поварихи.
Госпожа Путто, сурово сдвинув брови, меняла котелок с ночным супчиком на другой. Я только ближе подойдя поняла, в чем причина — первый суп кто-то съел.
— Развели тут орду умертвий, — бурчала повариха. — Раньше мертвые почитай только крысами питались, а теперь суп им подавай. Приперся этот гоблин недоразложившийся с пауком, так все и сожрали. Так что нету магического супа, обычный жрать будете.
— Я не привередливая, — осторожно вставила.
Не ответив, кухарка бухнула котел на пискнувшую саламандру и гордо удалилась. Мой паук, узрев ее отход, промчался по полу, взобрался на стол и начал кособоко подваливать к саламандре. Огненная ящерка, смутившись, прикрылась хвостиком и что-то пропищала. Паучок ей. В результате суп я ела холодный, пока эти двое мило общались на пищащие темы.
Ела я медленно, задумчиво разглядывая паука. Решила назвать его Паулем, оно и с пауком созвучно, и звучит гордо. Но не имя умертвия занимало мои мысли, а его движения — Гобби двигался как нормальная нежить, а вот Пауль не так — он то молниеносно передвигался как тень, то замирал, то двигался плавно, словно змея, а ничуть не паук. Вспомнила сказанное ректором про «применила заклинание „Вселение зла“ первой степени». Может, суть в этом? Боевые некроманты все же особая когорта в Некросе, эдакая белая кость. Впрочем, с них и спрос больше.
Вообще в Академии некромантии шесть факультетов:

1. Боевой некромантии.
2. Прикладной некромантии.
3. Судебной некромантии.
4. Криминалистической некромантии.
5. Педагогической некромантии.
6. Исполнительной некромантии.

Хуже всех все-таки приходилось боевым некромантам — сразу по завершении обучения они направлялись на военную службу сроком на двадцать лет. И тут уж не отвертишься, ибо раз ты военный, будь добр служи на благо королевства. С другой стороны, в среде некромантов чаще всего случались головокружительные карьеры. Прикладным некромантам в чем-то было проще — вместе с дипломом они получали лицензию и могли открывать частные конторы, оказывая населению услуги по профессии. Например, оживляли умершего родственника, не успевшего оставить завещание, и позволяли наследникам услышать последнюю волю, или же занимались упокоением особо ретивых умерших, тревожащих покой семейных склепов. Судебные некроманты, в ряды которых стараниями отчима затесалась и я, готовились стать судьями с полномочиями рассматривать все связанные с нежитью разбирательства, в связи с чем я была вынуждена не только постигать азы некромантии, но и юриспруденцию тщательно изучать. На факультете криминалистической некромантии было не в пример интереснее — они полгода практиковались в городской страже, помогая расследовать убийства и несанкционированные подъемы нежити, так что в основном корпус криминалистов пустовал, и им все скопом жутко завидовали. Обучающимся на факультете педагогической некромантии никто не завидовал, и в первую очередь сами преподаватели. Им, шествующим по коридорам в черных с шелковыми вставками мантиях, все очень сочувствовали, прекрасно понимая, что вскоре несчастным предстоит стоять перед алчущими знаний адептами. Бррр! Ну и самым разгильдяйским факультетом являлись исполнительные некроманты. Им предстояло патрулировать кладбища и склепы, отлавливать незарегистрированную нежить, приводить в исполнение судебные решения, заниматься следственно-разыскной деятельностью, служить в миграционных органах и вообще не особо напрягаться.
Они и сейчас не особо напрягались, имея всего две пары теории по классификации нежити в день и четыре пары практики, гуляя по окрестным лесам и полям в поисках нежити собственно для классификации. Я им завидовала. Искренне. Хотя прикладникам больше: получить лицензию по окончании академии — моя заветная мечта. Конечно, я бы желала получить лицензию артефактора, но и лицензия некроманта вполне бы устроила — вместе с этим перевитым черной ленточкой документом выпускники получали право на открытие счета в банке, право на собственный капитал и возможность не зависеть от родственников. То есть заключение брака и финансовые вложения без подписи главы рода, а это… это то, чего так жаждала я.
Видимо, я очень глубоко задумалась, раз обратила внимание на Пауля, только когда тот лапкой потрогал мою ладонь. Как удержалась от вопля, ума не приложу.
— Что, налюбезничался? — поинтересовалась у умертвия.
Пауль смущенно поковырял лапкой скатерть. Саламандра встряхнулась, юркнула под котел и лукаво поглядела на меня оттуда. Вопрос: и чем эти двое занимались?!
— Ием? — вопросил паучок.
— Идем, — устало согласилась я.
Нежить тенью юркнула на мое плечо… я скоро заикой стану! Когда мы уходили, ящерка активно махала лапкой на прощание. Краем глаза заметила, что Пауль посылал ей воздушные поцелуи. Нет, ну пару часов как оживили всего, а он?!
До комнаты я доплелась с трудом. День выдался сложным, суп был без поддерживающей магии, а настроение и вовсе ниже плинтуса, учитывая перспективы. Но едва я вошла в комнату, все упадническое настроение испарилось вмиг! Потому что моему вниманию предстала схема! На листе в мой рост, стопка которых у меня имелась еще из артефактического учебного прошлого, были выведены все правила! Три колонки. Запреты, допустимое, разрешенное. Четко, понятно, просто, схематично. А мой Гобби старательно трудился над второй схемой, внося пометки по мере чтения талмуда.
Несколько минут я потрясенно стояла в дверях, а после задала крайне интересующий меня вопрос:
— Гобби, а где артефакт?
Просто вспомнилось, как магический заряд уходит в нежить, причем прямо в артефакт Кхада, и я вынуждена отвлекать внимание некромантов, испуганно визжа, бросаясь в них сапогами. Все решили, что это я с перепугу.
— Ыы, — ответил гоблин, не отрываясь от своего занятия, и указал на Пауля.
Паучок смущенно ковырнул лапкой. На полу обнаружила остатки от амулета восстановления, которым я сломанную ногу Гобби оборачивала. Догадка потрясла.
— Гобби, хочешь сказать, что когда мы ушли разбираться с ректором, ты взял паука, обернул амулетом и приложил артефакт?!
Вместо ответа нежить извлекла артефакт Кхада и продемонстрировала мне. Артефакт оказался полностью разряжен. В носу защипало, по щекам потекли слезы… Я была растрогана, потрясена, ошарашена, я… Я внезапно отчетливо поняла, что такое родственные души, потому что Гобби, он ведь понимал, что эта энергия нужна ему самому, а отдал ее паучку. Сам отдал.
— Ии? — встревожился Пауль.
— Все хорошо. — Я сняла паучка, без содрогания и отвращения положила на ладонь, осторожно погладила пальцами.
Нежить заурчала от удовольствия, потерлась мохнатым брюшком о ладонь — а я, кажется, совершенно перестала бояться пауков. Просто я увидела в Пауле нечто большее, чем лапки и свой детский кошмар, нечто гораздо большее, то, ради чего Гобби отдал свою энергию, то, ради чего, наверное, стоило жить и бороться.
— Знаешь, — я присела за стол, рядом с умертвием, — если мы на Королевских Мертвых играх соберем достаточно энергии, попытаемся оживить не только тебя, но и Пауля.
Гобби вдруг потянулся, взял лист бумаги и написал: «Он не хочет».
— Почему? — удивилась я.
«Был старый, умирал. Теперь полон сил и у него… подружка».
— Саламандра, — догадалась я.
Гобби кивнул.
На душе вдруг стало так тепло-тепло, и светло очень.
«Спасибо» — написал Гобби.
Я молча положила руку поверх его костистой ладони. Кости были желтые, местами стертые, местами покрытые трещинками — а для меня он вдруг стал таким близким существом. Самым родным, но сказать что-либо я сейчас все равно не смогла бы — разве что «Ыыы».
— Ыыы, — произнес Гобби.
Я улыбнулась. В глазах снова слезы.
«Спать» — написало умертвие.
— Гобби, — я сжала его ладонь, — а ты… как… ну в лесу…
И почему-то отвела взгляд.
«Меня убили» — написал гоблин. Затем добавил: «Память возвращается медленно, я вспомнил, как писать, ваш язык. Смерть и обиду. Обидно было. Свое имя нет. Ложись спать, Риа, я разбужу на рассвете, все выучишь».
Тысячи вопросов, отголосок чужой боли и понимание — я сделаю все, что возможно, чтобы вернуть ему жизнь. Абсолютно все.
«Риа, — вновь начал писать Гобби, — там, под помостом, эти трое и ты — тебя обидели?»
— Обидели, — тихо призналась я, — и унизили. Я унизила в ответ.
В следующее мгновение меня снова посетили смутные мысли по поводу того, почему Гобби вся нежить била, ибо гоблин задал невероятный вопрос: «Достаточно?»
— Унизила? — догадалась я.
Гобби кивнул.
Я задумалась, пожала плечами и выдала:
— Не очень, они не прониклись.
Мои умертвия переглянулись.
«Спать!» — приказал Гобби.
Я бы посопротивлялась, но от усталости уже шатало.
Пока сходила в душ, пока переоделась, как свалилась на кровать помню смутно, как укрывалась не помню вообще.

Глава вторая
ПРО НЕВЕЗЕНИЕ

Невезение — странная штука, иной раз кажется, что тебе не повезло, но вот ты просыпаешься утром — на тумбочке возле постели напиток из золотого корня, лампочка сверкает так, что всю комнату наполняет свет, а по стенам, шкафу и даже на двери — схемы, таблицы, основные пункты, и умертвие радостно сообщает:
— Ыыы.
— Доброе утро, Гобби, — не сдерживая улыбки, сказала я.
Как же приятно просто говорить «Доброе утро», а не «Трупов посвежее» или «Склепов понеспокойнее». Вот в Академии прикладной магии мы всегда, здороваясь, желали друг другу чего-то приятного, а мой любимый преподаватель по Ювелирному искусству так и говорил: «Всего вам приятного, дорогие адепты, надеюсь, и сегодня вы узнаете не только много нового, но и раскроете еще одну из граней ювелирного искусства». И на душе сразу тепло становилось. А первым, что я услышала в Некросе, было скупое: «Трупов». Я тогда перепугалась и выдала: «Очень приятно познакомиться, а я Рия Каро». Ужас положения заключался в том, что это был ректор. Не повезло, да.
Так вот о невезении — я вдруг поняла, что его просто не существует. Это вначале кажется, что не повезло жутко, но после, оглядываясь на все события, понимаешь, что это не было невезением, это были неслышные шаги самой что ни на есть настоящей удачи.
— Иии! — пропищал Пауль, молнией взбираясь на мою постель.
— Привет, — ответила я, протянув руку, и погладила мохнатое умертвие.
Гобби протянул записку с приказным «Учи!».
— Ага, — я торопливо слезла с постели, — сейчас, только сбегаю и вернусь, и буду учить, — заверила я нежить.
Так что мне повезло, да. Именно об этом я думала по дороге в туалет, но там, будучи в кабинке, услышала шепот двух адепток:
— Говорят, это Каро его прокляла, — шептала одна.
— Она может, ведьма же, — вставила другая.
Вообще-то артефактор, к ведьмам мы в принципе никакого отношения не имеем.
— Говорят, это заговор на Невезение! — снова первая.
В общем, я подзадержалась в некоторых местах, а после долго мыла руки, раздумывая над услышанным. Потому что вот невезение, его получается по факту и не существует, но что касается заговора на Невезение, тут все иначе. Это действительно серьезно очень, а самое главное — я заговорами вовсе не владею.
Едва приоткрыла дверь, покидая туалетную комнату, услышала разговор еще двух проходящих по коридору адепток:
— Заговор на Невезение, не иначе!
— Даже не спорю, а как иначе объяснить, что Норт, после фейерверка, поднимаясь по ровной лестнице, трижды споткнулся, а на седьмой ступени упал и нос расшиб?!
— Только заговор, — согласилась ее собеседница.
«Спотыкайка» — дошло до меня!
— А Даничка, — всхлипнула некромантка, — он так и не смог меня даже поцеловать! Уж живот скрутило, едва бокал вина выпил, весь вечер в нужную комнату бегал.
«Апохмела!» — по спине холодок пробежался.
— Эдвину хуже пришлось. — Всхлип куда как протяжнее. — Бедненький, даже слов нет, так весь вечер и просидел, глядя в никуда, и только мычал.
«Зависайка!»
О, Небеса Альдоры!
Плюнув на все меры предосторожности, я выскочила из туалетной и опрометью бросилась по коридору. Ночная рубашка и халат развевались, и я даже как-то не сразу поняла, что это я только проснулась, а адептки, видимо, едва с вечеринки вернулись, так как все были не в мантиях, а в платьях, черных с кружевом. Красиво, вынуждена признать, но я красный предпочитаю — цвет артефакторов.
Пробежав по коридору, я ворвалась в комнату и, прижавшись спиной к двери, внимательно посмотрела на Гобби. Мое умертвие осторожненько извлекло из кармана тоненькую булавочку с кристаллами меди, положило на стол, следом был извлечен тоненький, из единого волоса каменного тролля, браслет… И все. Молча смотрю на Гобби, он виновато на меня.
— Спотыкайка где? — простонала я.
— Иии, — пропищал Пауль, прячась под одеялом.
— Извини? — заорала я. — То есть как извини?
— О, — пропищала моя нежить.
— Норт?! — догадалась мгновенно.
— О, — подтвердил паучок.
В глазах потемнело.
— А забрать? — спросила шепотом.
Пауль расстроенно пискнул, Гобби развел руками.
— Мне конец, — простонала я.
Расстроилась жутко и пошла пить чай и учить правила, плакать и пугаться потом буду, когда от ректора приду. На кровать забралась с ногами, укуталась одеялом и услышала:
— Ыы!
Гобби указал на первый лист, где было четко выведено: «Запрещено!»
Далее под номером один значилось:
«Выражение одобрения или неодобрения преподавания ни под каким предлогом и ни в каком виде не допускаются».
— Диктатура, — заметила я.
«В зданиях, дворах и садах Некроса безусловно воспрещается студентам устройство студенческих читален, столовых, кухмистерских», — указывалось во втором пункте.
— Некроманты, — тяжело вздохнула, — а вот у нас допускался перекус на рабочем месте.
— Ыы, — вставил Гобби.
— Ну да, учитывая, что рабочее место некроманта — старые склепы, есть там не особо гигиенично, потому-то они тут поголовно тощие все. — Затем задумчиво добавила: — Или это чтобы от умертвий не сильно отличаться?..
— Ии, — захихикал Пауль.
Я же, глотая чай, принялась изучать все схемы. В принципе, сходства с правилами Академии прикладной магии было немало, но имелись и кардинальные отличия — никаких экспериментов в стенах общежитий, так же категорически запрещалось наносить физический вред соученикам. Именно физический, это подчеркивалось, то есть про моральный вред ни слова. Некрос — других эпитетов нет.
Стук в двери прервал мое изучение предмета. С некоторым удивлением взглянула на часы — шесть утра. До занятий два часа, так кто бы это мог быть? Стук повторился.
Кивнула Гобби, мое умертвие направилось к выходу, открыло дверь, получило записку, закрыло, вернулось ко мне и передало свернутый в трубочку лист бумаги. Открывала я с тяжелым предчувствием — от послания несло ароматом мужского крема для бритья, и аромат был знаком.
«Дорогая Риа».
Начало уже настораживало.
«Как твое здоровье? Как спалось?»
Холодок пробежался по спине, ну и да — ощущение грядущих проблем тоже накатило.
«Знаешь, сегодня я долго думал о тебе…».
Тьма! Тьма! Проклятая Тьма! Мне конец!
«Вспоминал твои ручки и особенно тоненькие шаловливые пальчики с коротко остриженными ногтями…»
Ну да, когтей, выкрашенных в черный цвет, нету — не некромантка я, к тому же давно привыкла к главному требованию артефакторов — никаких ногтей. Но это мелочи — он все понял!
«Твои искусные тонкие пальчики… страшно представить, на что они могут быть способны…»
Тебе лучше этого не знать, Норт, здоровее будешь. Но далее следовало:
«Полагаю, нам стоит встретиться и обсудить твои нежные пальчики еще до того, как ты отправишься к ректору, Риа».
Тьма!
Я уже боялась читать дальше. Просто боялась, но прочла.
«Четвертый корпус мужского общежития, комната 217. У тебя двадцать минут».
Ну и подпись: «Жаждущий встречи Норт Дастел».
И приписка: «Тебя пропустят, я договорился».
Послание выпало у меня из рук. Гобби нагнулся, подхватил, раскрыл, прочел и глухо зарычал. Пауль грустно сидел под одеялом. Я же начала думать вслух:
— Спотыкайка — амулет ограниченного действия. Выполняется из черного железа, закольцовывается, внешне напоминает портновскую булавку…
Договорить не успела, как Пауль, пискнув, выбрался из-под одеяла, метнулся в шкаф и вскоре вылез, держа в лапке булавку. Самую обычную, из металла.
Идея… мысль… Озарение!
— Гобби, нужна черная краска! — скомандовала я, подскакивая.
Моя нежить радостно закивала, я же воодушевилась.
— Не уверена, что получится, но попробовать стоит, — решила, скрываясь в шкафу в поисках одежды.
Надела я форму, ничего иного и не собиралась, а вот белье необычное — черное тонкое кружево, надеванное мной до этого всего несколько раз. Просто от него даже носителю плохо становится, а уж тому, кто трогать вознамерится… Сначала головная боль, после недомогание, затем и состояние, близкое к простуде. Приятного мало. Главное, самой успеть прийти и снять, при этом как можно меньше прикасаясь, потому что мне сейчас болеть нельзя.
— А ой! — пропищал Пауль.
— Да, ты со мной, — согласилась, берясь за расческу.
Две косы у висков, заплела в одну общую на затылке — так волосы не мешают, но из толпы выделяюсь сразу — некромантки с распущенными ходят, мода здесь такая. Волосы распущены, губы черной помадой подведенные, кожа белилами отбеленная, глаза тенями выделены — я по началу все путалась, и на практикуме по упокоению нежити в склепе восставшей леди подала стакан с водой, а в соседку по практикуму запустила заклинанием упокоения… Нехорошо тогда получилось, крик такой стоял, а та леди, почему-то проникшись ко мне сочувствием, быстренько в гроб легла и сделала вид, что я ее уже упокоила. Хорошая леди, я иногда прихожу в склеп, сидим рядом, молча пьем воду.
Краситься я не крашусь, лень да и смысла не вижу. Здесь на кого ни глянешь — белое, худое, высокомерное и длинноволосое — смотреть печально. Так что смысла нет. Втиснула ноги в узкие туфли на каблуке и с зауженным носком, накинула черный плащ, натянула ажурные черные перчатки — и это все форма, не плод моего творчества. Нет, сапоги тоже есть, но они для практикумов по отлову лесной нежити, а в пределах Некроса — туфли.
В общем, я покинула комнату в таком виде, словно собиралась на занятия. Миновала пустые коридоры — одни адептки еще не проснулись, другие, видимо, прилегли подремать перед лекциями, прошла в коридор — даже куратора Тейши не было видно, значит, тоже спит.
На улице оказалось морозно. Весьма. Холодный ветер пробирал до костей, и спрятавшийся под плащом Пауль забрался повыше — вроде нежить, но ему, оказывается, тоже бывает холодно. Нехотя сделала первый шаг, с еще большей неохотой второй, в душе волной поднималось нехорошее предчувствие, совсем плохое. Могла бы — вернулась обратно, залезла под одеяло, чай допила бы… Вот только не могу.
Задумавшись, оступилась, и правая нога провалилась в снег. Потрясающее ощущение, но бодрит и от нехороших предчувствий отвлекает, и поторопиться данное происшествие вынудило.
До четвертого корпуса я домчалась почти бегом, у входа постаралась отдышаться и решительно протянула руку, чтобы двери открыть. Они открылись сами. Высокий бледный некромант с подведенными черным глазами (явно первокурсник, ко второму у них черные круги вокруг глаз сами появляются вследствие бессонных ночей и загульной жизни) пропустил меня внутрь, закрыл дверь и высокомерно осведомился:
— Каро?
— А что, еще кого-то ждете?
Парень моргнул, заметно удивился, выйдя из образа, и, откашлявшись, произнес:
— Вроде нет.
— Вроде? — решила уточнить я.
— Да никого больше, — выдал некромант. — Норт сказал тебя встретить и все.
И вдруг у меня созрел план. Коварный и явно неожиданный для противника. Просто мне вовсе не хотелось оставаться наедине с тем, кто определил во мне артефактора исключительно по длине моих ногтей. Нет, можно было бы предположить, что он и так знал, но вот с ногтями оно безумно напрягло. А тут адепт, наивный и первокурсник, в общем, сама Тьма велела.
— А-а, — глубокомысленно протянула я и коварно добавила, — ну да, ректора встречать не нужно, он и так дорогу знает.
Первокурсник вздрогнул. Всем телом. Затем нервно оглянулся, склонился надо мной и вопросил:
— Что?
— Тебя не предупредили? — удивилась «искренне».
— Нет, — простонал парень.
— Жаль. — Я тяжело вздохнула. — Ну, ты бы спросил у Норта, что делать, когда ректор заявится.
Некромант воззрился на меня как на кощунственное явление кариеса у феникса и прошипел:
— К Норту входить запрещено!
— Всегда? — Я сегодня такая любопытная.
— Когда у него… — парень запнулся, но все же добавил, — девушки.
— А-а, — очень умное восклицание, — ну тогда иди передо мной, спроси, я следом зайду.
И улыбка. Широкая такая, от души. Вот я бы не повелась. Даже если бы мне такой улыбкой умертвие скалилось, и то не повелась бы, а он повелся.
— Ладно, пошли, — нервно выдал адепт, начиная движение, — постоишь в коридоре, я быстренько спрошу, потом зайдешь.
Да как скажете.
— Еи? — пропищал догадливый Пауль.
— Да, убираемся как можно быстрее, — шепотом подтвердила я.
Некромант обернулся, удивленный моим шептанием.
— Реакцию на комплименты отрабатываю, — заверила я первогодку.
— Какие комплименты? — изумился он. — Ты страшная и непривлекательная, я вообще не понял, с чего Норт на тебя позарился.
Каюсь — сбилась с шага. Нет, я никогда не была красавицей, но все же и не совсем же я уродина.
— Девушка должна быть утонченной, — продолжал некромант мечтательно, — хрупкой, с длинными волосами и белой, как первый снег, кожей…
— Это нежить, — вставила я.
Мстительно так.
Теперь с шагу сбился некромант, зло оглянулся на меня, махнул рукой и выдал:
— Ты ничего не понимаешь!
— Куда мне, — согласилась с улыбкой. — Но знаешь, если вот совсем откровенно, на мой взгляд ты тоже полный урод.
Первокурсник остановился. Затем ме-е-едленно повернулся и произнес:
— Повтори.
Я вежливая и послушная девушка… иногда.
— В зеркало себя видел? — задала невинный вопрос парню. — Белила и тени под глаза?! Это вообще — мужественно?
— Да что ты понимаешь? — взревел обиженный адепт. — Это стиль Некроса! Это дух Некроса! Это…
— Юбку бы еще надел и перчатки ажурные, тоже вполне в стиле Некроса, — съязвила я.
И некромант захлебнулся собственным возмущением.
А я молчу, невинно разглядывая потолок.
Дальше шли молча. Прошли до конца коридора на первом этаже, поднялись по узкой и явно не главной лестнице на второй этаж, затем мимо окон вновь по коридору. То есть здесь комнаты адептов располагались только по одну сторону, а не по двум, как в нашем общежитии. Загадочно очень.
— Так ты в коридоре ждешь, — напомнил адепт.
— Я знаю, — ровно ответила.
Некромант остановился перед дверью, на которой не было указано никакого номера, оглянулся на меня и вдруг спросил:
— А какие нравятся?
— Что? — не сообразила я, так как Пауль начал осторожно спускаться по моей ноге вниз.
— Парни какие нравятся? — уточнил некромант.
Я задумалась, вспомнила о своих предпочтениях и ответила:
— Умные, честные, надежные… не некроманты.
— Исчерпывающе, — на сей раз сыронизировал первокурсник.
В следующее мгновение распахнулась дверь. Не в первый раз у меня от страха замирало сердце — сжалось и сейчас. И сразу в норму пришло. Норт Дастел стоял на пороге собственной комнаты с чуть растрепанными влажными волосами, в полурасстегнутой рубашке, брюках без ремня, черных лакированных, как и у всех в Некросе, туфлях и с самым большим носом из всех, которые я когда-либо видела. Нос действительно был огромен. Реально огромен!
— Это воск, — заметив мой взгляд, мгновенно предупредил Норт. — И не смей менять мою кличку на «носатый».
Даже не собиралась, но адепт-Нос было бы очень забавно. Норт-Нос тоже звучало. Некро-Нос так же, если совсем откровенно.
— Конечно-конечно, Нос, — вежливо согласилась я.
В помещении стало тихо.
— Ой, извини, Норт, — тут же исправилась я.
Я действительно не хотела его злить, даже не знаю, как выдала такое. Наверное — нервы.
Некромант, не отрывая от меня полного ненависти взгляда, медленно снял восковую нахлобучку. Под ней был нос. Самый обычный нортовский нос, только немного припухший и покрасневший. Продемонстрировав мне это, Дастел нахлобучил свой воск обратно и снова стал главным Некро Носом Академии некромантии. Невинно смотрю в потолок, понимая, что, если рассмеюсь, это будет последний смех в моей жизни.
— Заходи, — бросил мне Норт и, прихрамывая, отступил, открывая проход в комнату.
А еще только вчера утром он не был ни хромым, ни носатым и даже со мной не был знаком толком. Познакомились. Мне нравится заданная тенденция — у меня Гобби и Пауль, у него больная нога и сломанный нос. Славься, Тьма, справедливость существует!
Но торопиться следовать приглашению я не стала и выразительно посмотрела на первокурсника. Тот встрепенулся, набрал побольше воздуха и шагнул вперед, чтобы вопрос задать… Но тут весь его порыв был уничтожен на корню хмурым:
— Испарись! Каро, ко мне!
И так Норт это сказал, что я невольно влетела в комнату некроманта, и опомнилась только, когда он закрыл дверь. И только стоя на выбеленных до золотистого цвета досках в спальне Дастела, я вдруг поняла, что он снова использовал магию подчинения. Снова. А никаких дополнительных артефактов при себе нет, у меня белье — один сплошной артефакт, обладающий столь паршивым качеством, как вступление в жесткий диссонанс с иными артефактами.
— Чего на меня так смотришь? — поинтересовался Дастел.
— Магия подчинения, — зло произнесла я.
— Ну да, чуток, иначе ты бы еще час в коридоре ломалась.
Логично. Под юбкой Пауль осторожно коснулся лапкой, словно спрашивая разрешения.
— Нет, — выдала я умертвию, но так как мы были здесь не одни, пришлось продолжить для Некро-Носа, — нет, так нельзя, это запрещенная магия.
— Да неужели? — Дастел нехорошо сузил глаза.
Я же начала оглядываться. Портновскую булавку из черного железа обнаружила на столе, на листе белой бумаги. Затем вновь посмотрела на Дастела.
— Я уловил огонек узнавания в твоих глазах, — усмехнулся он.
Безразлично пожала плечами.
— Забавный амулет, — продолжил Норт.
Молчу.
— Каро, отмолчаться не получится, — нехорошим тоном произнес некромант.
— А ты чего-то от меня ждешь? — решила узнать я.
Действительно узнать. Вопрос не носил никакого издевательского подтекста. Но Некро-Нос взбесился! Рывком сорвал с себя нос, в ярости шагнул ко мне…
Раздался осторожный стук в двери.
Дастел, все еще в состоянии ярости, медленно обернулся. Из коридора донеслось неуверенное:
— А… ректора к вам тоже вести?
Секунда молчания. Всего секунда. Все ждем: я — реакции Дастела, Пауль — команды, артефакт — меня, первокурсник — все того же Дастела, чего ждет Норт никому не ясно.
— Ректора? — угрожающе как-то переспросил глазасто-носатый.
Из-за двери совсем неуверенно донеслось:
— Ну… да.
— Какого ректора?! — заорал Норт, разворачиваясь и направляясь к двери.
— Готовьсь, — прошептала я умертвию, дергая юбку.
Дастел, у которого, похоже, абсолютный слух, совершил крутой разворот и уставился на меня с неприкрытым подозрением во взгляде. Улыбаюсь.
— Не понял, — встревожился Дастел.
— Так что с ректором? — донеслось из-за двери.
Улыбаюсь шире. Не знаю почему.
— Только не говори, что ты ректора сюда вызвала! — прошипел некромант.
Я подумала и ответила:
— Хорошо, не буду.
Наверное, прозвучало двусмысленно, в смысле Норт понял обратное.
— Дура! — прошипел он мне и рванул дверь.
— Пауль, — прошептала я не ему, — стол.
И тоже потопала к двери.
Несчастного бледного и дрожащего адепта первокурсника встретили мы оба. Хотя как сказать «встретили» — мы в дверях стояли, а он в коридоре дрожал.
— Где? — холодно спросил Норт.
— Вот именно — где? — добавила я.
Некроманты разом посмотрели на меня, я же бросила взгляд на стол — Пауль благополучно подменил булавки и теперь тенью покидал стол. Чудненько.
Повернувшись к Норту, с самой счастливой улыбкой я промурлыкала:
— Ну, я пойду, дорогой.
— Что? — не сообразил Дастел.
— Так быстро? — еще более изумился первокурсник.
— Да что затягивать. — Я ощутила, как по ноге побежали маленькие мохнатые лапки. — Раз-два и готово. Пока, носатик.
Это уже Дастелу, и самые счастливые мы с умертвием гордо удалились!
Очень гордо и нагло, нас даже не остановил никто. Но стоило завернуть за угол, как я приподняла юбку и скомандовала Паулю:
— Давай сюда, тебе держать нельзя.
Паучок послушно протянул булавку. Мое сердце пропустило удар!
Это была не та булавка!
— Вот Тьма! — не сдержавшись, выругалась я.
Смотрю на Пауля, тот грустно на меня. Задаю один-единственный вопрос:
— Как?
Умертвие в лицах продемонстрировало взбирание на стол, хватание артефакта, спотыкание, падение, хватание булавки… В общем, все ясно — Спотыкайка! В смысле Спотыкайка сработала, Пауль споткнулся, упал, выронив булавку, а подскочив, взял другую.
— Трижды Тьма, — прошипела я. — Залезай обратно.
Паучок покорно залез. Я отряхнула юбку распрямила спину и гордо направилась… обратно к Норту Дастелу!
Каблучки дробно стучали по доскам коридора, когда я радостно шагала обратно к некромантам. Некроманты встретили мое появление с теми же выражениями лиц, с которыми сопроводили мой же уход. Более того — судя по позам, в момент, когда я была за углом, они в его сторону шеи вытягивали. Теперь вытягивать необходимости не было.
— А вот и я! — объявила весело, проходя мимо Дастела.
Вообще верхом наглости было бы самой пойти и взять булавку, но вряд ли стоило делать это на глазах того, кто не чурался применять запретную магию. Так что проходить мимо я не стала, вернулась к Норту, встала рядом с ним и осведомилась:
— Так что у нас с ректором?
— У НАС? — тихо, но очень грозно переспросил Норт.
— У вас, — исправилась я.
Далее пауза, в течение которой Дастел внимательно смотрит на меня, затем тихий, едва слышный звон, какой издает тонкое упавшее железо, и очи у глазастого снова стали отдавать фиолетовым. В следующее мгновение с грацией, которой бы я никогда у живого не заподозрила, Дастел перетек в свою комнату. Я не отстала, хоть и двигалась не столь изящно, первокурсник последовать за нами не решился.
А вот в комнате нас ждало зрелище. Пауль, катившийся кубарем по полу, подскочил, молниеносно перебирая лапками, схватил одну из двух лежащих на полу булавок, сделал пару шажков. Остановился. Вернулся, швырнул булавку, схватил другую… споткнулся, удовлетворенно кивнул, и, спотыкаясь через каждый шаг, направился к двери… Точнее направлялся, пока нас не заметил. Заметил. Мееееедленно поднял голову, окидывая взглядом некроманта с ног до головы, пискнул, и свалился на пол лапками вверх, идеально демонстрируя упокоенную нежить. Разве что приоткрытый для наблюдения за обстановкой глаз красным поблескивал.
— Ой, умер, — поддерживая легенду, всплеснула руками я.
— Упокоился, — машинально поправил меня Норт.
А затем развернулся всем корпусом ко мне. Молча, но так требовательно и вопросительно.
Увы, в данных условиях мне оставалось лишь сделать ему единственное предложение:
— Раздеваться?
— Кому? — решил уточнить Дастел.
— Мне.
Первокурсник закрыл двери сам. С другой стороны. И оставил меня и маленькое умертвие наедине с монстром. Злым, жестоким и, кажется, уже находящимся на грани.
Ситуация вмиг перестала быть забавной. Впрочем, она изначально таковой не была, но сейчас…
— Не ожидал, что ты способна управлять умертвием без произнесения команд, — зло произнес Дастел. — Раздевайся.
Испуганно вздрогнула. Внезапно стало холодно, противно и страшно.
— Давай, ты же сама предложила, — прошипев некромант.
Затем подошел к двери, поглядывая на все еще притворяющегося мертвым Пауля, и открыл ее со словами:
— Крахено, эдаш!
Паучка как подбросило, а приземлился он на все лапки. И эти лапки, будто совершенно без желания умертвия, начали передвигаться к двери. Я растерянно смотрела на Пауля, тот все пытался обернуться и взглянуть на меня, но лапки несли его прочь… Вынесли. Дастел молча закрыл дверь. Затем задвинул засов. Две булавки остались лежать на полу.
— Поднимай сама, я эту гадость трогать не намерен! — сообщил мне Норт. — Нормальных целителей в корпусе нет, а лечить самого себя удовольствие не из приятных.
Я не шевельнулась. Не потому, что боялась прикоснуться к Спотыкайке — мне, как создателю, артефакт ничего не сделает, скорее по другой причине — Норт слишком умный, чересчур, я бы даже сказала, и если он про ногти знает, что ему стоит знать непреложное правило про непричинение вреда создателю?! А дальше… Дальше начнется то, из-за чего юных артефакторов держат на обучении двадцать один год и стараются не выпускать.
— Ну! — потребовал Дастел.
— Я… — нервно смотрю себе под ноги и сжимаю кулаки, — я не могу.
— Не можешь?! — Он издевался и даже не скрывал. — Подними эту дрянь, Каро!
От его рыка я сжалась, но не пошевелилась. Даже если ударит или побьет, это не так страшно. Это даже вовсе не страшно по сравнению с тем, что может произойти. Это вообще мелочи. А по сути, мне стоило бы пойти к ректору и во всем признаться самой. Действительно стоило бы, если бы не Гобби. Я должна попытаться его спасти, просто должна, я никогда не прощу себе, если не попытаюсь, я…
Дастел, осознав, что криком ничего не добьется, вдруг подошел, обхватил ладонями мое лицо, заставил запрокинуть голову, вот только я глаза сильно-сильно зажмурила, лишь бы его не видеть.
— Риа, — почему-то он начал шептать, а еще я его дыхание на лице ощущала, — маленькая заноза, Риа, у тебя ведь ногти до сих пор коротко острижены.
Сжала кулаки еще сильнее, в наивной попытке эти самые ногти спрятать.
— И если, — губы парня вдруг прикоснулись к моему носу, чмокнув в кончик, — насчет амулета Сирилла я точно знал, что такие выдаются всем адептам Академии прикладной магии, то Спотыкайку ты сделала сама, да, Риа? Ведь такие не продаются, и их не изучают по программе. Такие вещи делают сами адепты, самые талантливые адепты-прикладники, которые редкость даже среди артефакторов.
Амулеты выдавались адептам-платникам. Для тех, кто поступал на основе способностей, только артефакты знаменитого мага-защитника Сирилла. Но увы, это единственное, в чем проклятый некромант ошибался. Во всем остальном… лучше бы ошибался.
— Мне подарили, — все так же зажмурившись, прошипела я. — Просто подарили…
— Врешь, — выдохнул в губы Дастел. — Такие вещи не дарят, Каро. А учитывая, как ты одеваешься и абсолютное отсутствие украшений, денег на покупку подобного у тебя нет, маленькая.
Я распахнула глаза и посмотрела на некроманта. Мало что увидела, кроме глаз и носа, он слишком близко находился, склонившись надо мной. Почти целуя даже. Попыталась вырваться — нежно обнимающие меня ладони вмиг стали властными. Как же, как же, наш король тоже правит железной рукой в бархатной перчатке. Осознав, что даже отодвинуться не выходит, я окончательно пала духом, но только внутренне, а внешне решительно заявила:
— Дастел, Спотыкайку сделала не я. Поверь, на первом курсе такое не делают.
Угу, никто. Кроме меня. Потому что у остальных деньги есть и им незачем было ночами просиживать над подобными изделиями, а мне деньги очень нужны были, но просить у отчима — проще удавиться.
Некромант медленно отодвинулся, позволяя мне узреть коварную ухмылку на породистом лице. Такую очень коварную. И жестокую. Именно с таким вот выражением на лице мне и сделали предложение, от которых обычно не отказываются, но не в моем случае.
— Будешь моей девушкой.
Собственно, это и было предложение. У меня вдруг возникло чувство, что что-то где-то внутри умирает, образовывая пустоту. Слишком очевидным был подтекст данного предложения. Слишком понятным для меня стало и то, что я соглашусь. Вынуждена буду согласиться. Ради Гобби.
На миг закрыла глаза, сглотнула, а затем, вновь взглянув на некроманта, тихо спросила:
— Чего ты хочешь?!
Вновь склонившись к самым моим губам, Норт выдохнул:
— Тебя.
— Врешь! — прошипела я, в очередной раз попытавшись вырваться. Не вышло. Пришлось вернуться к разговору, находясь все в том же положении: — Конкретно, чего ты хочешь, Дастел? Честность приветствуется.
И меня поцеловали. Очень-очень нежно, ласково, играючи, чтобы вновь выдохнуть в губы:
— Тебя, Риа. Самого талантливого артефактора из всех, кого я когда-либо встречал.
Мне вдруг захотелось расплакаться. Просто пореветь, уткнувшись лицом в подушку. Или пойти в учебный склеп и посидеть с той милой мертвой леди, или… Но, сжав кулаки так, что ладоням стало больно, я сдержалась и холодно произнесла:
— Конкретнее, Дастел. Просто будь мужиком и скажи конкретно, чего ты хочешь.
И меня отпустили. С бессильной яростью я пронаблюдала за тем, как Дастел подходит к столу, открывает лежащую там книгу… на странице с закладкой открывает! Затем берет фолиант и указывая мне на схематичный рисунок, произносит наглое:
— Это.
Медленно, на негнущихся ногах я подошла, взяла книгу, вгляделась в рисунок, затем в описание. Откуда-то из груди, из глубины как-то, вырвался не то смех, не то судорожное рыдание. Не веря в происходящее, откровенно надеясь, что это шутка, я подняла голову и взглянула на некроманта. А он не шутил! Взгляд черных с фиолетовыми всполохами глаз выражал абсолютную решимость заполучить артефакт высшего порядка!
— Норт, — простонала я, — это невозможно!
И увидела жестокую усмешку. Весьма жестокую. Гримасами некромант не ограничился.
— У тебя нет выбора, Риа. Или я получаю согласие здесь и сейчас, или сдаю тебя даже не ректору — Министерству Магии. Мне имеет смысл сообщать, что там делают с магами, имевшими глупость изготавливать артефакты без лицензии, а? Спотыкайка — не амулет, Риа, это артефакт, куда как более могущественная вещица, не так ли?
Я промолчала. Доказать, что Спотыкайку изготовила я, не сможет никто, пока я не позову артефакт так, чтобы тот отразил мою ауру, так что проблема не в этом. Проблема в том, что проверяющие могут обнаружить артефакт Кхада, на котором как раз весь спектр излучения моей ауры, и отнять его. А у меня Гобби. И все же я попыталась, просто попыталась воззвать к разуму зарвавшегося адепта:
— Дастел, когда я говорю, что это невозможно — я не шучу, пойми. То, что ты хочешь, — развернула к нему книгу, — артефакт высшего порядка. Подобные изучают на последних курсах академии! У меня даже знаний таких нет!
В ответ прозвучало:
— Я предоставлю всю необходимую литературу. Часть уже доставили.
У меня руки опустились. Но сдаваться я не планировала:
— Это нужно учить, Дастел. И артефакт, — вновь указала на картинку, — на его изготовление уйдет месяц напряженной работы, это в случае, если я действительно смогу набрать нужную базу знаний. Месяц часов по семь-восемь работы ежедневно! А учитывая, что мне приходится догонять программу за первый курс и на втором учиться, у меня нет ни времени, ни сил, ни нужных материалов, ни знаний, ни помещения, чтобы всем этим заниматься. Я не могу, Дастел! Не-мо-гу! Это нереально!
У меня молча отобрали книгу, после чего вновь обняли, игнорируя решительное сопротивление, схватив за подбородок и заставив взглянуть в его глаза, некромант совершенно спокойно, убийственно СПОКОЙНО сообщил:
— С этого дня ты моя девушка. Встречаться будем официально, следовательно, ты получаешь пропуск в мужское общежитие. Душ и туалет у меня отдельные, так что возрадуйся улучшенным условиям проживания, детка. Жить будешь здесь, со мной. С преподами я договорюсь, и у тебя будут послабления по всем предметам. Закрыть ведомость за прошлый год также помогу и проблему с ректором возьму на себя. Заметь, Риа, одни сплошные выгоды. Так что место, время и знания я тебе обеспечу.
Значит, он уже все продумал. Абсолютно все. Что ж, талантливых артефакторов обычно запирают в высоких башнях и убивают, как только надобность отпадет, дабы не раскрывали секретов, так что в чем-то мне вроде как повезло. А если откровенно — это просто катастрофа! Полномасштабная, ужасающая и с последствиями. Я не могу согласиться! Точнее, согласиться могу, но не настолько наивна, чтобы не понять — сделаю ему один артефакт, он возжелает другой. Потом третий, четвертый и далее. Следовательно, какое бы решение я ни приняла, создать артефакт высшего порядка будет глупостью. Просто невероятной глупостью с моей стороны. И остается только одно — тянуть время!
— Я тебя выслушала, Норт, — мягко вырвалась из его объятий.
Отпустил.
— Теперь мои условия, — я прошла к столу, села, взяла книгу, еще раз просмотрела изображение. — Первое, я живу в своей комнате, а к тебе, — тяжелый вздох, при воспоминании о том, что я еще и артефакт для Гобби плету, — прихожу по ночам.
— На первое время можно и так, затем сама переехать захочешь, — некромант уселся напротив, закинув ногу на ногу и насмешливо глядя на меня.
— Не тешь себя надеждой, — зло ответила я. — Второе — я участвую в Мертвых играх.
Дастел заметно скривился. Нехотя начал:
— Риа, ты, конечно, моя девушка, но Эдвин…
— Я твой артефактор, Дастел! — оборвала я невнятные оправдания.
Внимательный взгляд, затем спокойное:
— Хорошо, ты участвуешь в Королевских Мертвых играх, проблему с недовольством Эдвина я решу. Ты довольна?
Более чем. Бездействие артефакта для Норта вскроется на играх — раз и навсегда отучится вести нечестную игру, у меня же будет достаточный заряд энергии, чтобы попытаться вернуть жизнь Гобби, а после… После будь что будет — это мой выбор, мне и по счетам платить.
— Кстати, надеюсь, ты понимаешь, что артефакт будет проверен моим специалистом? — словно невзначай поинтересовался Дастел.
А специалист, естественно, — мама. Что ж, три-четыре заряда я вложить смогу, после артефакт станет пустышкой. И вдруг мелькнула странная мысль — попытаться все же использовать мое весьма вредное белье, отобрать Спотыкайку и сделать вид, что ничего не было… Мысль мелькнула и пропала — малейшая проверка подтвердит наличие амулета на Гобби, а снять его сейчас с умертвия — значило бы лишить питания уже имеющиеся ожившие участки кожи. Мне придется согласиться и играть свою роль.
Сложив руки на груди, откинулась на спинку стула, шумно выдохнула.
— Я так понимаю, это согласие, — усмехнулся Дастел.
— Мразь! — вполне искренне произнесла я.
— Следи за выражениями, — рыкнул некромант.
— Выражения? — Я посмотрела в его черные глаза и мрачно произнесла: — Ты шантажируешь меня самым подлым образом, о каком контроле за выражениями может идти речь?
Скрипнув зубами, Дастел начал наставительно:
— И все же потрудись впредь…
— Вернусь ночью! — Я резко встала. — Мне потребуются учебники по Ювелирному Искусству с первого по десятый курс обучения, так как работать придется с платиной, а мне ее свойства толком не известны. Древоведение — второй-четвертый. И суп. Ночной, который энергетически заряженный. Приду в десять, твой посыльный должен ждать у двери с пропуском.
С этими словами я нагнулась, подхватила Спотыкайку, вторую булавку швырнула на стол перед некромантом, развернулась и вышла. Пауль ждал на стене над дверью и, судя по судорожному движению передними ножками, пытался совершить подкоп.
— Идем, — позвала я, протягивая руку.
Умертвие стремительно спрыгнуло и встревоженно заглянуло в глаза.
— Бывало и хуже. — Я улыбнулась сквозь слезы. — Бывало гораздо хуже.
Выходя из мужского общежития, прошла мимо бледного и явно ненавидящего меня адепта.
— Ректор не пришел! — обвинительно заявил первокурсник.
— А жаль, — грустно ответила я.
Парень, который явно хотел сказать еще что-то, умолк, и дискуссия была закончена.
Покинув корпус номер четыре, я некоторое время постояла, вздрагивая от холодного ветра и подставляя лицо падающим снежинкам, потом свернула в административный корпус, взяла воду и три стакана и потопала в учебный склеп.

Глава третья
СКЛЕП

Склеп встретил могильным холодом, одним сторожевым скелетом, с которым я, как и всегда, поздоровалась за руку, и десятком пауков, которые рванули во все стороны, когда Пауль с воинственным воплем помчался за ними. Спустившись по пятидесяти восьми ступеням, я свернула влево и прошла вниз по еще одной, более длинной, лестнице. Факелы вспыхивали по мере моего приближения, а стоило отойти — гасли. Где-то выло и гремело цепями поднятое, видимо к практикуму, умертвие, в отдалении слышались гулкие шаги…
Я остановилась перед поросшим мхом склепом с десятью гробами и тихо сказала:
— Добрый день.
Крышка четвертого справа гроба приподнялась, а после и вовсе сдвинулась. Моя мертвая леди села, посмотрела на меня пустыми глазницами.
— А это я, — сказала, чувствуя, что начинаю плакать. — К вам пришла… посидеть немножко.
Леди улыбнулась остатками некогда красивого рта и выбралась из гроба. Мы привычно устроились на холодной каменной скамье, я налила нам воды, а третий захваченный для Пауля стакан оставила пустым. Леди взяла свой, я свой. Сделали по глотку и обе уставились на композицию из семи гробов. Я догадываюсь, что на самом деле некроманты, как никто, ценят жизнь, ведь они имеют дело со смертью и ее подобием. Так вот даже мне, в моем нерадостном положении, становится понятно, что лучше так, чем… покрытые мхом гробы. Да, посещение склепов — это очень жизнеутверждающе.
— У меня проблемы, — тихо сказала я, чувствуя, что молчать не в силах.
Леди изобразила вежливое внимание.
— Я артефактор, — продолжила негромко, — об этом узнал Норт Дастел, вы его знаете?
Леди кивнула. Мне вдруг так приятно стало, что она слушает.
— Так вот он… — я тяжело вздохнула, — шантажирует. А самое отвратительное, что мне пришлось согласиться на его условия.
— Хххы! — вдруг произнесла леди, подавшись ко мне и отрицательно замотала головой.
Вот, даже умертвие против.
— У меня нет выхода, правда. — Я подавила стон. — Достаточно одного сообщения в Министерство Магии, и они начнут проверку. А у меня артефакт на Гобби, и я не могу его снять, потому что, кажется, есть возможность его оживить.
У леди едва стакан не выпал, но она его быстренько подхватила.
— Да это случайно получилось, — пустилась я в объяснения. — Мертвые игры, там масса энергии, а я только хотела, чтобы у Гобби нога восстановилась, ну кость, и получилось. Но помимо костей местами полностью восстановилась и ожила кожа.
Мне потрясенно внимали.
— Сама удивилась, ведь действовала по наитию, — призналась я леди. — А теперь мне нужно, крайне нужно попасть на Королевские Мертвые игры, там энергии будет больше, и если получится… если только получится…
Мне вспомнился Дастел, и то, что теперь все ночи я буду заниматься совсем иным артефактом, и у меня будет крайне мало времени на Гобби. А потом вдруг подумалось, что если Норт не дурак, а он доказал, что умный, то очень скоро они возьмутся обыскивать мою комнату, чтобы заполучить остальные артефакты вроде Спотыкайки. И ведь найдут.
— Они их точно найдут, — грустно повторила я.
Леди удивленно взглянула на меня.
— Артефакты, — тихо пояснила я. — Оставить их дома я не могла, там отчим. Закопать в землю также — магический поиск выявит быстро, их много, вот и хранила поближе к себе. О Тьма, теперь, когда Дастел знает, мне даже артефакты спрятать некуда, и их точно найдут.
Леди молча указала на свой гроб.
— К вам? — не поверила я.
Она кивнула.
— Спасибо! — искренне поблагодарила я. — Огромное спасибо.
Леди отсалютовала мне стаканом и сделала глоток. Я тоже. Одной проблемой стало меньше, а это уже хорошо.
— Значит, артефакты я спрячу у вас, — начала размышлять вслух, — свои конспекты, если можно, тоже. Правда, это ночью, сейчас холодно и заметить могут.
Моя собеседница кивнула.
И вдруг поднялась, величественно прошлась до соседнего с ней гроба, сдвинула крышку одной рукой, во второй все так же держала стакан, достала из гроба чью-то кость, вернулась ко мне и вновь села на скамью. А затем чуть подалась вперед и начала чертить на пыли, плотным слоем покрывшей пол. Квадратик, квадратик, квадратик и еще квадратик. Треугольник, рядом овал.
— Это план Некроса! — догадалась я.
Леди кивнула.
Затем нарисовала вход в подземелье.
— Учебный склеп.
Мне снова кивнули. И леди начала рисовать извилистую тропинку, ведущую напрямик от склепа до женского общежития.
— Путь? — изумилась я. — Но это же насквозь через административный корпус и зимний полигон.
Леди отставила кость, и показала движение ладонью под стакан.
— Подземный ход! — догадалась я.
Она кивнула.
Затем сделала еще глоток и протянула мне пустой стакан. Я взяла, допила и свою воду. И тогда леди поднялась, зашвырнула кость обратно в тот же гроб, и направилась вглубь склепа. Я осталась сидеть, пока она не поманила меня за собой.
— Пауль, вернешься в общежитие! — крикнула я, зная, что слух у нежити отменный и паучок меня точно расслышит.
Леди удивленно на меня посмотрела.
— Пауль, умертвие, его вчера Гобби моим артефактом из упокоения вызвал, — пояснила я.
Молчаливая леди рассеянно кивнула и повела меня за собой, несколько раз оглянувшись так, словно видит меня впервые.
Паучок догнал, едва мы спустились на уровень ниже, торопливо взобрался по платью вверх, добежал до плеча и там устроился. Довольный весь. И в паутине. Хотела сказать ему, чтобы почистился. Но монстрик напротив посильнее замотался, словно в плащ. И тут я поняла — он же теперь умертвие, и паутину плести не может, а, видимо, хочется…
— Не грусти, я научу тебя кружева плести, будет куда как краше, прочнее и разных цветов.
Пауль внимательно на меня посмотрел и скинул с себя все пыльные лохмотья, леди споткнулась, с трудом удержалась, но после бодренько пошла вперед.
Потайной ход обнаружился за могилой известного воина Харарда, захороненного лет четыреста назад. Воин, говорят, одним ударом убивал пятерых, впрочем, глядя на гроб, в это верилось — тот был в полтора раза длиннее обычного, а могучий меч, впаянный в камень крышки саркофага, действительно мог разом убить если не пятерых, то двоих точно. А вообще я первый раз на этом уровне, второй курс сюда пускают, никто не спорит, но только боевых некромантов.
И вот тут произошло невероятное — леди приблизилась к воину, наклонилась и прикоснулась губами к рукояти его меча… Скрип стены, посыпалась каменная крошка — и открылась ниша!
— Тайный ход — сделано с любовью, — потрясенно пробормотала я.
Леди мне улыбнулась и указала рукой на вход.
— Спасибо, — искренне поблагодарила я.
И бесстрашно отправилась в черную зияющую мглу провала. Возможно, стоило бы спросить у леди хоть как потом открыть дверь, но я почему-то ей доверилась полностью.
Мое доверие значительно поколебалось, едва стена вновь сомкнулась за моей спиной. И стало темно. Неотвратимо, жутко и тихо.
Удар сердца, еще удар… и я задержала вздох.
Свет неожиданно появился отовсюду. Вспыхнул яркими пентаграммами, символами призыва, знаками привязки. Как зачарованная, я стояла, потрясенно оглядываясь. Никогда не видела ничего подобного. А главное — я теперь четко видела, куда идти, и шла — уверенная, что дойду. Шла беспрестанно оглядываясь, поражаясь увиденному и слишком поздно осознав — здесь не было паутины! А значит, здесь кто-то ходил!
Но поняла я это действительно поздно, когда даже поворачиваться и бежать назад уже не было смысла — потому что из-за угла на меня неожиданно налетел стремительно шагающий некромант в черной мантии!
Стукнувшись носом о его грудь, я отпрянула и едва не заорала, но тут мужчина произнес потрясенное:
— Адептка Каро?
Голос был мне знаком. Лица под капюшоном видно не было, но вот голос…
— Адептка Каро! — уже ничуть не потрясенно, а очень даже гневно заорал некромант.
И вот по воплю я его сразу узнала!
— О Тьма, ректор… — пробормотала я, делая шаг назад.
Лорд Гаэр-аш скинул капюшон и воззрился на меня, явно требуя объяснений. Причем взгляд его от моего лица метнулся к бутылке с водой… взгляд посуровел, губы поджались, и судя по всему, ректор принял воду за что-то иное и весьма горячительное.
— Адептка Каро, — не произнес — прошипел он, — что вы здесь делаете?
Перед глазами вспыхнуло одно из категорических нельзя: «Запрещено распивать спиртное вне установленных уставом Некроса мест и категорически запрещено употреблять алкоголь в склепах, подземельях и населенных нежитью лесах!» А значит, кое-кто, а именно я, в данный момент имеет все шансы быть исключенной из Академии некромантии…
С перепугу меня понесло!
— Лорд Гаэр-аш, а я вас разыскиваю, — заверила его я, — уже час как!
Один из самых опасных некромантов нехорошо прищурился, затем медленно поднял левую руку, сдвинул рукав, взглянул на часы, затем еще более выразительно на меня. Видимо, намекает, что еще совсем не восемь утра…
— Вы просили с утра, — пробормотала я.
— Я не предполагал, что вы станете разыскивать меня с шести, — ядовито произнес ректор.
Сияющая улыбка была ему ответом. Надеюсь, выглядело красноречиво.
Надеялась зря.
— Что вы здесь делаете, Каро? — потребовал ответа лорд Гаэр-аш.
Испуганно сглотнула под его злым взглядом.
— Отвечайте немедленно! — вокруг некроманта вспыхнуло темно-фиолетовое свечение.
Видимо, озверевший от моей наглости ректор решил применить одно из подвластных ему плетений истины. Жутко? Очень! Проблемы?! Еще какие! А Пауль, он дрожит на стене, притворяясь обычным пауком, и я его понимаю — ректор страшный!
И тут я поняла, насколько все плохо — мое белье. Я пробыла в нем слишком долго, и голова внезапно начала кружиться. Слишком неожиданно. Настолько, что связь с реальностью я утратила вмиг!

* * *

Холодно. Очень-очень холодно. Меня не просто морозило, меня трясло от холода.
— Каро! — окрик — и, взяв за плечи, кто-то ощутимо встряхнул меня.
Белье. Нужно срочно снять белье. Немедленно. Хотелось бы еще понять, с какой стати такая столь стремительная активация? Нетипично даже для этой вредоносной конструкции…
— Каро, вернитесь в чувства!
Так, попытаемся сопоставить — белье на мне, это так, плетения направлены во вне, а не замкнуты в пределах моей ауры, в чем причина? Нет, вот в чем может быть причина? Я его лет с пятнадцати надевала и в обморок не падала, так в чем причина?
— Риа, — меня осторожно похлопали по щеке. — Риа, вы меня слышите?
Белье нужно снимать немедленно. С другой стороны, сбой в моих конструкциях — нонсенс. А может быть…
— Риа!
— Не кричите, пожалуйста, я думаю, — попросила шепотом.
И попыталась расслабиться.
Странно, что удерживающая меня конструкция вдруг уподобилась по комфортности железным прутьям, но ничто не может отвлечь артефактора от поиска причины сбоя произведенного собственноручно амулета. И я мысленно пробежалась по всем схемам плетения, по собственной ауре, по воспоминаниям о предобморочных событиях. И тут все поняла!
— Знаете, Каро, это наглость! — прошипел ректор.
И меня окутало восстанавливающее плетение. Фатальная ошибка! Обморок был столь же стремителен, как и первый, разве что еще и в голове зазвенело.

* * *

Дико раскалывается голова. Где-то в висках настойчиво и тревожно стучит молоточек, требуя прийти в себя и что-то сделать… Что? Мне холодно, хотя ощущение, будто укутана. Медленно открываю глаза, не хочется, и тусклый свет словно энергия по нервам, но открываю… Темный потолок сверкает символами и пентаграммами… Поворачиваю голову — стены сверкают тоже, но проблема не в этом — кажется, я вишу в воздухе! Надо мной проводят ритуал призвания духа? В ужасе поворачиваю голову направо — вижу плечо и шею. Воспоминания нахлынули разом, и я поняла страшное — лорд Гаэр-аш держит меня на руках.
— Что это? — прозвучал его вопрос. — Вы проводили ритуал и присвоили себе память кого-то из умерших адептов? Или это особое заклинание типа «Халява»? Каро, что вы с собой сотворили такого, что исцеляющая магия едва не отправила вас в склеп, но уже отнюдь не на прогулку?!
Магия целителей! Мое белье неадекватно реагирует на магию целительства, потому что является в сущности ее полным антиподом.
— Пожалуйста, не надо больше… — срывающимся шепотом попросила я.
— Магии? — уточнил ректор.
Я кивнула.
— Хорошо, — неожиданно спокойно согласился лорд Гаэр-аш, — вы стоять сможете?
— Да, конечно, — поспешно ответила я.
Вероятно, слишком поспешно, потому что взгляд некроманта стал каким-то… насмешливым. Но, проявляя удивительную выдержку, меня аккуратно поставили на ноги, и лишь тогда я осознала очевидное — плащ ректора находился на мне. Точнее я была закутана в него как в покрывало.
— Вы дрожали, — пояснил случившееся лорд Гаэр-аш.
— С-спасибо за заботу, — пробормотала я.
Ноги на соприкосновение с землей отреагировали слабостью. Подкосились, в общем. Чтобы не свалиться, вцепилась в рубашку ректора. Ректор выдержал даже такое с достоинством, рубашка затрещала по швам, что было обидно — не настолько я толстая!
— Адептка Каро, — меня придержали, видимо во имя спасения целостности рубашки, — может, вам лучше сесть?
— И испачкать ваш плащ? Вы же меня потом из мести упокоите, — выдала я, прежде чем поняла, что произнесла это вслух.
В подземелье стало тихо.
— Стоять можете? — холодно вопросил лорд Гаэр-аш.
Стыдно так. Стараясь глубоко дышать, я постояла несколько мгновений, все так же цепляясь за ректора, после опустила руки. Я теперь не держалась, но если бы не поддержка ректора — свалилась бы точно. Осторожно подняла голову, почти запрокинула и тихо попросила:
— Простите.
— Нарушения правил Некроса рассматриваются в административном порядке, — ледяным тоном сообщили мне.
— Это я понимаю, — даже кивнула, — простите за то, что обидела.
На суровом лице лорда Гаэр-аша промелькнула тень смертельной усталости, и уже с некоторым теплом в голосе, он произнес:
— Вы не со зла, я понимаю.
Голова кружилась, и потому ректор сначала убрал одну руку… а потом во вторую вцепилась я. Мне почему-то казалось, что стоит убрать эту тяжелую ладонь с плеча и я рухну на пол.
— Адептка, вас не тошнит? — задал неожиданный вопрос лорд Гаэр-аш.
Прислушалась к себе, отрицательно покачала головой и пробормотала:
— Только слабость.
— Быть может, мы сходим к целителям и…
— Нет! — заорала я.
Смутилась, пробормотала «простите» и добавила:
— Только после того, как я белье сниму.
Меня молча прислонили к стене, убедились, что стою ровно, и, сложив обе руки на груди, воззрились очень внимательно.
Тьма, что я несу?!
— Простите, — я смотрела куда угодно, только не на ректора, — я… я имела ввиду «переоденусь».
Ректор неожиданно присел, поднял упавшую, видимо в момент обморока, бутылку, вытащил пробку, принюхался. У меня сердце почему-то екнуло. А лорд Гаэр-аш сделав еще один вдох, поднял взгляд на стоящую у стены меня.
— Не спирт, — пробормотала я.
— И даже не магия, — добавил ректор, продолжая рассматривать меня, все так же сидя практически у моих ног.
Мне захотелось упасть в обморок.
— Знаете, мне пора. — Я осторожно, по стеночке, сделала шаг назад, причем почему-то по направлению к склепу.
— Вы спешите? — Лорд Гаэр-аш поднялся. — До занятий еще час, адептка.
— Да, — мне стало окончательно не по себе, — но мне еще нужно к ректору и… — Что я несу? Сколько можно так позориться?!
Некромант странно улыбнулся, не отрывая от меня взгляда. Затем, видимо чтобы подчеркнуть, какая я дура, добавил:
— Вы уже имеете честь беседовать с ректором, адептка Каро.
Интересно, в правилах хоть где-нибудь говорится хоть что-то про то, что при ректоре запрещается изображать обморок? Вроде не видела. Виновато улыбнувшись лорду, осторожно спросила:
— А можно я уже… пойду?
Ректор не ответил, задав свой и весьма непростой вопрос:
— Вам известно, для каких ритуалов применяется вода, адептка?
Обморок! Нужно срочно падать в обморок, нужно…
— Стоп, мы же не на экзамене! — пробормотала я. И сразу стало легче, я даже выдохнула, не скрывая облегчения и нервно ответила: — Нет, лорд Гаэр-аш, не знаю. А по какому предмету у меня это спросят?
Вместо ответа лорд задумчиво резюмировал:
— Вы не занимались запрещенными ритуалами, здесь что-то иное.
Я в этот миг отвлеклась — по стене очень медленно полз Пауль. Медленно, уподобившись чуть ли не улитке, и полз он мимо ректора, видимо опасаясь привлечь его внимание.
— Что там? — среагировал на отсутствие моего внимания некромант.
— Ничего! — Я мило улыбнулась и все свое внимание теперь уделила ректору.
Но лорд Гаэр-аш повернулся и вгляделся в стену. Пауль не дышал. Не то чтобы он раньше дышал, но сейчас он не дышал, в смысле не двигался. Я даже потеряла из виду это мохнатое подобие улитки, в смысле он черный, стены тоже местами черные, в одном таком местечке он и спрятался… И все бы обошлось, не смотри ректор сейчас на это самое место, а Пауль не решись приоткрыть глаз, чтобы оценить обстановку! Два серо-дымчатых и один красный глаза встретились взглядами. Красный мгновенно закрылся. И сделал вид, что его тут вообще никогда не существовало. Серодымчатая пара глаз в фарсе участвовать отказалась и себе определенно доверяла, а потому у ректора не возникло сомнений, что он что-то видел. Над ладонью лорда Гаэр-аша заискрилось сияние боевого плетения.
— Это мое! — решительно заявила я.
Ректор медленно повернулся и с нескрываемым сарказмом произнес:
— Только не говорите, что белье.
— Нет, белье на мне, — искренне заверила я. — Пауль, или беги, или иди сюда, меня магией атаковать точно не будут, на мне мантия.
— И вы полагаете, она вас защитит? — поинтересовался лорд Гаэр-аш.
— Нет, — я осторожно шагнула подальше от ректора, — но мантия ваша, и вы вряд ли захотите ее испортить. Пауль, иди ко мне.
На мой выпад некромант ответил чуть насмешливым:
— Адептка Каро, если это действительно ваша нежить, вы должны знать, что необходимо сначала произнести ключ подчинения и только после приказ. Иначе на повиновение рассчитывать глупо, а также вам следует знать…
Мое умертвие тенью метнулось по полу, взобралось по ткани на плечо и уселось там, заметно дрожа. Виновато улыбнулась ректору, оборвавшему самого себя на полуслове. Улыбнулась еще виноватее, едва лорд Гаэр-аш сжал челюсти. Поняла, что не хочу возвращать его мантию — с ней хоть какая-то надежда остаться в живых.
— Лорд Гаэр-аш, нам уже правда пора, — еще пару шагов, — а мантию… — еще шага четыре, — я на выходе оставлю.
И я развернулась, чтобы сбежать самым позорным образом, но в этот миг у ректора закончилась оторопь, и в подземелье прогрохотало:
— Адептка Каро!
Я в беге не сравнюсь с боевым умертвием, но вот самое обычное перегнала бы сейчас с успехом. Даже два раза. А может, и два с половиной, потому что к концу тоннеля у меня уже заходилось сердце, и дыхание совсем сбилось. Но не это представляло собой безрадостное открытие, а совсем даже отсутствие такового — тоннель оказался заперт. Я пробежала через весь и уткнулась в тупик, на котором имелся один сверкающий символ, но вот что с ним делать, я понятия не имела! Я застряла!
— Ой, Тьма… — простонала я, чувствуя, что забег обратно я не вынесу, и ректор опять же.
— Уиии, — пропищал Пауль.
— Да, как-то плохо день начался, — я прижалась лбом к стене, — очень плохо.
— И иа и уа ии.
— Да, наверное, ты прав, зря мы сюда пришли.
— Уи, — тяжело вздохнул Пауль.
Что делать? Что делать? Что делать? Я была готова биться лбом о стенку, и если честно, повернуть назад уже тоже была готова. Но тут позади прозвучало:
— Я так полагаю, вы направлялись в женское общежитие.
И головой о стену я все-таки треснулась. Было больно.
— Пытаетесь сымитировать обморок? — холодно поинтересовался лорд Гаэр-аш.
Я промолчала.
— Пытаетесь провести лоботомию в полевых условиях? — вот теперь стало ясно, что надо мной откровенно издеваются.
Почувствовала себя как на экзамене у вредного мастера — он задает издевательские вопросы, а ты понятия не имеешь, что ответить. И чувствуешь себя деревом: или дубом, или осиной — уже без разницы. Но неприятно очень.
— Каро, — в голосе ректора снова появилась усталость, — кто вам показал вход в Вены Некроса?
У тоннеля даже название есть? Но не это сейчас важно. Осторожно повернулась, виновато посмотрела на некроманта. Лорд Гаэр-аш стоял в трех шагах от меня, скрестив руки на груди и широко, по-хозяйски как-то, расставив ноги. Ощущение такое появилось, будто я в его личные владения вторглась. Хозяйские.
— Так кто? — требовательно повторил вопрос ректор.
Пауль, кстати, уже успел спрятаться — под юбку опять залез. А мне пришлось признаваться:
— Умертвие.
Наверное, я слишком тихо сказала, но ректор расслышал.
— Адептка, — он неодобрительно покачал головой, — при всем моем удивлении вашими взаимоотношениями с трусливым паучком…
Пауль неожиданно вылез из-под моей юбки, встал передо мной и зашипел на некроманта.
— Хорошо, с не особо трусливым, — принял во внимание демарш ректор. — Так вот, при всем моем удивлении, должен сообщить — ни один из ритуалов с водой не позволяет допрашивать кости умерших.
Настал мой черед удивляться, и я осторожно переспросила:
— Допрашивать кости?
Лично мне даже представить подобное жутко.
— Не кости, — правильно понял мое удивление лорд Гаэр-аш.
Мы помолчали. Мне становилось все хуже, уже ощутимо морозило, не помогала даже мантия, Пауль в нерешительности все так же стоял рядом и бросал на меня тревожные взгляды, а главный некромант Некроса и вовсе глаз не сводил. Я пошатнулась. Положение становилось критическим — третий обморок уже фатально, потому что меня точно отправят к целителям, а те добьют из самых лучших побуждений. И ведь никому ничего не скажешь. И не объяснишь. И сами не поймут: черный шелк — особый материал, позволяющий скрыть от магического поиска очень многое, в том числе и особые свойства сплетенного из него артефакта.
— Адептка, — медленно начал ректор, — вы свернули не там.
— Правда? — искренне удивилась я. — Мне нужно вернуться назад?
Лорд Гаэр-аш молча протянул руку. Мне.
В последний раз, когда мне вот так протянули руку и повели за собой, все кончилось плохо. Очень-очень плохо. Но в данный момент я была вынуждена согласиться, в любом случае выносить меня придется ректору, потому что становится только хуже.
Я сделала шаг, еще, Пауль догадливо забрался на плечо, а я подошла и вложила дрожащие холодные пальцы в ладонь ректора. И все изменилось!
Тоннель, который только что был монолитным и прямым, вдруг обзавелся сетью прозрачных ходов, переходов, ответвлений, а там, под нами, медленно билось сердце! Огромное, синее, неживое, но билось! Сердце! А мы стояли в одной из прозрачных трубок, и я вдруг поняла, что все эти знаки и стены, они реально существуют, но они огромны, а мы маленькие в маленькой прозрачной трубочке.
— Вены Некроса, — повторил лорд Гаэр-аш абсолютно мне непонятное. — Одна из тайн Некроса, адептка Каро, и я не рекомендую о ней распространяться. Идемте.
Сердце Некроса! Нет, я отчетливо расслышала про вены, но видела же я Сердце Некроса. Мертвое, но бьющееся! Сердце нежити!
— Адептка, — окрикнул лорд Гаэр-аш.
Я оторвалась от созерцания чуда и прямо спросила:
— А кто это создал? Кто? Это же невероятно, это…
Продемонстрировав полнейшее нежелание отвечать на мой вопрос, ректор повел меня за собой, всего шагов на двадцать, после чего мы неожиданно оказались в тоннеле. Том же самом. Абсолютно, разве что на стене какой-то другой символ сиял. Некромант отпустил меня, протянул ладонь к знаку, и тот запылал фиолетовым светом. Стена содрогнулась и проход открылся. В совершенном недоумении я узнала кладовую в женском общежитии, и шагнула туда, не веря своим глазам.
— Мантию верните, — прозвучало мне вслед. — Впрочем, если вы считаете, что лишь она способна сохранить жизнь вам и подобие жизни вашему умертвию, можете оставить. Но учтите, объяснять куратору, откуда у вас ректорская мантия, будете самостоятельно.
Мгновенно все сняла. Обернулась, протянула лорду с искренним «спасибо». В ответ меня одарили насмешливым взглядом и ледяным:
— После лекций жду вас у себя в кабинете. Вам придется о многом рассказать, адептка Каро. Трупов.
И стена, причем не просто стена, а стена, на которой вешалка прибита и там мантии висят, вновь оказалась там, где стояла.
Некоторое время я продолжала взирать на стену, а затем в глазах потемнело. Пришлось, выбросить все из головы и поспешить в комнату. Мантию я начала расстегивать на ходу и сорвала с себя, едва вбежала в комнату. Двери закрыл встревоженный Гобби, Пауль подхватил мантию и повесил на вешалку, а я дрожащими пальцами расстегивала платье. Белье сняла, прикрывшись дверцей шкафа, потом замоталась в полотенце и рухнула на кровать. Просто рухнула.
— Ыыы! — Гобби подошел, помог лечь, укрыл одеялом, сел на край постели.
Пауль забрался с другой стороны. Я провалилась в сон.

Глава четвертая
ОЧЕНЬ ПЛОХОЙ ДЕНЬ

Гобби разбудил меня через час. Тряс за плечо, пока не проснулась, потом вручил чашку травяного чая. Видимо, Пауль мой разговор с мертвой леди слышал, потому что в момент, когда я наконец открыла глаза, паучок зашивал матрас, одной лапкой запихивая в него артефакты и учебники, двумя придерживая, тремя орудуя иглой. Выглядело завораживающе, а главное, следа после манипуляций нежити никаких. Такое ощущение, что он ткань не сшивал, а возвращал ей целостность.
— Пауль, цены тебе нет, — серьезно заметила я.
Нежить ускорилась. Вот, доброе слово и мертвым приятно.
Пью чай. Паук зашивает, Гобби собирает мою сумку, сверяясь с расписанием. Приятно, очень-очень.
Неожиданно кто-то поскреб в дверь. Пауль, бросив все, включая иголку и посыпавшиеся из матраса артефакты, рванул к двери и заплясал. Гобби подошел, приоткрыл. В комнату юркнула тарелка, накрытая другой тарелкой. Удивленно пронаблюдала за тем, как данное приспособление пробежало по полу, взобралось на кровать и бухнулось мне на колени. Довольная собой саламандра подмигнула мне и принялась строить глазки Паулю. Нежить цвел и смущался.
— Это мне? — догадалась я насчет тарелочной композиции.
Огненная ящерка изящно обернулась, кивнула и вдруг юркнула ко мне. Тарелка вмиг ощутимо нагрелась. Уже догадываясь, что это мой завтрак, открыла верхнюю крышку — там было две тарелки. На верхней имелся бутерброд из поджаренного хлеба с сыром, во второй — уже горячая каша. Саламандра остановилась, удовлетворенно кивнула и с чувством выполненного долга медленной игривой походкой прошлась по постели, соскользнула вниз, затем, виляя хвостиком, прошла мимо Пауля, и, когда проходила, игривый хвостик скользнул по паучьей мордочке. Гобби открыл дверь, мое «Спасибо» полетело вслед, Пауль брякнулся на пол, видимо из-за вмиг ослабевших ножек. Хитрая мордочка саламандры стремительно заглянула, ящерка хмыкнула, явно довольная произведенным эффектом, и ушла. Гордая и довольная очень, с видом: «Вот что бы вы без меня делали».
Лично я бы без нее точно не стала бы думать про ложку. А так вообще каша есть, ложки нет. Пришлось выкручиваться и зачерпывать кашку бутербродом с сыром. Между прочим, вкусно, но кажется у Гобби, помимо знаний о структурировании информации, еще и сведения в этикете имеются, потому как смотрел нежить неодобрительно.
— Ложки нет, — сообщила я очевидное.
Гобби скорбно вздохнул. То есть он очевидно не мог дышать, но вздохнул. Скорбно.
А потом прозвенел звонок.
Я подскочила и, жуя на ходу, метнулась к шкафу, бросив тарелки на прикроватный столик. Одевалась впопыхах и дожевывая. Обуваясь, прыгала, потому как одна нога засовывалась в туфлю, вторую я запихивала в чулок. Вид был тот еще.
— Все, я на лекции, — крикнула нежитям, выбегая в коридор.
Выбежала, застегивая платье, остановилась. Чего-то не хватало. Из комнаты вышел Гобби, протянул мантию и плащ.
— Спасибо, — поблагодарила, все так же застегиваясь.
Гобби переждал, пока заберу все, и даже помахал на прощание.
Я помчалась, на ходу приглаживая волосы.

* * *

Первая пара была — мертвое право. Вел профессор Занаш — типичный женоненавистнический некромант, от которого стонали все, но девушки почему-то больше. Последних, я про девушек, у нас в группе насчитывалось семь, это без меня, со мной восемь. Так вот он нас всех ненавидел, но меня почему-то больше.
Я влетела в эпический момент — лекция уже началась.
И потому, когда я с расческой в зубах и заплетающая на ходу волосы ворвалась в аудиторию, меня приветствовала гробовая тишина и злорадное: «Трупов, адептка Каро». Очень злорадное. Я бросила косу в полусплетенном состоянии, вытащила расческу из зубов, сунула ее в рюкзак. Затем достала черные перчатки, натянула, поправила черный кружевной воротник, у парней шелковые, а вот у нас кружево, приняла благообразно-неживой вид и вежливо забубнила:
— Уважаемый профессор Занаш, прошу простить мне великодушно сие опоздание, во имя будущих успехов и заслуг, кои непременно случатся в жизни моей беспутной, ежели я, милостью Тьмы, одумаюсь и приступлю к обучению со смирением и рвением, достойным великого звания некроманта.
Естественно, я это не сама придумала, это стандартное издевательство, коего неукоснительно требует Занаш. Произнесено было с почтением и пиететом, а потому мне величественно кивнули и даже снизошли до не особо обидного:
— Ступай на место, растрепанная ошибка мироздания.
Да, Занаш сегодня на удивление милостив, даже не ожидала.
Поклонившись, я поторопилась к своему месту, замечая настороженные и заинтересованные взгляды отовсюду. Думала, уже со мной что-то не так, но вовремя вспомнила свое триумфальное участие в Мертвых играх и поняла — отныне спокойное местечко аутсайдера группы мне больше не светит.
— Итак, возвращаемся к теме данной лекции, — начал профессор.
Я быстренько села, достала учебник, конспекты, карандаши. Это поначалу все на меня с насмешкой посматривали, едва вместо пера в моих пальцах карандаш появился, а потом, когда у них то чернила вытекут, то чернильница опрокинется, улыбалась уже я. Итог — все с карандашами, никто не улыбается.
Профессор же начал нудно зачитывать:
— Кардинальное реформирование экономического и социального строя королевства в качестве одного из неизбежных следствий привело к изменениям в сфере мертвого права. Восстановление частнонежитинско-правовых начал и переход к принципиальному делению всей правовой сферы на мертвоправовую и общеправовую привели к тому, что место конфигурации соподчиненных отраслей заняла новая их система, основанная на равенстве частнонежитинского подхода. В этой системе соподчиненные сферы права поглощают множество отдельных правовых отраслей и, несомненно, включают в себя все сферы прав и свобод.
Кто-то что-то понял? Как и всегда, я нет. Мне придется после лекций повторно прочесть параграф, разбить для себя информацию по группам и зубрить, зубрить, зубрить. Да, второе полугодие я сдала с наивысшими оценками в группе, но как выяснилось — это была подстава. Значит, теперь работать придется втрое больше. Продолжая писать на автомате, заглянула в расписание. Так, две пары мертвого права, перерыв, пара политологии, зарубежное мертвое право, общая теория государства и права две пары. Ужасный день. И таких ужасных дней еще пять лет впереди. Подавив тяжелый вздох, продолжила конспектировать. Начитка у Занаша еще ничего, вот Олбрайт бормочет так, что понимаешь через слово, а нормальных учебников по зарубежке нету.

К концу второй пары у меня болела голова и страдало самоуважение. Нет, профессор тут был ни при чем, дело во мне — неприятно чувствовать себя тупым горным троллем. Очень неприятно. И по ощущениям — голова каменная, в горле пересохло, чувствую себя как побитая собачка. И холодно, в смысле морозит. Ничего удивительного, что поднявшись со всеми, дабы проводить профессора, я рухнула обратно, понимая, что ни на какой перерыв не выйду, тут полежу, в смысле посижу. Потом как-то сами собой сложились руки, и я уронила голову поверх них.
А потом почему-то пришла мертвая леди и вела у нас лекцию, причем у нее был очень басовитый низкий голос, а я еще удивлялась, откуда в таком тоненьком теле такая рокочущая мощь. А потом леди подошла, погладила по голове и ласково сказала:
— Спите, адептка, спите… пока можете. Вы у меня зачет раза с сорокового сдадите, и на сон времени не останется.
Я вздрогнула, открыла глаза и поняла, что давно идет лекция, наши хихикают, а надо мной стоит профессор Иллинар, у которого в потомках вроде как имелись эльфы, но вот они если и были, то очень злые, и передали потомку исключительно это качество.
— Ой Тьма… — простонала я.
— Как спалось? — поинтересовался профессор, который действительно, оказывается, меня по головке гладил. — Что снилось? Полагаю — мертвая леди, у которой удивительно низкий мужской голос, да?
— Что?! — перепугалась я.
— Вы, адептка Каро, — усмешка на тонких губах, — мало того, что дрыхли на моей паре, так еще рискнули выразить искреннее удивление несоответствием строения моего тонкого тела и размером диафрагмы, выдающей мужской баритон.
Мне казалось, я сейчас со стыда просто сгорю. Даже в жар кинуло.
— Простите, — едва слышно пролепетала я.
Рука профессора в очередной раз издевательски прошлась по волосам, и Иллинар вернулся к лекции. Политология — более-менее интересно, обычно один из моих любимых здесь предметов. Растерев лицо ладонями, я открыла нужный конспект и присоединилась к группе. Теперь достанут насмешками, особенно Вилар. Уверена, к концу занятий о случившемся будут знать все девчонки, естественно, остальные также. Вот Тьма.
После политологии пришлось собираться — кабинет зарубежного мертвого права находился двумя этажами выше и в соседнем корпусе. И вот едва препод вышел, сразу же началось.
— Каро, и часто тебе мертвые леди снятся? — Вилар не могла не подколоть.
— С тех пор как Дастелу дорогу перешла, — вставил Нурас. — Странно, что Норт еще не прикопал ее где-нибудь.
— Эй, Каро, что, ночь бурная? Слышал, ты со своим умертвием развлекаешься? — еще кто-то сзади.
Не знаю, кто именно, я не оборачивалась. Бывают неудачные дни, а этот просто… самый неудачный. Побросала все в рюкзак, перекинула за спину, не глядя ни на кого, молча вышла из аудитории. Что поделаешь — некроманты. Они просто такие — ищут слабого и давай на его фоне доказывать всем собственное превосходство. Это не повод обижаться, это повод посочувствовать. У артефакторов иначе — да, у нас есть зависть, как у всяких творцов, но, по сути, в группе всегда была доброжелательная светлая атмосфера, не то что у этих.
Я вышла в коридор. В Некросе по коридорам никто не бегает, да и шума обычного не слышно — толпы бледных адептов подобны зомби, по крайней мере ходят молча и нередко даже не улыбаются.
Но тут одна рожа из сонма бледных все-таки выделилась. Улыбкой. Зловещей очень. Я так и замерла, узрев это уникальное явление обозленного монстра, и даже не сразу сообразила, что монстр направлялся ко мне! С улыбкой! Зловещей! Переведя взгляд с его оскала чуть выше, я поняла, что это хуже, чем умертвие, потому что ко мне направлялся носатый!
Сначала стало нехорошо. Затем вспомнилось мое требование Дастелу и его ответ про то, что он согласен, то есть таки да, я участвую в Мертвых играх в его команде. А если там есть я, следовательно, носатый вылетает… И вероятно, некроманту об этом уже сообщили.
— Трупов, Каро. — Адепт налетел на меня, и как-то внезапно оказалось, что я стою между ним и стеной и они оба твердые и давят. — Как дела? Как настроение? Как состояние подлой душонки?
Почему, когда все совсем плохо, неожиданно — раз, и становится еще хуже? Я смотрела на некроманта и даже не знала, что ему сказать и стоит ли говорить. По-моему, он прекрасно справлялся и сам…
— Ты к нему под утро заявилась, да, побродяжка? — Подрагивающие от ярости пальцы ухватили мой подбородок и, едва ли не выворачивая шею, вынудили запрокинуть голову. — Что молчишь, побродяжка? — прошипел он, чуть ли не плюясь ядом. — Думаешь, раз под Нортом выпендрилась, тройничок тебе уже не светит? Так я подожду, пока Дастел наиграется, и устрою тебе встречу века!
Из всего его полусвязного рычания в мое лицо я сделала два вывода — Дастел с ним действительно поговорил и… ничего мне носатый не сделает. Он и сейчас держал больно, но аккуратно, чтобы следов не осталось. И не орал — шипел, значит, ничего страшного и остается только перетерпеть.
— Отвечай, недоразумение! — требовал некромант. — Что, язык со страху проглотила?!
Я не знала, что ему ответить. Просто не знала. Да и смысла не видела. Вспомнила вчерашний вечер, похожую ситуацию с Дастелом, подумала о том, как не хватает того толстенного, окованного железом фолианта. Грустно. Сейчас «Правила» бы мне не помешали.
И вдруг что-то случилось! Что-то маленькое и неуловимое!
И носатый некромант содрогнулся. В следующее мгновение выпустил меня и отступил в сторону, в ужасе глядя округлившимися глазами. Глядя на меня. Я на него тоже смотрела, а чувствовала маленькие лапки на своей ноге. В следующее мгновение раздался вопль:
— Ты меня ужалила!
Бледные подражания умертвиям посмотрели на носатого с нескрываемым удивлением. Затем одна из черноволосых адепток вопросила:
— Эдвин, дорогой, ты от приблудной чем-то заразился?
— Угу, мозгами, — пробурчала я.
Девица окинула меня внимательным взглядом и улыбнулась коварно. Все ясно — в общежитии меня убьют, скорее всего в душевой, там кровь смывать легче. Но все это утратило смысл в следующее мгновение, потому что носатый некромант, все с такими же огромными глазами, повалился на пол, имитируя раннюю и преждевременную смерть.
Переходы третьего корпуса Некроса заполнил отчаянный женский визг. И если бы один. Носатый валялся на полу, изображая павшего героя, а эти визжали на высокой ноте так, что голова раскалывалась.
— Да хватит орать! — крикнула я. — Вы что, трупы никогда не видели?!
Стоит ли удивляться, что всего через десять минут я стояла в кабинете ректора, и не одна — два целителя уложили бессознательного носатого на кресло, сложили руки на груди и оба разом повернулись, чтобы осуждающе посмотреть на меня. А мне было плохо, слабость такая. И мне бы сесть.
Лорд Гаэр-аш появился минуты через две после того, как все участники событий изволили собраться в его кабинете. Вышел из-за книжных стеллажей, на ходу застегивая мантию, кивнул обоим целителям, которые на мгновение прервали практику по впериванию в меня осуждающих взглядов, прошел и сел за стол. Начал ректор с вопроса:
— Лорд Эрсан, слушаю.
Молодой целитель, очень талантливый и, судя по слухам, покинувший королевский дворец из идейных соображений, сделал шаг вперед, склонил голову, в знак приветствия, и прямо глядя на лорда Гаэр-аша отрапортовал:
— Получили экстренный вызов, причиной которой была названа внезапная смерть. Обнаружили этого, весьма паршиво и бездарно имитирующего смерть, и эту — находящуюся в полуобморочном состоянии. Лорд Гаэр-аш, адептка на грани потери сознания.
Он ошибся. Я была на грани нервного потрясения — носатый тупо притворялся!
Ректор учтиво кивнул целителю, затем спокойно произнес:
— Адепт Харн.
Раздосадованный некромант медленно сел, кинул на меня злой взгляд, словно это я во всем виновата. Не знаю, как сдержалась. Затем носатый встал, даже не покачнувшись, и, глядя в пол, сообщил:
— Она меня ужалила.
— Чем? — все так же спокойно поинтересовался лорд Гаэр-аш.
Некромант, видимо, выругался, потому что беззвучно пошевелил губами, после чего произнес:
— Действительно ужалила.
И все четверо присутствующих посмотрели на меня. Целители оценивающе, носатый зло, ректор с улыбкой. А затем лорд Гаэр-аш вдруг позвал:
— Не особо трусливый паучок.
Вот я не сразу поняла, о ком он, а Пауль осторожно выглянул из-под юбки, а затем совершил прыжок на стол ректора и принялся активно и угрожающе фехтовать двумя портновскими булавками! Секунд тридцать фехтовал, после чего направил свое орудие острием на носатого и воинственно пропищал:
— Ии!
— Он посоветовал тебе бежать, — с учтивой издевкой перевел лорд Гаэр-аш. — В ином случае, полагаю, ужалит повторно. Иголками.
— О да, — поддержал лорд Эрсан, — а это весьма… смертельно.
Ректор и целитель обменялись понимающими взглядами, я понимала, что это смешно, но не было сил даже на улыбку, носатый тоже все понял, но считать себя посмешищем отказывался.
— А что я должен был делать, лорд Гаэр-аш, я был атакован…
Целитель хмыкнул, с трудом удержавшись от смеха, лорд Эрсан стоял ровно, но плечи уже подрагивали, ректор невозмутимо взирал на зарвавшегося адепта, демонстрируя повышенное внимание.
— Резкая боль, — продолжал Эдвин, понимая, что смеются именно над ним. — И что мне следовало предпринять в данном случае?
— Притвориться мертвым, — совершенно серьезным тоном произнес лорд Гаэр-аш.
По его лицу невозможно было прочитать ни единой эмоции, но второй целитель уже не скрываясь хохотал.
— Именно это я и сделал! — заорал не осознавший тонкого издевательства носатый.
— Говорят, это лучший способ сохранить жизнь при столкновении с маленьким умертвием, — все так же учтиво произнес главный некромант Некроса.
Адепт нахмурился, мрачно глядя на ректора, и сжал зубы так, что скрежет был слышен всем.
— Растерялся, — необычайно ласково заключил лорд Гаэр-аш. — Пережитое нападение василиска не прошло даром, я полагаю. А вот обнаружив себя на полу, вы, адепт Харн, сочли за лучшее продолжить выбранную тактику. Полагаю, из нежелания выглядеть глупо при свидетелях?
Носатый молчал.
— С этим разобрались. — Лорд Гаэр-аш посмотрел на Пауля. — Слушаю.
— И! — пропищало умертвие.
— Он, — перевел ректор.
— Иа а Ию.
— Напал на Рию? — уточнил некромант.
— И! — подтвердил Пауль и погрозил носатому булавкой.
— Что ж, и с этим все понятно. — Ректор перевел взгляд на целителя. Внимательный и вопросительный взгляд.
— Почему притащили этого? — уточнил лорд Эрсан. И после кивка начальства пояснил: — Ваша едва стоящая на ногах адептка рыдала и просила не бросать труп.
Все посмотрели на меня. Краснея, я осознала, что это самый худший день в моей жизни! А носатый… нет, сначала мне было все равно, а потом я стою, этот лежит, адептки визжат. Я опустилась на колени рядом с некромантом, подергала за плечо, попыталась послушать, бьется ли сердце, но визг стоял такой, что ничего слышно не было, и я… испугалась. К тому времени, как появились целители, я уже плакала и умоляла носатого не умирать… Как стыдно. Под внимательными взглядами присутствующих молча вытерла все еще мокрое лицо. И нос у меня теперь распухший, и глаза красные, и выгляжу идиотски.
Дверь распахнулась без стука, послышался звук решительных шагов. Я не обернулась, мне стыдно было показать еще хоть кому-то зареванную физиономию, но остальные на посетителя внимание обратили.
— Адепт Дастел, весьма неожиданное появление. — Ректор откинулся на спинку кресла, вперив суровый и без смешинок взгляд в кого-то позади меня.
— Прошу прощения, — вежливо ответил глазастый. — Однако как капитан я обязан присутствовать при разбирательствах с членами моей команды.
На это лорд Гаэр-аш сухо ответил:
— Команда еще не сформирована. Но я понял вашу мысль, можете забирать Харна.
Я взглянула на носатого, некромант зло смотрел на меня. Никто из нас ничего не сказал, и даже желанием высказаться не горел, всю ответственность взял на себя Дастел.
— Я не успел оповестить вас, как главу Некроса, о том, что команда уже сформирована, и я горд представить вам третьего участника и… — пауза, — мою невесту, адептку Рию Каро.
Вот Тьма! Какая невеста?! Я стремительно обернулась к Норту, но он все свое внимание уделил ректору.
— Сдурел? — прошипела я едва слышно.
Мимолетный взгляд и спокойное:
— Иди в нашу комнату, ты едва на ногах держишься. А лучше подожди за дверью, сама не дойдешь.
Естественно, я осталась стоять на месте. Это кабинет ректора, и только ему решать, кому и куда следует идти. Лорд Гаэр-аш и решил:
— Лорд Эрсан, спасибо, ваши услуги не потребуются.
— Но… — начал было маг.
— У адепта Дастела наследственная четвертая степень по целительству, и он в состоянии позаботиться о… новом члене своей команды. Харн, на выход, о наказании за недопустимое поведение я уведомлю вашего куратора. Каро, вы можете обождать вашего… капитана за дверью. Все свободны, Дастел, на несколько слов!
Пауль тенью метнулся ко мне, взобрался на плечо, и мы вышли из кабинета ректора. За нами носатый и целители. Затем дверь захлопнулась. Сама. Но с грохотом.
О чем они разговаривали, я не знаю, и как долго — тоже не знаю. Привалившись спиной к стене, я закрыла глаза, и даже стало легче. Не так жарко. Потом снова мороз пробежался по коже.
Дверь распахнулась, когда ноги начали подгибаться.
— Рюкзак понесешь, — сказал кто-то рядом, и у меня забрали рюкзак. — Мохноногое, свалил, пока не упокоил! — Это, кажется, Паулю.
Я попыталась возразить, но не вышло — голос осип, мне становилось все хуже.
— Постарайся продержаться до общежития, — сказал Дастел, застегивая мою мантию наглухо. — Я тебя понесу, но в сознании…
— Спасибо, — прохрипела я, — сама дойду… до своей комнаты… достал.
Дальше был обморок.

* * *

— Такое ощущение, что тебя выпили.
Меня приподняли, между пересохших губ полилось что-то прохладное, сглотнула не задумываясь.
— И еще глоток, давай, у тебя обезвоживание.
Выпила еще. Меня положили обратно. Здесь мягко, ткань очень приятная, тепло, хорошо, кто-то по щеке гладит…
Я распахнула глаза мгновенно! Рядом, совсем рядом оказалось лицо Дастела. Черная косая челка, черные глаза, нос с горбинкой, губы в попытке улыбнуться растянутые.
— Трупов, — поздоровался некромант, разлегшийся рядом со мной.
Тьма, пожалуйста, пусть я буду на лекции и мне все это приснилось. Я согласна даже опозориться еще раз перед всей группой, но пожалуйста, пусть это будет очередной сон!
— Ты на меня с таким ужасом смотришь, дорогая, — улыбнулся Норт.
Хочу, чтобы это был сон, просто кошмар. Пожалуйста…
— Так кто выпил у тебя столько энергии, Риа? — вернулся к тому, с чего начал Дастел.
Я прочистила горло и самым несчастным голосом спросила:
— Это правда не кошмарный сон?
Улыбаться Норт перестал. Нахмурился и задумчиво произнес:
— У тебя талант, — резко поднялся и добавил: — к оскорблениям.
Зато встал.
— Ну, чем богаты, тем и рады, — ответила я, садясь на постели.
Не своей.
Помещение принадлежало Дастелу. Вот Тьма! Моя мантия была брошена на стул, на ней же лежал рюкзак, туфельки под стулом, платье… на втором стуле. Потрясающе. Радует, что все остальное на мне, включая артефакт Сирилла, защищающий от вредоносной магии.
Норт стоял перед постелью, хмуро глядя на меня. Ответила ему не более любящим взглядом, затем вспомнила события в кабинете ректора, и соответственно мгновенно появилась тема для разговора.
— Что за бред с невестой, Дастел? — потребовала ответа я.
Еще хотелось потребовать, чтобы он отвернулся, но сомневаюсь, что у глазастого хватит на это воспитания. Однако я даже не подозревала, насколько суровой окажется правда о его воспитании.
— Все дело в том, что ты леди, Риа, — огорошил меня некромант.
Это было сильно. И это было ударом. Подобравшись на постели, я натянула повыше тонкое покрывало и тихо переспросила:
— Что?
Дастел с грацией льва присел на краю постели, улыбнулся, как, наверное, оскалился бы лев, и повторил:
— Ты леди. С такими, как ты, интрижку не заводят, следовательно, ты официально будешь моей невестой. Через две недели прием в имении моих родителей, наряд подберем вместе, у тебя совершенно нет вкуса.
Потрясенно смотрю на некроманта. Просто слов нет. Вообще нет слов. Никаких. Мне плохо. Мне очень плохо. Мне совсем плохо уже.
— Удивлена? — поинтересовался Норт.
— Мы так не договаривались! — едва не заорала я.
Безразлично пожав плечами, Норт сообщил:
— Я просто навел справки, маленькая. Учитывая положение моего отца, сложностей это не составило, так что да, я в курсе твоего настоящего имени, драгоценная леди Риаллин кен Эриар. Каро ты по матери отца, простолюдинке.
Такое ощущение, что меня душит. Все душит. Обстановка, ситуация, комната, и даже это тонкое шерстяное покрывало. Просто душит.
— Риа, как твой целитель, должен предупредить — еще один обморок, и я погружу тебя в стазис на неделю! — прикрикнул на меня Норт.
Подействовало — я перестала паниковать. Села удобнее, скрестив ноги под покрывалом, закрыла лицо ладонями, посидела немного. Затем руки убрала, прямо посмотрела на некроманта и решила сразу выложить все. Абсолютно.
— У меня не бабушка простолюдинка, Дастел, — хрипло начала я, — а мой отец из простой крестьянской семьи!
Мне казалось, это мгновенно охладит его пыл, однако Норт как сидел, так и лег на бок, поперек постели, подперев голову рукой и демонстрируя издевательски-пристальное внимание. Даже головой покивал. Мерзавец.
Прочистив горло, я продолжила:
— Мой отец был боевым магом, и получил дворянство за заслуги перед короной. Однако дворянский титул — ненаследуемый, Дастел. Понял? Ненаследуемый. То есть мой отец был лордом, но я не леди.
Улыбка некроманта стала шире, взгляд насмешливо-покровительственным, а затем Норт произнес:
— Кто-то ввел тебя в заблуждение и, похоже, намеренно.
И все, слов у меня больше не было. А у глазастого нашлись:
— Твой отец, лорд Гран кен Эриар, действительно был пожалован дворянским титулом, но ты забываешь и о поместье, входящем в акт дарственной. Уже одно это указывает на особенность пожалованного титула, причем титул становится не только наследуемым, но накладывает обязательства на наследников. Ты, как единственная дочь и наследница почившего лорда Грана кен Эриара, являешься военнообязанной. Не знала?
Не знала. Ничего не знала. Я даже отца помнила смутно очень, и скорее похороны больше, чем то, каким он был человеком.
— А вот твоя мать… — продолжил Норт.
— Была леди, — прошептала я, глядя на свои ладони.
— Там обедневший род, ничего интересного, — насмешливо сообщил Дастел, — ну, кроме замка Экилон, который, кстати, тоже твой.
Я недоверчиво посмотрела на некроманта. Да что там недоверчиво — в полном изумлении!
— Экилон не мой, его наследует мой брат Ирадас, — возразила я.
У Дастела стало такое лицо, что сразу стало ясно, какого он мнения о моих умственных способностях.
— Риа, — раздраженно произнес он, — ты вообще о законах наследования в курсе?
Я отрицательно покачала головой.
Норт сел. Тяжело вздохнул и выдал:
— Пожалованное королем поместье, титул, замок Экилон, дом в столице, все счета в Королевском банке, недвижимость в герцогстве Антилия, судоверфь в Гени — все это принадлежит тебе. Ты единственная наследница, Риа. Ты. Лорд Кассиан Даге, даже женившись на твоей матери и родив в данном браке двух сыновей, не имеет права на твое наследство. Никакого. Вообще. Как ты можешь не знать о таком?
Не знала. Ничего не знала. И сейчас, слушая Дастела, я просто не могла поверить. По словам адвоката, я наследовала часть оставленных отцом средств и судоверфи, в которые нужно было вложить больше, чем они были способны принести, будучи проданными. И завещание матери, я его видела. А замок, он был родовой собственностью матери, и отчим, как ее кузен, наследовал Экилон по праву крови. Следовательно, следующим лордом Экилона должен был стать мой младший братик Ирадас Кассиан Даге. Я… я просто понять не могу.
— Норт, — поправила покрывало, — ты ошибаешься. Правда. К тому же городские дома и родовой замок принадлежат роду Даге, роду моей матери, следовательно…
Некромант перебил меня насмешливым:
— Экилон являлся приданым твоей матери, следовательно после заключения брака стал собственностью лорда Грана кен Эриара, твоего отца, единственной наследницей которого являешься ты, Риа.
У меня было ощущение, что по голове чем-то тяжелым ударили. Очень тяжелым.
— Кстати, — Дастел протянул руку, похлопал по моей ноге, — учитывая твое приданное, ты завидная невеста. — В ужасе смотрю на него, некромант широко улыбнулся и продолжил: — И я бы, может, даже на тебе женился, Риа, но увы — богатые невесты не мой профиль. Невесты вообще не мой профиль, и как раз наш фарс с помолвкой поможет мне избежать навязываемого предками выгодного брака, а победа в Мертвых играх избавит и от необходимости заключать какой бы то ни было еще лет десять.
Наверное, удивить меня сильнее было уже нельзя.
— Кстати, да, — теперь мою ногу погладили, — еще лет пять, пока будешь учиться, мы помолвку не расторгнем. Мне так удобнее, к тому же никто не будет требовать брака, пока ты завершаешь обучение. А там что-нибудь придумаем, в смысле в плане отсрочки.
Дастел поднялся, весело подмигнул мне и сообщил:
— Вставай, тебе уже легче. И что у вас там с Эдвином случилось?
Даже не собираясь отвечать на его вопрос, я обдумывала ситуацию. Ситуация не радовала совершенно — наследство оказалось внушительным, куда более внушительным, чем я полагала, и теперь совершенно ясно — отчим сделает все, чтобы мне оно не досталось. Абсолютно все.
— Риа, не молчи, — потребовал внимания к своей персоне Дастел, — я должен знать, что тебя выпило до такой степени, что чуть реанимировать не пришлось.
— Белье, — отмахнулась я, продолжая судорожно размышлять о ситуации.
Деньги. У отчима в последнее время были большие трудности с деньгами, это я заметила еще в Экилоне. Он даже количество прислуги сократил, и гувернер у мальчиков теперь был один на двоих. Тогда я не подумала, сейчас догадываюсь — если все имущество отца действительно принадлежит мне, значит, отчим как опекун получает часть средств на содержание меня, но к остальным деньгам не имеет доступа. Так? Если все действительно так, тогда понятно, почему он не пожелал ждать еще девятнадцать лет, пока я закончу Университет прикладной магии, и вся интрига с Некросом мне также понятна — я вылечу без диплома, и отчим получит право распоряжаться моими счетами. А если женится…
— Белье? — переспросил Норт.
Вконец расстроенная, я выпалила всю правду:
— Я предполагала, что ты приставать будешь, надела специальное белье — то, что оно высосало из меня за час, из тебя выкачало бы минуты за две.
Не знаю, как отреагировал на услышанное Дастел, я на него не смотрела, продолжая в отчаянии кусать губы и разглядывать узор на покрывале невидящим взглядом. Потому что я была в ужасе. Просто в ужасе. Мне нужен не только диплом, мне требуется и лицензия, потому что без нее я не получу права на управление недвижимым имуществом, следовательно, отчим будет и далее распоряжаться всем, до самого моего замужества. А там, видит Тьма, все может оказаться еще хуже. Мама замуж уже вышла… расхлебываю я.
— Белье, — задумчиво произнес некромант, привлекая мой рассеянный взгляд.
Мы посмотрели друг на друга, и Норт неожиданно спросил:
— Ты ведь его не для меня изобретала, так? За полчаса такое не сплетешь.
— Месяц работы, — призналась я, еще не в силах осознать, насколько все ужасно.
— Ага, — Дастел с интересом рассматривал мое лицо и почему-то плечи тоже. — А для кого?
И вдруг подобрался весь, подался вперед и потрясенно спросил:
— Отчим?!
Я отвела взгляд. Говорить о таком я не хотела. Не только некроманту — никому. Если бы вы оставались один на один со взрослым мужиком в замке, где все подчиняются даже не словам — его жестам, вы бы тоже не хотели о таком говорить. Так что у меня имелся полный набор — от браслетов и цепочек до белья. Правда, в случае с этим образцом я перестаралась, первые два прототипа были менее вредоносные… спасал браслет.
— И давно ты экспериментируешь с артефактами? — словно невзначай, поинтересовался Дастел.
— Папин лучший друг — артефактор. Он жил недалеко от нас, и я часто оставалась там… — слово «ночевать» я не произнесла.
Незачем ему знать, просто незачем.
— А сколько твоей матери было, когда она второй раз вышла замуж? — задал еще один вопрос некромант.
Молча посмотрела на него и задала свой вопрос:
— Как тебе удалось выяснить все обо мне так быстро? — и улыбнулась, фальшиво-вежливо.
— Отец — глава Службы дознавателей, — мне вернули столь же фальшивую улыбку.
— Любопытная должность, — продолжаю скалиться.
— Побочная, при основной, — тот же оскал на лице Дастела.
— Так есть и основная? — Любопытный разговор выходит — половина нежити удавилась бы от зависти, узрев нашу мимику.
— Военный министр, — огорошил некромант.
Да, я была потрясена.
— Кстати, в Королевских Мертвых играх будет участвовать ставленник министра магии, это так просто, к сведению, для полного понимания тобой необходимости моей победы.
В принципе, это стало ключевой фразой, и я полностью переключилась с собственных сложностей на Норта Дастела. И все им сказанное оценила тоже с этой позиции, в смысле с его, вследствие чего возник закономерный вопрос:
— А что получаю я?
Некромант недоуменно изогнул бровь. Ту, которая находилась под челкой, так что не особо и видна была, а потому я и не реагировала.
— Не понял, — сообщил очевидное некромант.
И я пояснила:
— Ты получаешь артефактора и так необходимую тебе победу, и ты получаешь фиктивную невесту, соответственно отсрочку необходимости жениться, которой, видимо, достают родители. Что получаю я?
Норт выглядел удивленным. Но отвечать сразу не спешил, как и заявлять что-то вроде: «Это же очевидно», что придало ему немного уважения в моих глазах. Думал некромант минуты три, после чего взглянул на мой браслет, затем посмотрел мне в глаза и спокойно произнес:
— В течение оставшихся лет обучения я буду сопровождать тебя во всех поездках домой, которые ты явно обязана совершать как минимум два раза в год. И ночевать в Экилоне также буду с тобой, как твой жених. Но на разных постелях, раз ты столь явно подчеркнула «фиктивную невесту».
Наверное, предложи он мне деньги — был бы послан далеко. Покровительство в Некросе — тем же путем! Но Экилон…
Молча протянула руку Дастелу. Некромант так же молча ее пожал.
И просчитался.
— Перевод на факультет практической некромантии, — озвучила я собственные условия.
К чести глазастого, руку он не отдернул, но выражение победителя с его лица исчезло полностью.
— С отчимом я успешно справляюсь и сама, жених мне не нужен, — выразительно указала на браслет, — и до окончания Некроса предпочту разбираться самостоятельно. А вот чего я самостоятельно сделать не в силах — так это перевестись на другой факультет.
Дастел все так же не отдергивал руку, более того, накрыл мою ладонь и второй, и, поглаживая большими пальцами, задумчиво произнес:
— Практическая некромантия… — взгляд на меня: — Нужна лицензия или судебная некромантия не твое?
— И то и другое, — не стала отрицать я.
— Допустим, — Норт кивнул каким-то своим мыслям, — я смог бы добиться перевода для… своей невесты.
— Статус твоей невесты меня не устраивает, — предельно честно ответила некроманту.
— Лицензия даст тебе право самостоятельно распоряжаться всем имуществом, — внес свой аргумент Норт.
— Понимаю, — кивнула я, — и все же.
— Я все равно не смогу на тебе жениться, — напомнил Дастел. — Без разрешения опекуна, то есть отчима, это нереально. Так что невеста просто статус.
Некрос мне тоже подсунули под видом «только академия».
— Никаких невест, — потребовала я, забирая ладонь, — и отвернись.
Дастел поднялся, отошел к двери и встал спиной ко мне.
Осторожно встала, вместе с покрывалом, сходила за платьем, одевалась, не сводя взгляда с некроманта.
— С пуговицами помочь? — небрежно поинтересовался Норт.
— Справлюсь, — застегивалась быстро.
Хмыкнул.
— Так с Эдвином что случилось?
— У некромантов сегодня день повышенной любознательности? — поинтересовалась в ответ.
Дастел обернулся, хмыкнул и сообщил:
— Я поговорю с ректором. Тренировка в шесть.
— Какая? — не поняла я.
— Ты же в моей команде, — некромант подал мантию. — Так что свое умертвие за шиворот — и в шесть тренировка. У нас месяц, чтобы натаскать гоблина до уровня бойца.
Тренировки. Ежедневные. С применением магии. Я постаралась скрыть улыбку — Гобби получит нужное количество магии.
— Возражений нет? — правильно понял Норт.
— Никаких, — подтвердила я.
— Отлично, — Дастел подошел ко мне. — Руку протяни.
Протянула. Ожидалось рукопожатие. Но, проигнорировав протянутую правую, Норт схватил левую и через мгновение на моем пальце сверкал тонкий ободок с капелькой бриллианта.
— Невеста, — с усмешкой произнес некромант, — это не обсуждается. И да, Эдвин на Королевские Мертвые игры поедет с нами как запасной участник.
Вернув руку себе, я посмотрела на кольцо, затем на Дастела и поняла то, что не было произнесено — по замыслу глазастого в Королевских играх будет участвовать носатый. Некроманты! Даже слов нет.
— Хорошо, — спокойно согласилась я.
— Ну так, на всякий случай, может Коготь или Яда слетят во время тренировок, или по дороге, — с искренним видом солгал Дастел.
— Понимаю. — Лгать так коллективно. — Значит, в шесть?
Норт кивнул.

Выходя из мужского общежития, я старательно держала себя в руках. Более того, я почти улыбалась. По крайней мере, теперь делать фальшивый артефакт мне будет даже приятно, потому что если откровенно — несмотря на все объективные причины, ранее при мысли о подлоге мне было не по себе. Теперь же сомнений и мук совести не осталось. Значит, носатый запасной? Любопытная формулировка. Весьма. Очень даже. Нашли дуру!
Войдя в свою комнату, я застала Гобби одного, ему и сообщила:
— Дастел — подлая сволочь.
Нежить кивнула.
— Подлая, бесстыжая и самоуверенная!
Умертвие вновь кивнул.
— И да, запас магии у тебя теперь будет пополняться ежедневно.
Гобби удивился.
— Тренировки, — пояснила я. — Тренировки команды Некроса по Мертвым играм.
И, сорвав мантию, я отправилась на обед. На пары не пошла, вот просто взяла и не пошла. И после обеда вернувшись, занялась плетением артефакта для Гобби, успеть нужно было многое.

* * *

В пять прибежал Пауль. Мое боевое умертвие дергало лапками и указывало на часы. На часах было пять часов. Что от меня хотел паучок, я так и не поняла, пока он не пропищал:
— Ио!
— Ректор? — переспросила я.
Пауль запрыгал. Гобби выдал нерадостное:
— Ыыы.
— Подождешь так, — скомандовала я, отпуская его ногу, наполовину оплетенную восстановительной сетью.
Не люблю бросать работу на середине, но делать нечего. Гобби покорно кивнул, пропрыгал на одной ноге к столу, что-то быстро написал и протянул мне с привычным:
— Ыыы.
На листке было написано: «Не сдавай учебники».
— Думаешь, у Норта с переводом не выгорит? — спросила я.
За два часа плетения я выдала Гобби все, включая описание событий, свои мысли, опасения и предположения.
«Все получится», — заверил меня зомби.
— Их трое, — вдруг расстроилась я.
«Нас тоже», — напомнил Гобби.
Я улыбнулась.
— Хорошо, учебники сдавать не буду. Они тебе нужны?
Гобби кивнул.
— Ладно, оставлю до конца года, — решила я и, подойдя к вешалке, надела мантию, начала натягивать перчатки. — Пауль, а ты где был?
— И иоа, — сообщил паучок.
— У ректора? — не поверила я.
Боевая нежить радостно кивнула.
— А что ты делал у ректора? — удивилась я.
— Ыи, — объяснил Пауль.
— Мыши?
Мой боевой кивнул. Ну надо же.
— Зачем тебе мыши? — обуваясь, удивилась я.
— Ии, — загадочно пропищал паучок.
— Зачем ему мыши? — спросила я у Гобби.
Тот пожал плечами.
Загадки мироздания множатся.
— Ладно, — я обулась, — скоро вернусь. Пауль, ты со мной?
Паучок задумался и отрицательно замотал головой.
Пришлось самой топать, а с Паулем спокойнее было бы.

* * *

В административном корпусе было тихо. Ни адептов, ни преподавателей — пять часов, все обедают. Почему в Некросе обед в пять, я так и не разобралась. То ли оттого, что потом они по ночам непонятно чем занимаются и ужинают поздно, то ли просто привычка — не знаю. Но когда обедать ходила я, в столовой еще никого не было и мне было лучше, и тихо, и спокойно, потому что полчища нежити… эм, в смысле некромантов, вкушали первое, второе и сок позднее.
Перед кабинетом ректора я остановилась. Подумала, что в последнее время я тут на удивление часто появляюсь.
— Войдите, — пропищал кто-то над дверью.
Я подняла голову — мыши. Летучие. Штук двенадцать.
— А Пауль где? — поинтересовалась одна из крылатых.
— В комнате остался, — с запинанием ответила я.
— Жаль. — Мышка тяжело вздохнула. — А ты иди. Как Дастел ушел, лорд Гаэр-аш тебя ожидает.
— Даже есть не пошел, — добавила вторая.
— Значит, голодный и злой, — резюмировала я.
Идти сразу расхотелось.
— Ждет, — напомнили мыши.
Тяжело вздохнув, я постучалась.
Дверь открыло привидение. Призрачный субъект окинул меня взглядом и растворился в воздухе, видимо, приглашая войти. Преодолев себя, сделала шаг, еще шаг, и еще один. Другое привидение закрыло дверь. Затем все присутствующие духи, занятые вытиранием пыли, расставлением книг и какими-то бумагами за секретером, разом взмыли вверх. Мышей тут уже не было, так что, взглянув на сидевшего за столом ректора, я поняла, что мы остались совсем одни. То есть вообще.
— Добрый день, — произнес лорд Гаэр-аш, сидя за столом и сложив на груди руки.
— Трупов, — тихо ответила я, продолжая стоять у двери.
— Это ваше? — продолжил беседу ректор.
Я огляделась. Ничего моего здесь точно не было.
— Речь о заявлении, — уточнил некромант и кивнул на стол.
Осторожно подошла, посмотрела в указанном направлении. На столе лежало заявление от имени адептки Рии Каро, с просьбой о переводе на факультет Практической некромантии. Причем действительно все заявление от моего имени, разве что подпись не стояла. Так, значит, Дастел уже был у ректора, и разговор о моем переводе состоялся.
— Да, — решительно заявила я, — это мое.
И так же решительно посмотрела на лорда Гаэр-аша. Некромант не отвел взгляда, и это меня почему-то смутило. До такой степени, что, уставившись на наиболее безопасное место — пол, я угрюмо спросила:
— А вам что, почерк не нравится?
В кабинете повисла тишина. Она висела долго, настолько долго, что я решилась поднять глаза на ректора и пожалела — выглядел лорд Гаэр-аш не лучшим образом. Злой был. Как умертвие. Боевое.
— Начнем с того, адептка Каро, что это мужской почерк, — отчеканил он.
— И давайте на этом закончим, — нервно выпалила я.
Длинные пальцы некроманта забарабанили по столу. Заканчивать ректор не желал, видимо.
— Сядьте, — приказал лорд Гаэр-аш.
— Значит, разговор будет долгим, вот Тьма, — расстроенно подумала я.
А потом поняла, что сказала это вслух.
Шок. Абсолютный. На ректора было страшно глаза поднять! И пошевелиться тоже! Что я несу?! Зачем я вообще это сказала?!
— Сядьте уже, — произнес лорд Гаэр-аш. — Я постараюсь не задерживать вас надолго.
— Да задерживайте, если нужно, у меня все равно дел невпроворот, и до шести все не успеть, — снова вслух выпалила я.
Узор на ковре тоже был уверен, что я сошла с ума! Да что со мной?!
Пройдя к креслу, села, не поднимая головы, сжала руки на коленях и язык прикусила, так, на всякий случай, а то опять сболтну лишнее. Безумно стыдно стало.
— В шесть тренировка? — вопросил ректор.
Все так же разглядывая узор на ковре, я тихо ответила:
— Да, я же в команде Некроса.
Мы помолчали. Затем лорд Гаэр-аш вдруг произнес:
— Адептка Каро, а вы понимаете, для чего Культяпку и его владельца адепта Эдвина Харна Дастел держит в запасных?
Осторожно подняла голову, посмотрела на ректора — ректор выглядел суровым и взирал на меня вопросительно. Вот он, момент истины? Что ответить?! Сказать правду, что я не дура и все понимаю, или же отыграть свою партию до конца. Умом понимаю, что нужно играть, но почему-то хочется сказать правду. Всю правду. Но, вспомнив наш вчерашний разговор и отношение ректора к девушкам в Некросе, я… не решилась.
— Мое решение участвовать в Мертвых играх капитан Дастел поддержал, — тихо произнесла я, отводя взгляд.
Тишина длилась недолго.
— Адептка Каро, вы ведь поняли мой намек, — глухо произнес лорд Гаэр-аш.
Я промолчала.
— Жду ответа, — холодно напомнили мне.
Иногда мы совершаем совсем не те поступки, которые следовало, по одной простой причине — память хорошая. И сейчас мне вдруг вспомнилось его злое: «Таким образом, это не победа, адептка, это очередная демонстрация женской подлости и бесчестности, свидетельствующая о том, о чем я уже неоднократно говорил на совете учредителей — женщинам не место в Некросе!» И я как-то совершенно безразлично произнесла:
— Вам же все равно, лорд Гаэр-аш. Или вы опасаетесь, что очередная демонстрация женской подлости и бесчестности позволит мне и на Королевских Мертвых играх занять призовое место?
В ответ глухим рокотом прозвучало:
— У вас ни шанса, адептка.
Очередная моральная порка? Хотя вчера ректор проявлял куда больше усердия и удары наносил жестче. Я вскинула подбородок, взглянула на некроманта. Лорд Гаэр-аш рассеянно крутил ручку в пальцах и на меня не глядел вовсе.
— У вас кольцо на пальце, значит, предложение вы приняли, — продолжил глава Некроса.
Интересно, как он заметил? Сверху же перчатки. Но молчу, понимая, что это был не вопрос. А еще почему-то стало очень грустно…
— Адептка Каро, — словно заставляя себя говорить, начал ректор, — сейчас я задам только один вопрос и советую ответить на него искренне: «Вы действительно хотите перевестись на факультет практической некромантии?»
Я подняла голову, встретилась со взглядом лорда Гаэр-аша и выдохнула:
— Да.
Ректор без слов подписал заявление, протянул мне лист и холодно произнес:
— Вы свободны.
Молча встала, подошла к столу, протянув руку, взяла листок. Лорд Гаэр-аш, не глядя на меня, взялся за какую-то папку с бумагами.
— Спасибо, — сказала я.
— Не за что. Идите к секретарю, пусть внесет изменения в ваши аттестационные планы, — занимаясь уже исключительно бумагами и игнорируя меня, произнес ректор.
Почувствовала себя пустым местом. Неприятно.
Молча подошла к двери, открыла и обернулась.
Лорд Гаэр-аш смотрел прямо на меня, будто забыв про документы. Я смутилась. Покраснела вся, словно волной накрыло, и торопливо вышла.
Уже за дверью, глядя на мышей, в очередной раз подумала — что со мной?!
И вдруг как-то совсем неожиданно поняла невероятную вещь — ректор мне нравится… Не как ректор. Как ректор лорд Гаэр-аш просто ужасен, к тому же женоненавистник, но… Но он единственный в Некросе, кому мне неприятно лгать. И тогда было неприятно, когда отчим вынудил, и сейчас. И мне до сих пор стыдно, что он тогда поздоровался, сказав «Трупов», а я ему… Очень стыдно. И обижать лорда Гаэр-аша мне тогда совсем не хотелось. Потому что я к нему хорошо отношусь.
Как громом поразило!
— Злой? — печально спросили мыши.
Я не смогла ничего ответить.

* * *

Сходила в секретариат. Там застукала двух сплетничающих привидений, которые растрепали всем пятерым секретаршам про то, что Дастел женится. На мое кольцо дамы смотрели куда больше, чем на меня. В итоге чуть не выдали мне расписание факультета исполнительной некромантии, хорошо хоть привидения вмешались.
Из администрации я вышла с новым расписанием, талоном на новый комплект учебников, которые следовало взять у зловредной нежити, некогда бывшей библиотекарем, умершей на рабочем месте и приспособленной ректором к работе без выходного пособия. И вот стоило мне вспомнить про лорда Гаэр-аша, как я поняла, что не переставала думать о некроманте все это время. Наверное, проблема в том, что мне было стыдно за случившееся в тоннеле. А может, мои симпатии связаны с той давней историей, когда однажды король, позволивший себе надавить на ректора Некроса, проснулся в семейном склепе в обнимку с почившей двести лет назад королевой, у которой в зубах обнаружилась записка «Прелести династического брака». Говорят, с тех пор больше никто не пытался навязать главе рода Гаэр-аш какие-либо брачные узы.
В итоге я поняла, что именно эта история, о которой шептались еще у нас в университете, и изменила мое отношение к ректору. И на этом вопрос было решено закрыть.

* * *

Тренировки проходили на седьмом полигоне. Присутствовали я, рыжий, глазастый и носатый с подбитым глазом. Синяк у Эдвина был внушительный, примерно на пол-лица, и ему совершенно не шел. И попытка принести извинения тоже не шла.
— Извини, — глядя в район моего носа, произнес некромант.
Нервно вытерла нос.
— А это ты за что извиняешься? — решила все же уточнить я.
Эдвин посмотрел мне в глаза и уже тише произнес:
— Извини, что довел до слез. Я не думал, что ты так переживать будешь. Прости.
То есть за наезд, далеко не лестные эпитеты и все остальное извиняться никто не будет, в смысле ему за это даже не стыдно. Некроманты. Слов нет.
— Так, все, хватит. Эдвин, отойди от нее, — крикнул из другого конца полигона Дастел.
Я улыбнулась носатому, надеясь улыбкой заменить фразу «я тебя прощаю». Некромант застыл. Вот просто застыл, глядя на мои губы, и… стоит.
— Эдвин! — громовой окрик.
Мне уже неудобно стало.
Носатый стоит.
Темно-синий фаер, взорвавшийся над нашей головой, вывел его из оцепенения. Некромант вздрогнул, оглянулся на капитана, узрел от него разъяренный взгляд и отошел от меня.
— Риа, — Дастел, к слову, успел снять с себя мантию и сейчас стоял в брюках и черной рубашке, с двумя мечами в руках, — иди сюда.
Пришлось отлипать от стены и идти к Норту. Радует, что сапоги и брюки надела, так как хождение в туфельках по снегу — удовольствие не из приятных. А вообще было здорово — магическое освещение в рано темнеющем вследствие зимы небе, хруст снега под ногами, морозец.
— У тебя щеки разрумянились, — сказал Норт, едва я подошла.
Осмотрела некроманта и внесла собственное замечание:
— Ты бледный.
— Обойдемся без комплиментов с твоей стороны, — нахмурился некромант.
— Правда бледный, — с самым невинным видом занудно повторила я.
— Это освещение, — прошипел Дастел.
Помолчать бы следовало, ага, но настроение не то.
— А-а, освещение, — протянула я и добавила: — а я думала, ты бледный.
Глазастый сжал рукоять меча.
— Выразительный жест, — словно невзначай заметила я.
Нет, я не злая, не ехидная и даже не вредная, это просто тактика такая. Дело в том, что у некромантов особый пунктик — по их мнению, нежить обучается на примере хозяина. А потому Гобби сейчас стоит у стены, а мне предлагается научиться фехтовать. Я — против. Гобби мне на снегу тоже написал, что он против, а Норт почему-то за.
— До-ро-гая, — очень медленно и глубоко дыша проговорил Дастел.
— Нет, — глубокомысленно начала я, рассматривая некроманта, — все-таки это не освещение, это ты бледный.
У Норта дернулся глаз. От греха подальше парень закрыл оба, постоял, подышал и вновь попытался до меня достучаться:
— У тебя мелкокалиберное умертвие, Риа…
Я перебила его обиженным:
— Мелкокалиберные — фаеры, а Гобби почти моего роста. Или тебе мой рост не нравится?
«Наяда» вскинула голову вверх и за что-то прокляла небеса. Не знаю за что, я не спрашивала.
Завершив общение с небесами, Норт посмотрел на меня и ровным тоном сказал:
— Риа, дорогая, посиди в сторонке, понаблюдай, я отпущу Культяпку и Когтя и позанимаюсь лично с тобой, не тратя время команды.
Что и требовалось получить. Довольная собой, я потопала к Гобби, села на бочку, непонятно для чего приваленную к стене, и приготовилась наблюдать. Гобби подсел ближе.
И мы приготовились к мочилову в духе призывающих лунный свет «наяд», которое уже видели в лесу, полном нежити. В общем, хотелось зрелища! Такого, с магией, драками, кульбитами и… и вот с чего, как вы думаете, начинается тренировка суровой некросской команды по Мертвым играм? С разминки? Растяжки? Фехтования, в конце концов?! Нет! Все началось с призвания Нортом доски и… написания формул. То есть Дастел писал формулы, рисовал схемы и объяснял Эдвину и Дану. Те кивали, вносили какие-то предложения, перехватывали палочку и писали что-то сами. Опять обсуждали.
— Обалдеть, — пробормотала я, — значит, мне: «Риа, держи сабельку», а взрослые мальчики тренируют исключительно мозг? Знаешь, даже обидно!
Гобби взял палочку и написал на снегу: «Они разрабатывают схему на троих, с учетом габаритов и особенностей орка».
— Да, — тяжело вздохнула я, — нас планируется «заболеть» по дороге в столицу.
Нежить кивнул. Затем задумчиво посмотрел в лес…
— Что? — поинтересовалась я, предчувствуя задуманную пакость.
«Дай капельку крови», — попросил Гобби.
Да, я теперь совершенно точно знаю, за что его все умертвия в лесу били. Но достала носовой платок, послушно поранила палец, накапала крови в платочек и, посасывая ранку, отдала ткань Гобби. Зобмик юркнул между ангарами для боевой нежити. Я приготовилась к настоящему развлечению.
А парни продолжали рисовать схемы. Теперь Норт чего-то там вычислял, а носатый и рыжий, сидя прямо на снегу, внимали капитану команды. Яда, Культяпка и Коготь развлекались тем, что подкрадывались ко мне. Делали они это о-о-очень осторожно, но целенаправленно. Ящерица и дракон ползли, а Культяпка тихонько шагал спиной вперед. То есть пока некроманты были заняты доской, эти трое ме-е-е-едленно двигались, а стоило парням взглянуть на свою нежить, как нежить изображала невинность и стояла не шелохнувшись. Уже и мне было интересно — доползут или нет.
И вот некросцы вновь увлеклись очередной формулой, видимо полета ядра, так как Норт картинку даже пририсовал, и ящерка, пользуясь моментом, молнией метнулась ко мне!
— Яда! — зло прикрикнул Дастел.
Гештьяра застыла в метре от меня, причем в момент окрика именно застыла — мимикрируя под статую, только глазки сверкали очень обиженно и хвостик грустно повис. Так жалко ее стало.
— Иди ко мне, — позвала я, протянув руку.
Дважды предлагать не пришлось — ящерка метнулась ко мне, вмиг примостила свою голову на моих коленях и блаженно заурчала.
Все три некроманта разом повернулись в нашу сторону. У Норта выпала палочка рисовательная. Я не удержалась и язык ему показала. Знаю, что по-детски, но не устояла. А вот гештьяру ласково погладила по голове, почесала под шейкой и начала как с любимой кошечкой:
— Маленькая моя, хорошая, никто тебя не любит, да? Только тренировки и тренировки, да?
— Уу, — подтвердила довольная Яда.
— Плохие некроманты, — продолжила я. — Злые, нехорошие, только драться и умеют.
— А еще фаерами кидаются, — неожиданно пожаловался Культяпка.
Эээ… слов нет. Говорящие зомби вообще редкость, а тут целые предложения! Мертвый орк устроился рядом, подставляя голову поближе, и продолжил жаловаться:
— Слова говорят… ругательные.
— Бедненький. — На автомате погладила лысую башку.
— Угу. — Нежить тоже блаженно вздохнул, едва я за ухом почесала.
Эдвин грохнулся на снег. Зря вставал, ага. Нет, если честно, я тоже не ожидала, что орк разговаривать может, видимо погиб зимой, зимой же его подняли, вот голосовые связки и сохранились в приемлемом состоянии.
А дракончик ничего не говорил, просто устроился с третьей стороны, слева, и ткнул меня мордой в плечо. Погладила и его, мне не жалко.
— Эй, вы, — разозлился Дастел, — у нас тренировка!
Вся нежить разом тяжело вздохнула и… осталась на месте. Погладила всех троих, нам всем нравилось, а тренировка у наяд точно будет, просто они еще не в курсе.
— Яда! — заорал Норт. — Я…
Топот многочисленных ног я почувствовала первая — когда сидишь на бочке, к таким вещам становишься чувствительна, вторым засекшим новых участников тренировки был Дастел. Потом подскочил свалившийся носатый, рыжий оставался в неведении дольше всех. Но когда лавина нежити различной степени разложения подняла вой, Дан тоже обернулся. И застыл на месте, собственно следуя примеру товарищей по команде.
Это было красиво! Это было грандиозно! Это было зрелищно! Толпа зомби мчалась на троицу оторопевших «наяд», вытянув руки вперед и сверкая голодной слюной! Остатки волос и одежды развеваются на ветру, движения резкие, стремительные, в глазах огонь и жажда… в общем, кушать очень хочется.
— Приятного аппетита, — тихо-тихо сказала я, стараясь не увлекаться.
Старалась зря — некроманты были столь поглощены волной приближающейся нежити, что им было просто не до меня. Откуда-то из-за ангара вышел Гобби, подошел, ревниво покосился на орка, тот оскалился в ответ, намекая, что место плотно занято. Я виновато пожала плечами.
В следующее мгновение, перекрывая вой нежити, раздался рык Дастела:
— Позиция три-девять, начали!
Загадочная «три-девять» означала следующее — Эдвин, вынув откуда-то два меча нехилого размера, вышел вперед, приготовившись дать бой, две «наяды» под прикрытием его долговязой спины стыдливо подняли ручки вверх, видимо собираясь призвать лунный свет. А луны-то и не было.
— Мм-м, ребята, а наших некросиков сейчас не съедят? — встревожилась вдруг я.
Ответил мне орк, впрочем, кто еще мог.
— Нельзя вмешиваться, мы бойцы.
Короче, нежить забила на сражение и собиралась учиться исключительно на примере некромантов. Разумно. Более чем даже. А волна умертвий была уже шагах в сорока…
— Ладно, ребят, вы отдыхайте, а я пойду, наверное, — осторожно сползла с бочки, — а то мне как-то не по себе.
И взяла копье, одно из тех, что в массе были прислонены к стене и, судя по виду, использовались не первый год. Гобби подскочил, попытался остановить, но:
— Я все-таки некромант, просто прикрою на всякий случай, мало ли, а так вообще пусть тренируются, им полезно.
И побежала к парням, проклиная свои принципы, чувство справедливости и вообще весь характер.
А потом началась… пусть будет тренировка.
Первых троих Эдвин принял на себя. Просто шагнул вперед и начал танец с лезвиями, равного которому я еще не видела. Он наносил удар, отскакивал, наступал, взмывал в воздух, подпрыгивая метра на два и снова наносил удары летающим тварям. Это было нечто! Я со своим жалким копьем и навыками боя дубиной почувствовала себя ничтожеством, но это не помешало добежать до компании и вклиниться в комбинацию три-девять. И я промчалась мимо Норта, швыряя копье в какую-то летучую нежить, которая едва не вцепилась в шею Эдвина, пока тот разворачивал один меч и пытался вытащить из огромного умертвия тролля второй.
В общем, от рваной раны я некроманта спасла, а в ответ услышала:
— Ри, носом в снег и не смей шевелиться!
И это от носатого! Я в негодовании обернулась — наяды продолжали молить небеса о чем-то своем, но взгляд Норта мне ничего хорошего не гарантировал, а сказать он сейчас не мог ничего — видимо, призыв готовили.
— Риа! — вновь заорал Эдвин.
— Я что, мешаю? — заорала в ответ, готовя простейшее заклинание упокоения.
Удар силы — и два остатка от некогда бродивших по степям воинов с самым упокоенным выражением лиц, блаженно улыбаясь, упали в снег. Сверху на них попадало еще шестеро, порубленных Эдвином.
И вдруг кто-то обнял со спины, и я услышала тихое:
— Ты не мешаешь, побродяжечка, просто Норт расстроится, если ты пострадаешь. Видишь ли, он к тебе привязался. Так что отойди и постой в сторонке. Нежить для нас не проблема. Все поняла?
— Не-е-ет, — протянула я.
— Да? А что непонятно? — удивился рыжий.
— Обниматься зачем? — хмуро потребовала ответа.
Дан убрал руки, и даже как-то отступил, на полшага. А потом вернулся обратно и попытался проделать все то же самое, но был остановлен порцией слизи, выбитой Эдвином из очередного умертвия. Остановлен, но не переубежден.
— А тебе что-то не нравится?! — возмущенно спросил рыжий.
У меня.
— А что мне должно нравиться? — возмутилась я, сплетая еще несколько заклинаний упокоения.
— Да брось ломаться! — потребовал Дан. — Я привлекательный молодой мужчина, что во мне может не нравиться?
Недоуменно глянула на него. Не шутит. Определенно.
— Ну, кроме слизи? — решила уточнить я.
Щелкнув пальцами, рыжий применил заклинание чистки и выразительно развел руками, мол все, теперь я идеален. И главное, взгляд жаждал ответа.
— Мм-м, — я еще парочку плетений создала, так как в отличие от изображающего наяду Норта и убежденного в своей привлекательности Дана точно знала, что помощь им понадобится, — понимаешь… ты, как бы это сказать…
— Ну?! — едва ли не взревел некромант.
— Рыжий, — не подумав, сообщила я.
У Дана отвисла челюсть. Ненадолго, «долго» у нас не было — мертвые поджимали, но челюсть отвисла, это я точно видела.
— А ты! — вдруг заорал некромант и, обличительно указав пальцем, завопил: — Ты… у тебя веснушки!
Где логика? Я подумала, отошла за статуеподобного Норта, и из-за него, просто так безопаснее, гордо ответила:
— Ну и что? У меня даже родинки есть.
И время на сантименты закончилось — Норт нанес удар! Нет, не сразу, для начала «наяда» взвыла, простирая руки к ночному небу, а затем последовал удар. Магия светло-фиолетовым грибом взмыла вверх, потревожив магическое освещение, и ударной волной разошлась по кругу.
Бах!
И так как это было явно не боевое заклинание, после коронного «Бах», послышалось еще и «ха-хахххх». Не знаю с чем это связано, мы такое еще не учили.
— Дан, — Норт обрел возможность говорить, коей был лишен во время ритуала, — еще раз увижу, что ты протягиваешь культяпки к моей невесте…
И так он это прочувствованно начал, но рыжий обрубил всю патетику:
— Так помолвка фиктивная.
Глазастый недовольно поморщился, до рыжего начала доходить абсурдность ситуации и глубина собственного прокола, а я почему-то всхлипнула и патетично воскликнула, обращаясь к Норту:
— Да как ты мог?!
— О, прости, — стушевался Дан, который, видимо, не был посвящен в наши с Дастелом договоренности.
— Любопытная ситуация. — Эдвин подошел к нам, вытирая меч.
Я же огляделась. Нежить застыла. Вся. Я, когда обернулась и на наши умертвия взглянула, увидела, что они тоже застывшие сидят, ну, кроме Гобби. Гобби бдел, и артефакт на груди поглаживал. Мы переглянулись, о том, что чья-то магия сейчас начнет трещать по швам, я некромантам сообщать не собиралась.
— Риа, — потребовал моего внимания Дастел, — «да как ты мог» — это было к чему?
— Применительно к ситуации, — пробормотала я, глядя на ближайшего к нам человекообразного зомби.
Зомби выглядел здорово — застывший, будто замерз на лету, с тускло светящимися глазами, и взирал на нашу компанию нескрываемо алчным взглядом. Взгляд был голодный. По синему распухшему языку потекла капелька слюны…
— Риа, на меня посмотри, — прошипел Норт.
Я смотрела на зомби, который заметно сглотнул, и вот едва он сглотнул, заготовила еще семь плетений — знаю, что грубо и недостойно звания некроманта, но в действенности этих заклятий я, по крайней мере, была уверена, а вот в остальных своих умениях — нет.
— Риа! — взбесился Дастел.
— Ыыы, — сказал зомби.
— Эх, понеслась, — обрадовалась я.
Над полигоном раздался слаженный вой изголодавшейся нежити!
Первые восемь умертвий упокоила я. Не то чтобы с гордостью это заявляю, но все-таки успешные действия второкурсницы на фоне остолбеневших от происходящего выпускников — это мне явный плюс. Потом, конечно, парни присоединились — жить захочешь и не к такому присоединишься. И мы начали бодренько играть в игру «накося выкуси». Нежить оскорбилась. Нет, я бы тоже оскорбилась, явись я в курятник за порцией яиц и получи от последних заклинанием в лоб, так что чувства нежити я понимаю и разделяю полностью, однако сочувствие к мертвым не способствовало появлению желания пополнить их ряды. Так что мы продолжали изумлять умертвия по полной программе и до полного ее, нежити, уничтожения. Причем если мои заклинания работали как полагается, «наядам» приходилось нелегко — амулет радостно сжирал большую часть их магии, в результате отоспавшиеся после легкой формы упокоения зомби, зевая и потягиваясь, снова рвались в бой.
Прошел час.
Первые из упокоенных некромантами монстров тоже проснулись. Тяжело дыша, взмокшие от напряжения, уставшие и злые, мы встретили их отнюдь не пожеланием доброго утра. Озверевшие от отсутствия завтрака выспавшиеся зомби проявили настойчивость. Зря.
Прошел еще час.
До самых сообразительных начало доходить очевидное:
— Да забейтесь вы с вашими заклинаниями! Дан, ты этого однорукого третий раз успокаиваешь. Не умеешь — не берись!
Я втихаря упокоила умертвие, дважды заклейменное до этого носатым. Сам Эдвин, плюнув на магию, взялся за мечи. Все еще страшно представить, откуда он их достает. Потом откуда-то мечи вынул и рыжий. Мы с Нортом валили нежить магией, причем я все никак понять не могла, почему магию Дастела мой амулет практически не поглощает. Более того, теперь точно уверена — создай то самое первое заклинание Норт в одиночку, оно подействовало бы, а так как он в паре с Даном плел, мы и развлекаемся.

Прошел еще один час.
Два полуголых некроманта танцуют со сталью, один одетый, но мокрый настолько, что рубашку хоть выжимай, плюется ядом… то есть заклинаниями. Нежить плюется в ответ, похоже, с досады. Наши боевые умертвия спят, им надоело учиться на нашем примере, к тому же солдат спит — служба идет. Мы воюем. Я вспомнила все, что знала, что не знала, пыталась выучить, прислушиваясь к бормотанию Норта. Зря, половина произносимых им слов откровенно срамила все виды цензуры и, как выяснилось, оскорбляла воспитанную нежить. Один благообразный дедок с пальцами в бороде, причем там их штук сто было, следовательно, дедок был ворюгой, после очередной порции «заклинаний» оскорбленно взвыл и пролаял:
— Хам-ло!
Добивать его пришлось мне — у Дастела случился культурный шок.
— Знаешь, а в чем-то пальцевик прав, — словно невзначай произнесла я, успокаивая излишне чувствительное умертвие, — между прочим, я девушка, а ты при мне ругаешься как… боевой тролль из клана Патлатых.
Перебор, конечно, в том клане они бранной речью не ругаются, они на ней разговаривают. Но Норта проняло, он достал два меча и пошел срывать злость.

Миновал четвертый час.
Дастел добивал многорукое чудище, Эдвин душил какую-то змеистую гадину, Дан плевался в гидру. Гидра уже была упокоенная, но рыжий продолжал плеваться… наверное, нервное. Подождав еще немного, пока мальчики наиграются, я, повысив голос, спросила:
— Норт, а тренировка уже закончена? В смысле, можно я уже в общагу, а то холодно очень?
Дастел остановился. Да, я минуты две как поняла, что он рукавеху уже не убивает, а кромсает на фарш, но здорово, что сам понял.
— В общагу?! — голос некроманта звучал хрипло.
— Ну да, — я болтала ногами. — Поздно уже, и ужин скоро.
Эдвина передернуло. Ну я еще тогда, под помостом, заподозрила, что у него с нервами сложности. Ничего, это лечится.
— Так я пойду? — А то реально подмерзать стала.
Некромант молча смотрел на меня. У него опустились руки, вид был потерянный, но по факту капитан команды Некроса по Мертвым играм не возражал, а раз возражений нет…
— Потрясающая получилась тренировка, — сказала я Гобби по дороге в общежитие.
— Ыыы, — согласилось мое умертвие.
— Насыщенная, — продолжила восторгаться я.
— Ы… эээ, — немножко не понял зомби.
— Команда выложилась по полной, — да, игнорю недоумение Гобби. — Вот просто на все сто процентов!
Нежить понимающе похлопал себя по груди.
— Кстати, не печет? — спросила встревоженно.
Гобби отрицательно покачал головой.
— Жаль, — расстроилась я, — значит, накоплено не так много. Но не будем отчаиваться, начинать всегда нужно с малого, а вот завтра…
Гобби остановился посреди дорожки с отвисшей челюстью.
— Да ладно, я пошутила, — бодро соврала умертвию.
Просто магии нужно было получить больше. Намного больше. И не от самих некромантов. Проблема в том, что когда нежить использовала магию своих хозяев, это был широкий поток — из него артефакт Кхада и напивался, оставаясь незамеченным, а вот сами некроманты используют узконаправленные точечные удары, от таких много не выпьешь.
— В общем, — размышления я продолжила вслух, — нам нужно больше магии. Вариантов получения три — столкнуть нашу троицу с личем, это тяжело, опасно и кто-то может погибнуть, вынудить сражаться самих Яду, Когтя и Культяпку, но их жалко, либо заставить некромантов наносить удары по тебе, но тебя тоже жалко. Итог — смертельно, жалко, жалко. Решено — будем искать лича.
Гобби остановился и написал на снегу: «Где логика?»
— Я такая голодная, — честно призналась умертвию.
Зомби стер свое письменное творчество, выбросил палку, и мы пошли быстрее.

Во время ужина пришла какая-то нервная адептка, кинула мне на стол запечатанное послание. Отложив вилку, открыла и прочла: «Дорогая Риа, устал как собака, задние ноги отваливаются, сегодня не приходи. Твой любимый Норт».
Я подумала, посмотрела на стоящую рядом некромантку, достала из волос карандаш (после душа сил нормально собрать волосы не было, использовала подручное средство) и приписала после слов Дастела: «Дорогой Норт, глубоко сочувствую твоим задним ногам, но уповаю на передние, а потому буду через час».
Не запечатывала. Все равно девушка и так прочесть успела, пока я ответ сочиняла.
К моменту, когда я допивала чай, нервная некромантка появилась вновь. Послание мне уже не бросали — передали из рук в руки и с трудом скрыли улыбку. В письме было сказано: «Любимая, выражение „задние ноги“ метафора! Сиди дома!».
Я подумала и написала: «Драгоценный, прости, но ты был столь убедителен, что в наличие задних ног я поверила совершенно искренне. Уже собираюсь и бегу к тебе!».
Хихикающая адептка забрала послание и утопала из столовой.
Я осталась ждать, ругая себя за излишнее любопытство и трату времени вследствие оного, потому что, в отличие от некроманта, я собиралась заниматься артефактом, причем для Гобби, а не для некоторых.
Адептка появилась минут через пять. Почти бегом она вошла в столовую, пробежалась до меня и протянула письмо со словами:
— И что там?
Надо же, заговор молчания нарушен и со мной даже решили заговорить.
А в послании было: «Риа, пожалуйста, только не сегодня, я действительно жутко устал». Ничего себе, значит правда устал. Жалко даже стало.
— Сидит с Эдвином и Даном, пьют вино и ругаются, — доверительно прошептала мне некромантка, сдав разом глазасто-носато-рыжую контору. — Вся комната в формулах, ищут поток искривления.
Тьма!
— Ответ писать не буду, иду так, — решила я, поднимаясь.
Некромантка поглядела на меня с сомнением. Вспомнив, что на мне рубашка, теплые носки и халат, я поняла ее сомнения.
— Переоденусь, конечно, — пробурчала я.
Адептка побежала доносить кому-то, что я переоденусь. Мне вот сразу стало интересно, кому, и потому вместо того, чтобы идти в комнату, я направилась за ней, увидела, как девушка выбежала из общежития, сбежала по лестнице и помчалась к ожидавшему ее тому самому адепту-первокурснику. Думала с ним поздороваться и взялась за ручку двери…
Артефакт Сирилла опалил жаром!
Я охнула, отпрянула от двери, и тут ожег холодом браслет!
По спине пробежал мороз, тело моментально стало липким, потому что вмиг пришло жуткое, страшное осознание — меня только что пытались убить!
До комнаты я не бежала — брела как умертвие, все думая, думая, думая… Кто и как? Как такое вообще возможно? Это же Некрос, здесь кругом охранительная магия, здесь в принципе никого убить нельзя, а если убьют, тот же ректор поднимет мертвого, и тот выложит все о своем убийце. Здесь безопасно!
Но я вхожу в комнату, срываю с шеи артефакт Сирилла, и едва сдерживаю крик, глядя, как он стекает каплями расплавленного металла!
— Ыыы! — встревожился Гобби.
Смерть!
Вот это вот смерть. Не надень я артефакт — была бы мертва.
Браслет медленно нагревался, прекратив обжигать холодом, и это означало, что камень Сирилла не выдержал удара и часть его на себя принял браслет. Меня действительно хотели убить.
— Иии?! — Пауль, до моего появления во что-то вникающий над учебником мертвого права, подбежал ко мне.
— Меня пытались убить, — прошептала я, роняя цепочку от погибшего артефакта. — Удар был направленный и четкий.
В голове потемнело.
Очень медленно я прошла, села на стул и постаралась не паниковать.
И тут раздался отчаянный женский визг!

Глава пятая
УБИЙСТВО В НЕКРОСЕ

Я сидела в кабинете ректора, все так же в халате и без адекватной защиты. На мне имелось два браслета, плетение Ингвы и маленькие серьги с ртутным камнем, но по сути все это не было способно обеспечить мне безопасность на уровне артефакта Сирилла, и чувствовала я себя… беззащитной. Норт сидел рядом, нервно постукивая по ручке кресла, Дан и Эдвин занимали диванчик, прислоненный к стене возле окна. Ожидали ректора.
— Без меня ночью из общежития ни шагу! — приказал Дастел. — Вообще никаких самостоятельных передвижений.
— Я поняла, Норт, — раз пятнадцатый ему это уже отвечаю.
— И переезжаешь ко мне.
— Нет. — Это уже раз в двадцатый.
— Риа, — подал голос Эдвин, — Герби с нашего потока, из выпускников, ты думаешь, она была не в курсе, как защитить себя?
Гербина Истон — та самая некромантка, которая приносила мне послания от Норта… По щекам слезы. Первокурсник в стазисе, его успели спасти, а вот девушка…
— Переезжаешь ко мне! — в очередной раз прошипел взбешенный Дастел.
Дверь распахнулась с грохотом.
Лорд Гаэр-аш расстегнул плащ на ходу, снял, швырнул на вешалку. Затем, не глядя на нас, прошел, сел за стол, несколько секунд барабанил длинными пальцами по крышке стола, затем направил требовательный взгляд на меня и задал неожиданный вопрос:
— Артефакт Сирилла, полученный вами как адептом-артефактором в Университете прикладной магии, где?
Подозрительно много знает ректор…
— Он расплавился, — честно ответила я, — восстановление невозможно.
Ладонь лорда Гаэр-аша сжалась в кулак, взгляд потемнел. Лично я опустила глаза, все еще пытаясь осознать степень потери. Артефакт Сирилла делается в единственном экземпляре, под конкретного адепта-артефактора и защищает на протяжении всей жизни. Изготовить второй подобный невозможно. Впрочем, дело не в артефакте — я виновата в смерти Гербины Истон. Я. Это меня хотели убить, удар на нее рикошетом пошел… наверное. Не знаю…
— Лорд Гаэр-аш, я не совсем понял, по какой причине расплавился амулет Сирилла, — произнес Норт.
— Артефакт, — поправил его ректор. — Разница существенная.
Весьма существенная.
— Примерно как между иглой и мечом, — добавил лорд Гаэр-аш. — А в данном случае как между шерстяной жилеткой и магически выкованными латами абсолютной защиты.
Норт присвистнул и внимательно посмотрел на меня. Я отвернулась, ибо объяснять сейчас что-либо была не в состоянии.
— Каро убивали, — неожиданно ровным, лишенным эмоциональной окраски тоном сообщил ректор.
Все же мысль «меня пытались убить» нравилась мне куда больше, чем «меня убивали», жаль, некромантам подобное не объяснишь. К счастью, они переключились на вопрос: «Кто?»
— Полагаете, это связано с предстоящими играми? — прямо спросил Норт.
Лорд Гаэр-аш холодно произнес:
— Вынужден рассматривать и данный вариант.
А я такой вариант не рассматривала. Вообще.
Дастел усмехнулся и, сложив руки на груди, возразил:
— Риа — слабое звено команды, убирать ее глупо.
— Кто-то считает иначе, — задумчиво ответил ректор.
— С чего бы? — вставил Эдвин.
И все посмотрели на меня. Лично у меня версия была совершенно иная — отчим, но вслух я говорить не стала. И как выяснилось — не зря.
— В этом году две сильнейшие команды — наша и наследника, — начал Норт, — и то, что мы фавориты предстоящих Королевских Мертвых игр, не вызывает сомнения, то есть основной поток ставок будет идти на нас. И ставки по наиболее высоким процентным показателям уже сделаны, следовательно…
— Полагаешь, теневые брокеры желают убрать слабое звено? — уточнил его мысль лорд Гаэр-аш.
— Это разумно, — подтвердил Норт.
Вопрос — у меня судьба такая, вечно мешать кому-либо получить деньги? Если судьба, то версия глазастого имела право на жизнь.
Ректор помолчал, глядя куда-то в окно, затем хмуро произнес:
— Я вызвал дознавателя из столицы, убийство моей адептки должно быть расследовано.
Как-то невольно обратила внимание на слово «расследовано». Не удержалась и спросила:
— И наказано по закону?
Лорд Гаэр-аш странно улыбнулся. Посмотрела на Норта — и этот улыбался, как и носатый с рыжим. Я же подумала еще вот о чем — а чего дознаватель один? Там же и судебные исполнители должны быть и…
— Мм-м, суда не будет, да? — догадалась я.
— В королевстве слишком мягкие законы, — жестко проговорил ректор. — На территории Некроса действуют другие… правила.
Вот так вот. И в этот миг я вдруг подумала, что это никак не мог быть убийца, подосланный отчимом. Отчим слишком труслив, чтобы решиться на такое. С другой стороны, учитывая размер моего наследства…
— Адептка Каро, — продолжил лорд Гаэр-аш, — любые перемещения между учебными корпусами исключительно в сопровождении одного из членов вашей команды, включая… запасного игрока. Вы меня поняли?
Не поняла.
— Риа переедет ко мне, — сурово произнес Норт.
— Риа отказывается от столь сомнительного удовольствия, — ответила я.
— Тебя не спрашивали, — сообщил Дастел.
Пожав плечами, решила не развивать тему при посторонних.
— Второй вопрос, — ректор сцепил пальцы в замок и поочередно вгляделся в каждого из некромантов, минуя меня, видимо как недостойную внимания, — кто из вас… опустим эпитеты, решил усложнить тренировки?
Ой, Тьма!
Я очень-очень порадовалась, что лорд Гаэр-аш обделил меня проницательными взглядами, ибо солгать, когда на тебя вот так вот смотрят — нереально.
— Они сами пришли, — возмутился Дан.
— Толпами, — добавил Эдвин.
— Но тренировка вышла на славу, — не стал отрицать очевидное Норт.
Я с трудом сохраняла на лице невозмутимое выражение. Внезапно ректор посмотрел на меня. Резко, крайне внимательно, оценивающе.
— Да, хорошо потренировались, — нервно проговорила я, пытаясь выглядеть все так же невозмутимо.
— И ты молодцом держалась, — Эдвин мне улыбнулся, — даже не ожидал.
— И твои заклинания почему-то действовали, — вдруг вставил Дан.
Невозмутимость начала трещать по швам. Взгляд ректора из внимательного трансформировался в подозрительный.
— Тебе всегда не доставало четкости удара, Дан, — произнес Дастел. — И это притом, что в команде ты наиболее магически одаренный.
Я удивленно взглянула на рыжего, тот вскинул бровь, типа «Что, не ожидала?». Я не ожидала, а под воздействием нервирующего взгляда ректора взяла и ляпнула:
— То есть ты в команде самый сильный маг, носатый — лучше всех с мечами управляется, раз вы его в позиции три-девять вперед поставили, оборонять, пока «наяд» изображали, а Норт у вас кто тогда?
Странно, но вместо ответа на вопрос, я услышала рев от Эдвина:
— Носатый?!
И от Норта с Даном:
— Наяды?!
— Каро, — ректор с трудом сохранял серьезное выражение лица, — идите к себе. Норт, проводи. Идите.
Меня не нужно было просить дважды. Быстренько поднялась, пожелала всем… доброго вечера, так как трупа одного хватило уже, и не оглядываясь покинула кабинет. Дастел, вышедший следом, закрыл дверь сам, снял с себя мантию, укутал меня и, обняв за плечи, молча повел прочь от ректорского кабинета, сурово глядя вперед.
— И все же, — мне действительно интересно было, — носатый…
— Без кличек, мы тебя побродяжкой больше не называем, — отрезал некромант.
— Дан назвал, — наябедничала я.
— Хорошо, — согласился Норт, — продолжу твою мысль, — Эдвин действительно лучше всех в группе обращается с холодным оружием, и он первый дуэлянт в столице.
Оу, носатый крут.
— Рыжий, — Дастел хмуро взглянул на меня, — сильнейший маг в Некросе, по силе внутреннего источника он сравнится с лордом Гаэр-ашем, а это весьма высокий уровень.
И рыжий тоже крут.
— А ты? — осторожно спросила я.
И получила невероятный ответ:
— А я целитель.
Споткнулась, остановилась, изумленно посмотрела на Норта. Тот хмуро ответил:
— Дара к некромантии у меня нет, отец надавил на прежнего ректора, и я поступил в Некрос. Со временем удалось заставить белый источник исцеления принять серо-темную некромантию, но собственно внушительной силы у меня нет.
— Ой, — только и сказала я.
Норт разозлился и продолжил:
— Сравни таран и пушечное ядро, Риа. Так вот, Дан — это таран, моя сила — пушечное ядро и поверь — правильное приложение силы куда важнее для победы, чем сила удара.
Я не стала спорить и вообще сразу поняла, почему артефакт Кхада магию Норта не поглощал, однако решила высказать свое к услышанному отношение:
— Мне кажется, что целителем быть лучше.
Норт вновь повел меня по коридору и негромко произнес:
— Целителем я и так являюсь, это врожденное, но мне всегда хотелось стать чем-то большим.
— Некромантом?! — Я, откровенно говоря, не могла понять его выбора.
— Риа, — он остановился, обвел руками пространство, — я лучший некромант в Некросе. Лучший. Я сильнейший на факультете боевой некромантии, я готов выступать на равных с королевским родом, то есть теми, у кого черный дар врожденный, и это не моя четвертая степень целительства, это высшая двенадцатая степень. Так вот — я сейчас с принцем как минимум на равных, а как максимум, — самодовольная усмешка, — лучше.
Если честно, кое-чего я не поняла, например:
— Ты говоришь, что сильнейший, но при этом самым сильным назвал рыжего, — невинно заметила я.
С тяжелым вздохом Дастел попытался объяснить:
— Хороший боец — это не груда мышц, это сила и скорость удара, это стремительность, это умение принять правильное решение во время боя, это способность противостоять нескольким превосходящим по массе противникам, это…
Я улыбнулась. Норт все сразу понял, тяжело вздохнул и сказал:
— Идем.
Мы продолжили идти. Вышли из административного здания, миновали двор, свернули к женскому общежитию, и некромант вдруг спросил:
— А почему ты решила учиться в Некросе?
— Я? — Мы поднялись по лестнице, и едва Норт открыл дверь, тихо сказала: — А меня обманули.
Дастел никак не отреагировал, провел до комнаты, постучал, подождал, пока Гобби откроет дверь, и вдруг, придержав меня за локоть, наклонился и произнес:
— У тебя сильно развит дар некроманта, Риа.
Попыталась было ответить, но парень наклонился ниже и добавил:
— Это артефактор не способен внушить страх человеку, у некроманта арсенал гораздо шире, и я научу тебя, как поставить эту мразь на место быстро, действенно и пусть нелегально, но недоказуемо. И что бы ни случилось в дальнейшем, за себя постоять сможешь.
Это звучало очень заманчиво, если бы не два момента: «как поставить эту мразь на место» и «что бы ни случилось в дальнейшем».
— Доброй ночи, Норт. — Я мягко освободилась от его руки и, шагнув в комнату, самостоятельно закрыла дверь.
Случившееся в дальнейшем меня потрясло!
«Они знают, кто привел нежить», — написал мне Гобби.
Пауль часто-часто закивал головой.
Стою, переводя взгляд с одного умертвия на другое, паучок молча указал на лежащую на моей постели схему. Подошла, взяла, всмотрелась…
Место прорыва нежити, мой платок, приписка в углу «Кровь побродяжки», разбор толпы нежити на составляющие по видам, классификации, силе… Разбор моей крови на формулы.
«Они собираются использовать твою кровь на Королевских Мертвых играх», — написал Гобби.
А я за них переживала, сражалась, а они?!
Стук в двери.
Открыл Гобби.
На пороге стояла куратор Тейша с папкой «Участники».
— Риа, дорогая, — начала профессор, — мы готовим стенд по нашим финалистам, нужна твоя карточка и биография. Биографию можешь продиктовать, я так все запишу.
— У меня просто нет сил, — честно созналась я.
— Мне утром уже повесить нужно, — простонала куратор.
Тяжело вздохнув, я уже хотела было согласиться, но тут преподаватель предложила:
— Давай я все на стенде развешу сегодня, а утром, идя на лекции, ты просто приклеишь свою биографию.
— Хорошо! — едва не закричала.
— Трупов, — обрадовала меня куратор Тейша, уходя.
Вот только трупов мне и не хватало.
Дверь закрыл Гобби, хитро усмехнулся, посмотрел на меня и направился к столу.
Я ни на кого не смотрела, я отправилась спать.

Глава шестая
МЕСТЬ ГОББИ

Ночью мои умертвия гнусно хихикали и о чем-то переговаривались. Я была слишком измучена ситуацией, тем, что узнала от Норта, и чувством вины за смерть некромантки, чтобы как-то реагировать. Мне хотелось спать. Просто спать. И потому я морщилась, когда то Пауль, то Гобби выходили, скрипя дверью, и когда вернулись, судя по запаху опять лишив адептов всего ночного супа, и даже когда Гобби начал меня будить, хотелось просто спать.
Но первая же мысль заставила подскочить с места!
У меня новый факультет!
Факультет прикладной некромантии! Лицензия! Право собственности! Свобода!
Настроение из упаднического мгновенно стало боевым.
Я вскочила на кровати, спрыгнула на пол, и не важно, что у кого-то внизу штукатурка посыплется, и радостно объявила своей нежити:
— Сегодня замечательное утро!
Пауль пискнул и рванул под кровать. Неожиданно. Гобби вернулся к столу, взял листок и, подойдя, протянул мне. На листке было написано: «Не выходи из комнаты».
— Утро не такое уж и замечательное? — расстроилась я.
Гобби нехотя кивнул.
— Ую! — пропищал Пауль.
— Кого убьешь? — не поняла я.
— Ую. — Паучок забрался куда-то совсем далеко и был еле слышен.
— Убьют?! — осознала я.
— Ыыы, — подтвердил Гобби.
Нет, я их знаю всего два дня, но уже, кажется, хорошо знаю.
— И что вы натворили? — грозно вопросила я.
Пауль выбрался из-под кровати, залез на кровать и начал представление в стиле пантомима, с редким вкраплением реплик типа «И» и «Ии». Началось все с изображения кропотливого труда Гобби, который из последних сил (уж слишком часто пот со лба вытирал и вздыхал тяжело, и это не важно, что умертвие ни потом, ни дыханием не обладают) чего-то писал. А затем он и Пауль (паучок изображал Гобби, а его самого имитировала пушинка, которую умертвие посадило себе на гипотетическое плечо), отправились куда-то и шли долго. Очень долго. Пауль трижды промаршировал по кровати в длину, опять же часто вздыхал и утирал пот с лица.
— Так, я поняла, вы долго шли и устали, — с глухим раздражением произнесла я.
Пауль радостно кивнул, вновь поднялся на четыре лапки из восьми, имитируя Гобби, и проковылял к спинке кровати, где продемонстрировал приклеивание чего-то. И вот после демонстрации паучок повернулся ко мне и развел лапками, сообщая, что, мол, вот и все.
— Еще раз, — терпеливо начала я, — вы долго писали, долго шли, долго клеили, так?
Пауль закивал, Гобби проявил некоторую неуверенность.
Дверь приоткрылась, когда какие-то смутные, неопознанные подозрения крутились в моей голове. Странные подозрения. В открытое пространство протиснулась корзинка с булочками и две тарелки — саламандра балансировала на двух лапках, неся мой завтрак.
— Спасибо! — Я бросилась к ней, освобождать от тяжести.
Не неподъемной, конечно, огненная ящерка и меня поднять была способна, но все равно неудобно немного. Но вот едва я забрала свой завтрак и переставила все на стол, саламандра вдруг протянула мне лапку. Присев, протянула руку к ней… мой палец пожали с таким видом, что я сразу поняла — мне сочувствуют. Искренне. Затем ящерка, сжав кулачок, погрозила Паулю, фыркнула, развернулась и, помахивая хвостиком, покинула нас.
— Мне очень хочется знать, что происходит, — задумчиво произнесла я.
— Ыы… — ответил Гобби и пошел собирать мой рюкзак.
А на столе я увидела расписание второго курса факультета прикладной некромантии и книги все по тому же направлению.
— Гобби, — я глазам своим не верила, — ты был в библиотеке?
Зомби кивнул.
— И взял все мои книжки?
Снова кивнул.
— Гобби, ты чудо!
— Ыыы, — ответила нежить и отрицательно покачала головой.
Ой. Да что же случилось?!
Однако отвечать мне никто не хотел, Пауль смылся, открыв дверь и выскользнув, даже закрыл обратно. Гобби мне заполнял дневник, внося все расписание. Причем писал — моим почерком! Это не нежить — это кладезь достоинств и умений, а я… я села и решила поесть, усилий ящерки было жалко. Саламандра расстаралась — омлет с кусочками ягод, бутерброд с белым сыром, ветчина и булочки. Потом вернулся Пауль с чашечкой чая. Я растрогалась до слез, обо мне со смерти мамы так никто не заботился.
Доев завтрак, я отправилась в душ. И вот едва вышла в коридор, сразу поняла — случилось что-то грандиозное! Адептки шарахались от меня, как от чумной, и провожали полными ужаса взглядами. Похоже, информация об убийстве распространилась быстро. Вспомнила я об убийстве зря — уже не смогла забыть.
Собираясь на лекции, нацепила на себя все, что только имелось — серьги с янтарем, три серебряных ожерелья — золото, ртуть, изумруды в оправе, четыре браслета на правой руке, шесть на левой. Ножной браслет на правую ногу. Хочется жить, да. Все вышеперечисленное, кроме сережек, было спрятано под мантией. Прибежал Пауль, протянул перчатки. Кружевные. Потрясающе имитирующие плетение паутины — некромантки-модницы удавятся от зависти.
— Спасибо, — опять до слез растрогавшись, поблагодарила я.
Гобби протянул рюкзак. И почему у меня такое ощущение, что меня на бой провожают? Пауль опять юркнул под кровать.
Кажись, это будет смертный бой.
Кстати — да — есть шанс не вернуться живой.
— Так, Пауль, вылезай! — приказала я, скидывая рюкзак на кровать.
Паучок замигал красными глазками из тьмы под постелью.
— Вылезай, вылезай, — потребовала я. — Гобби, а ты раздевайся.
Умертвие, заметно осуждающее твои действия, это неожиданно. Но я тоже сурово посмотрела, и нежить приступила к обнажению. Обнажать было что — кожа на груди, ранее сломанной руке и ноге — жила. Действительно жила, более того, чуть-чуть, на несколько миллиметров, но разрослась на мертвом теле. Правда, имелся и отрицательный момент — артефакт Кхада был практически разряжен.
— В общем, так, — проверяя плетение, начала я, — если со мной что-то случится, у тебя будет лет семь, чтобы найти артефактора, который сможет завершить плетение. Это хорошее, а теперь плохое — тебе требуется постоянный приток магии. Постоянный.
Пауль прыгнул мне на спину, стремительно взобрался на плечо — так и застыла с открытым ртом. Это умертвие меня до истерики доведет!
— Ыы? — вопросил Гобби.
— Все замечательно, — выдохнула я. — Пауль, — осторожно, двумя пальцами сняла монстрика, мрачно посмотрела ему в глаза и прошипела: — Не делай так больше!
— Ииу? — поинтересовался он, болтая лапками.
— Почему? — правильно поняла я и зло ответила: — Пауков боюсь!
— И… — растерялась нежить, и даже лапки обессилено повисли.
— Да, я боюсь пауков, — призналась Паулю, — но ты не паук, ты монстр, так что тебя не боюсь, когда ты мне на спину не прыгаешь.
Гобби внимательно посмотрел на меня. В его затуманенных смертью глазах отчетливо читался поднадоевший вопрос: «Где логика?»
— Тебя не боюсь, тебя очень люблю, — исправилась я.
Пауль пискнул, вырвался из захвата и кинулся обниматься. Не боюсь пауков, не боюсь пауков, не боюсь…
Прозвенел звонок. Гобби выразительно протянул рюкзак, я же взяла Пауля и пошла показывать ему схему плетения растянутого на дверце шкафа восстанавливающего артефакта. Затем указала на нить, бусины, схему, вычерченную и растянутую на другой дверце, и попросила:
— Попробуй повторить то, что я уже сплела. Все, а я пошла на лекции.
И, забрав рюкзак у растерявшегося Гобби, я ушла.
В бой. Который смертный.
Страшно ли мне было? Ну, жизнь вообще штука страшная, моя особенно, так что… проверила наличие всех артефактов повторно. Жаль, слабые. Даже все вместе они не заменят артефакт Сирилла и от прямого удара не уберегут, но — ножной браслет, амулет Иттарка, нагревается при опасности, ожерелье с ртутным камнем в хрустальной оболочке — светится, если рядом творят плетения смертельной магии, у всех остальных функции неоповещательные: ожерелья вызывают искривления плетений, браслеты действуют как громоотводы, так что, к примеру, молнией меня теперь не убьешь. Нет, волосы выпадут, и зрение может испортиться, но молния теперь не смертельно опасна. И все равно жутковато. Ладно, вру — страшно мне. Жить хочется.
Из женского общежития я выходила со всеми мерами предосторожности — сначала высунула ногу. Нет, я встретить кого-либо не боялась — звонок уже прозвенел и все уже сидели на лекции. Так что, приподняв край мантии, я ее и высунула. В смысле ногу. Потрясла надетым на нее браслетиком — ничего. Ага, прямой угрозы жизни нет.
Все, теперь можно идти.
И я, оправив мантию, с видом победителя вышла на лестницу.
А там, впереди, перед собственно тремя этими ступеньками, с самым потрясенным видом обретались глазастый, носатый и рыжий.
Я замерла. Потом медленно оглянулась на дверь, представила себе позор века — сначала из-за двери высовывается ножка, трясется в странных судорогах, потом исчезает, затем дверь приоткрывается, и появляюсь я! Неудивительно, что некромантов оторопь взяла.
— Это была не я, — бодро солгала команде, — та адептка со странностями уже убежала, я за ней выходила.
И улыбнулась.
Парни, все трое, как-то вдруг вышли из оторопи и слаженно шагнули ко мне.
— Вы меня теперь втроем охранять будете? — удивленно поинтересовалась я.
Норт прищурился, сделал знак некромантам, и те остались стоять на месте, когда сам Дастел решительно направился ко мне, подошел вплотную, оглядел с головы до ног, чуть пригнулся, и я вдруг совершенно неожиданно оказалась перекинутой через его плечо.
— Дастел! — мой визг разнесся по территории Некроса.
— Как твой жених, — шлепок прозвучал звонко, — я имею полное право носить свою невесту на руках.
Недобро это прозвучало.
Стремительно сбежав по ступеням, Норт направился в третий корпус, где традиционно встречались все факультеты, так как именно в третьем корпусе находились аудитории по общим предметам.
— Ты мне за это заплатишь! — грозно пообещала я.
— Вот лучше не зли меня, — прошипел в ответ Дастел.
Я сочла наиболее благоразумным промолчать. Тем более что ни в какие злачные места меня не тащили пока что…
Стоило все же повозмущаться, пока была возможность, потому что когда Дастел приволок меня в фойе и поставил на ноги у стенда «Победители Мертвых игр Некроса», первое, что я увидела, был ректор, второе — рыдающая куратор Тейша, третье — три уже мокрых листка в ее руках, четвертое — смущенного господина Дайлера, нашего мага-техника, который виновато и, видимо, не в первый раз произнес:
— Срок защиты задан на двадцать семь часов, я ничего не могу сделать, это весьма дорогое и самообновляющееся заклинание…
А причем тут я? Вот хотелось бы спросить, но хорошо, что не спросила, потому что увидела жирным шрифтом:
«Биография Норта Дастела в переводе гоблина».
И вспомнилась мне пантомима Пауля, и написание, и хихиканье умертвий ночью, и сочувствие саламандрочки…
— Как ты могла, Риа?! — взвыла неожиданно куратор.
Норт же молча подошел к ней, забрал листки, вернулся ко мне, сунул с таким видом, что не взять было невозможно. Взяла, читаю первое предложение с листка:
«Капитан команды Некроса, Нортаэш Эгар Дастел Веридан, родился в семье лорда Ингормаша Дастела Веридана и был долгожданным сыном и наследником уважаемого рода темных магов».
Все цивилизованно. Перевожу взгляд на стенд, вижу яркую, чуть мерцающую первую строку другой биографии и с ужасом читаю:
«Кэпа нашего, Нортика Доставучего по кличке Глазюшка, папаша ждал с нетерпением. И как тот на свет вылез, взялся от радости пеленки сам стирать, подгузники сам вязать. Обрадовался, в общем».
— Мама, — только и сказала я.
— Читай дальше! — прошипел надо мной Нортик Доставучий, в смысле… ой.
Это ж оно сразу с первого прочтения на язык легло, это ж как все теперь Норта называть будут? Вот Тьма!
Читаю дальше с листка:
«Первые победы Норт Дастел одерживал еще в юном возрасте, став победителем Мертвых игр провинции Каеша и региональных игр. В Некросе победы талантливого игрока множились».
Перевод гоблина:
«Задирать нос Нортик Доставучий начал рано, слишком рано, но успешно. Вскоре нос Нортика Доставучего был самым гордым везде, куда только совался, получив в данном учебном заведении почетное звание Некро-Носа!»
Я не смеялась, я очень старательно не смеялась, стараясь скрыть все за приступом сухого и неуместного кашля. Глаза у Норта стали такие выразительные. Молча протянула ему его биографию и почему-то взялась читать вторую.
На листочке: «Данниас Шей Бакарри — потомственный некромант знаменитого южного рода Бакарри — впервые ощутил призыв темного источника в возрасте трех лет и в том же году получил десятую степень Некромантии. С годами дар Данниаса развивался, и в семь лет он уже был подающим надежды участником детской команды по играм Тьмы. Но Данниас никогда не был согласен на роль „подающего надежды“ и в возрасте десяти лет он вступил в городскую юношескую команду Мертвых игр. Именно здесь в полной мере раскрылся талант перспективного игрока — Дана Шея».
Интересная биография, кстати, хорошо написанная, вот только почему-то так и хочется на стенд посмотреть. Я и глянула.
«А не повезло нашему Рыжику!» — гласила первая строчка.
Я едва в голос не рассмеялась, и пришлось, кусая губы, делать вид, что внимательно читаю дальше.
«В возрасте трех лет Данюшик Шебуршной осерчал по страшной силе, отказываясь молочную кашку вкушать на завтрак, и проснулся в нем темный источник. А кашу он все равно съел, у мамани темный источник куда раньше проснулся, а потому спорить с ней было бесполезно, вследствие чего в семь лет Рыжулик свалил из рода Бакарри, где все с источником, туда, где его почти ни у кого не было. Чтоб быть самым рыжим в стае, если кто не понял. Не срослось…»
У меня дрожит живот, и плечи вздрагивают, необходимость при этом делать серьезное лицо добивает. Дан сердито сопит, видимо, я плохо скрываю эмоции.
Читаю дальше!
«Не срослось… в играх Тьмы у всех темный источник имеется! Три года страдал от несправедливости наш Шебуршунчик, да только так и не стал самым рыжим. И решил Рыжулик в Мертвые игры податься, там, мол, все брюнеты, один я рыжеморденький буду. И пришло оно — рыжее счастье».
У меня появилось странное ощущение близости смерти. Думаю, с чего бы, потом поняла — Дан обиженно сопеть перестал и теперь смотрит на меня взглядом опытного палача, планирующего смерть с особой жестокостью. В смысле, что смерть будет особо жестокая, ну и планы тоже.
Решила разрядить обстановку, сказав: «Дан, это не я писала». Но почему-то глянула на ректора — лорд Гаэр-аш смотрел на стенд, дочитывая, судя по направленности взгляда, биографию Норта, и у него тоже плечи вздрагивали. Едва заметно, и лицо хранило хмурую невозмутимость, но плечи… Ректор повернул голову, я мгновенно отвела взгляд и произнесла:
— Рыжуль…
Запнулась. И хотела же сказать «Дан»… Молча взялась смотреть следующую биографию.
На листке: «Эдвин Харн».
Я вот даже удивилась, получается род не дворянский. Так и оказалось, потому как далее значилось: «Ярчайший представитель военного рода Харн, владеющий не только Боевой магией высочайшего двенадцатого уровня, но также Магией смерти, доведенной путем долгих тренировок и обучения до шестого уровня. В двенадцать лет награжден Кубком Огня, и стал первым столь юным победителем состязаний боевых магов. В возрасте пятнадцати лет участвовал в боях под Карваром, награжден орденом Мужества первой степени, а также титулом лорд Таррака за заслуги перед королевством».
С искренним уважением посмотрела на носатого. Надо же! В пятнадцать лет получить орден Мужества и дворянский титул. Поневоле зауважаешь. А потом я еще подумала, что все трое, они же умертвий подбирали себе, ориентируясь на собственные силы — у носатого орк-воитель, то есть воин, как и он, у Дастела — гештьяра, редкое существо, выживающее среди гигантов и выживающее успешно, насколько я знаю гештьяры теснят даже драконов, у рыжего вот дракон, а драконы — это сила, неограниченная почти ничем. Показательно, да. Но от рассуждений о бытие некромантском меня отвлекла подленькая мысль — глянуть, чего там Гобби написал. Да, понимаю, что Эдвин заслуживает только уважения, но почитать же хочется.
Поднимаю взгляд, читаю биографию третьего участника: «Рия Каро. Родилась в семье боевого мага, обучалась в Университете прикладной магии, была переведена в Некрос, на основании пункта 6.8 — темный источник 2 степени».
Не поняла сначала, потом посмотрела ниже, увидела надпись «Запасной состав» и вот там прочла:
«Эдвин Харн. Биография сурового воина. Они были суровы! Они были настолько суровы, что враги убивали себя сами под суровыми взглядами воинов Харн. Они были суровы во всем, и никогда не ели пироженку, если там не была поставлена сверху вишенка. Сурово! Они мазали масло на нож и сурово жевали железо суровыми зубами, перекидываясь друг с другом суровыми взглядами».
Воображение вмиг нарисовало суровых воинов, сидящих вокруг сурового костра и сурово жующих суровые ножи…
— Вот только попробуй! — пригрозил Эдвин.
Прикрывшись листочком, тяжело дышу и стараюсь не смеяться, потому что жить хочется… Но и почитать дальше хочется. Читаю:
«И вас еще удивляет, что Харну в двенадцать лет отдали Кубок Огня? Понимаю судей, я бы тоже отдал, если бы на меня смотрели суровым голодным взглядом… А потом была битва под Карваром, а Носопырка Суровая с утра не емши, так что взял ножик и закусил перед боем, сурово на ворога поглядывая в процессе… А кто-то из уважаемых историков еще удивлялся, почему суэрры так спешно бежали, побросав все оружие…»
Все! Меня можно было выносить. Я никогда так не хохотала. До истерики просто. Я повисла на плече Норта, уткнулась в его руку и умирала со смеху, не в силах сдержаться.
— Я ее убью, — прошипел… Данюшик Шебуршной.
— Ыыы, — выдала я, всхлипывая от хохота.
— Это моя невеста, — возразил Норт, — так что я сам убью.
Отцепилась от его плеча, гордо вскинула подбородок, мол нам такие женихи и даром не нужны… Нортики всякие Доставучие… Ыыы… Не удержалась, вцепилась в Эдвина и захохотала снова. Носатый приобнял за плечи, похлопал по спине, типа в утешение, обнял крепче, не давая сползти, и вдруг спросил:
— Риа, а ты вообще когда в последний раз смеялась?
И смех мгновенно прекратился. Я отстранилась от носатого, вытерла слезы и оценила обстановку. Вообще, сразу возник вопрос, с чего это все взяли, что писала я. Его я и задала куратору Тейше:
— А чего это сразу я?
Странное дело, после моего приступа хохота куратор уже не выглядела столь категорично разгневанной на меня. Напротив, казалась мне задумчивой, и ответила она после длительной паузы.
— Я зашла к тебе, Каро, и сказала продиктовать твою биографию, ты была уставшая, к тому же это убийство, — куратор Тейша всхлипнула, — и я сказала, чтобы ты утром сама приклеила. Разместила листы, активировала заклинание, дав один допуск, и ушла спать. А утром!
Ладно утром, я отчетливо поняла, что было ночью и с чего угорали мои умертвия. А говорят, у мертвых нет чувства юмора.
— То есть вы активировали стенд на меня? — осторожно интересуюсь у преподавательницы.
— На твоих умертвий! — взвизгнула куратор Тейша.
— Простите, — произнес лорд Гаэр-аш, — почему на умертвий?
Всхлипнув, женщина торопливо ответила:
— Так все знают, что Каро своего гоблина по поручениям отправляет, а паук ей даже завтрак из столовой таскает, и гоблин — книги, и она уставшая, все одно отправила бы гоблина биографию повеси-и-ить.
Все присутствующие некроманты переглянулись. Потом взглянули на доску, сложили два и два и поняли, что «перевод гоблина» намекает собственно на гоблина. А гоблин в Некросе только один имеется. И это мой.
— Умертвия не умеют писать, — напомнил всем и, судя по всему, себе заодно, господин Дайлер.
Маг-техник хотел бы найти козла отпущения, но не мертвого же.
— Не умеют, — подтвердил Дан.
— Смотря какие, — произнес Норт.
Лорд Гаэр-аш ничего не сказал, но очень пристально смотрел на меня. Его внимательный взгляд, если бы мог звучать, прозвучал бы набатом по Гобби. И я поняла, что придется все брать на себя, а потому:
— Ладно, я это написала! — громко, гордо и решительно объявила присутствующим.
Секундная пауза, в течение которой я воскресила в воспоминаниях ту схемку по категорическим запретам, что Гобби вычертил для меня, и еще решительнее добавила:
— Письменных издевательств над некромантами в перечне запрещенных действий нет, вот!
Умыла всех! Ректор усмехнулся и посмотрел на мага-техника, господин Дайлер растерялся окончательно, куратор Тейша подскочила и гневно на меня посмотрела, Норт с Даном тоже смотрели, тоже гневно, Эдвин неожиданно вступился за меня:
— Сами виноваты. Я говорил, что схему уничтожить нужно.
— Кто ж знал, — прошипел Дан, — что наша скромная побродяжка проберется в мужское общежитие.
— Схему украли, когда мы были в кабинете лорда Гаэр-аша, — холодно произнес Норт, — а значит, не Риа.
Так, а теперь набат по Паулю.
Невинно посмотрела в потолок, потом ковырнула ножкой пол, после осторожно протянула:
— Вы про ту схемку, где разгадали мой коварный замысел с платком и вели расчеты, как бы мою кровь на играх использовать?
Вся троица разом отвела глаза. Нормально.
— Или, быть может, вы про то, — продолжила уже разгневанно, — что меня и Гобби по дороге на Королевские Мертвые игры планировалось «заболеть», ведь все схемы тренировки рассчитывались под вас!
Праведный гнев звучал грозно.
— Ты сказал? — хмуро спросил рыжий у глазастого.
Норт отрицательно качнул головой.
— Тогда кто?! — упорствовал рыжий и, на мой взгляд, почему-то самый обиженный.
Надо же, еще и виноватого прямо при мне ищут.
— Ректор, — буркнула я.
Это было определенно зря.
— В мой кабинет, — холодно приказал лорд Гаэр-аш.
Молча повернулась и направилась в кабинет ректора. Позади услышала его негромкие, но отчетливо слышные слова:
— Стенд не трогать. Куратор Тейша, на будущее относитесь с большим усердием к порученным вам обязанностям. Дастел, по поводу крови мы переговорим позднее. Это будет неприятный разговор. Разошлись на лекции.

* * *

Лорда Гаэр-аша я подождала у дверей его кабинета и вошла, едва руководитель Некроса открыл передо мной двери, пропуская как гостя, а не как провинившегося адепта. Мне было стыдно, действительно стыдно. Зря я это сказала.
— Проходите, адептка Каро, — произнес ректор, указывая мне направление совсем не к столу.
Но упорствовать в данной ситуации я сочла излишним и покорно направилась к глухой стене, практически в тупик. А лорд Гаэр-аш шел следом, и так как ничего не говорил, я сделала вывод, что иду в правильном направлении.
— Остановитесь, — прозвучал повелительный голос.
Остановилась. До стены оставался шаг, или даже чуть меньше.
Внезапно ректор оказался так близко, что практически коснулся меня, затем лорд протянул руку и нарисовал какой-то символ, вспыхнувший огнем в воздухе.
— Не кричите, — предупредил глава Некроса.
В следующее мгновение стена стала огромным черным скелетом, который оскалился при виде нас и распахнул челюсти! Меня услужливо толкнули в спину, и я полетела во мрак!
Падение в пропасть!
Крик застыл в горле. Пальцы судорожно хватают воздух! Амулеты раскалились. Все! Это конец! Хорошо, что о Гобби позаботилась, к тому же у него есть Пауль, а у Пауля саламандрочка, значит, не пропадут… А умирать так обидно… От меня даже умертвия не останется, при падении с такой высоты ничего не остается. Все, это конец…
И в этот момент меня схватили. Крепко, с силой и зло — кажется, даже синяки останутся. Затем произошло и вовсе невероятное — находясь в состоянии свободного полета, лорд Гаэр-аш рванул воротник моей мантии, после, держа за плечо, содрал с меня ожерелье за ожерельем, и едва снял ртутное… я перестала падать.
— Каро! — отчего-то заорал глава Некроса.
А мы больше не падали. Падали все три моих ожерелья, а мы… мы висели в полумраке, освещенном сверкающими символами… В следующий миг, забыв о субординации, звании ректора и вообще обо всем, я кинулась на лорда Гаэр-аша, обхватила руками и ногами, прижалась и зажмурилась, понимая, что только что чуть не погибла!
— Адептка Каро… — несколько растерянно произнес ректор.
Я если бы и хотела что-то ответить, не сумела бы — зуб на зуб не попадал. А я ведь уже с жизнью попрощалась! Я с жизнью попрощалась!
— Каро, — потребовал моего адеквата лорд Гаэр-аш, — адептка, прекратите.
Я прижималась все сильнее, меня трясло.
— Риа, — как-то очень мягко, почти шепотом позвал ректор.
Я вздрогнула, запрокинула голову, встретилась с его внимательным взглядом. Стало очень стыдно за свое поведение и за вид — обезьянка в платье. Осторожно отпустила лорда Гаэр-аша, отступила на полшага, держась обеими руками за его мантию, в которую вцепилась так, что побелели пальцы.
— Все дело в ваших артефактах, — спокойно произнес лорд Гаэр-аш, перехватывая мои ладони и вынуждая отцепиться от ткани. — Я вас держу, все хорошо.
Хорошо? У меня под ногами черная бездонная пропасть!
— Риа, я вас держу, — терпеливо повторил ректор. — Если хотите, могу взять вас на руки.
Молча шагнула к главе Некроса, согласная на все, лишь бы не висеть так. И глаза зажмурила, едва ректор действительно поднял на руки.
А потом мы снова начали падать!
— Все хорошо, Риа, мы сместились, сейчас возвращаюсь на нужный поток, — пытался успокоить меня лорд Гаэр-аш.
Уткнувшись лбом в его плечо, я тряслась всем телом. Очень страшно было. Просто очень.
Не знаю, сколько времени это продолжалось, но вдруг головокружительный спуск сменился толчком, словно ректор спрыгнул и приземлился, а после и размеренным движением, словно мы шли. Мы шли! Открыла глаза, осмотрелась и поняла, что ректор несет меня по одному из ходов Некроса.
— Отпустите меня, пожалуйста, — голос немного дрожал.
Лорд Гаэр-аш мгновенно выполнил просьбу, и, встав на твердую поверхность, я почувствовала себя сразу лучше. Намного лучше.
— Знаете, — хмуро смотрю на главу Некроса, — я мало что смыслю в обучательном процессе, но, мне кажется, толкать адепток в пропасть непедагогично.
Ректор почему-то улыбнулся.
— Н-н-не смешно, — меня все еще трясло. — Я ис-с-спугалась.
— Я тоже, — вполне серьезно ответил лорд Гаэр-аш. — Был момент, когда существовала опасность не успеть вас поймать.
И куда девался страх? Я была возмущена настолько, что для испуга места уже не оставалось.
— Ну, знаете что! — стены отразили мой крик.
— Что? — не убоявшись гнева адептки, спокойно поинтересовался ректор.
Вот Тьма! Он же некромант, ему даже не стыдно.
Стою, смотрю на ректора насупившись, зла на него не хватает.
— Идемте, адептка Каро, я же не зря вас в пропасть уронил.
— Толкнули, — напомнила я.
— Уронил, — поправил лорд Гаэр-аш, — догоняйте.
И, заложив руки за спину, неспешно направился вперед.
Пришлось идти следом, но гнев закипал во мне все сильнее.
— Знаете, это было жестоко! — возмущенно шипела я.
— Это была случайность, адептка Каро, — не оборачиваясь, ответил ректор.
— Случайность?! — Я сейчас ядом плеваться начну. Нет, своего нет, но одолжу у кого-нибудь. — Я чуть не погибла!
— Вот с этим спорить не буду, — невозмутимый ответ.
Хватая воздух ртом, как рыба, выброшенная на берег, я просто не нашлась что сказать!
Продолжил беседу, к моему удивлению, сам лорд Гаэр-аш:
— Адептка, что это за артефакты на вас были?
Вдох-выдох, вдох-выдох и спокойный ответ:
— Один нес функцию оповещения, два других — искажения целенаправленного удара магией Смерти.
Недолгое молчание и задумчивое:
— Все ясно.
— А мне ничего не ясно! — вопль вырвался сам.
— Ну почему же? — лорд Гаэр-аш соизволил обернуться, бросить взгляд на меня. — Включите логику, адептка Каро, мы в венах Некроса, которыми управляет магия Смерти, а на вас были артефакты, искажающие поток…
— То есть это я виновата?! — с ходу поняла я намек.
Ректор ничего не ответил, но учитывая, что молчание можно интерпретировать как согласие…
— А у вас всегда и во всем женщины виноваты?! — вдруг выпалила я.
Лорд Гаэр-аш остановился.
Медленно обернулся, внимательно посмотрел на меня.
— Простите. — Я опустила глаза.
— Идемте, — холодно произнес ректор.
Шагов десять проделали молча, затем лорд Гаэр-аш с нескрываемым презрением произнес:
— Чего я никак не могу постичь в женской натуре, так это стремления лгать и лицемерить всегда, везде, во всем и при любых обстоятельствах!
Ого!
— Ну знаете ли, мужчинам это тоже свойственно, — осторожно заметила я.
— Не встречал, — холодно ответил ректор.
— А я очень даже часто, — почему-то тихо сказала.
Лорд Гаэр-аш промолчал.
Мы подошли к тупику в конце тоннеля. Движение некроманта — и вспыхнул сферический символ, еще движение — стена отъехала, открывая проход.
То, что произошло далее, не поддается описанию! Однако идти в склеп у меня не было никакого желания! Вообще никакого! Потому что там обреталась толпа призраков! Штук двенадцать! И не обезличенных временем белых и прозрачных, а точные копии умерших людей, в парадных одеяниях, драгоценностях и с гневным выражением на лицах. На всех лицах.
И тут ректор преспокойно произносит:
— Доброго дня, уважаемые лорды и леди клана Дастел Веридан.
Первым моим порывом было развернуться и бежать! Но тут лорд Гаэр-аш повернулся ко мне и с самым коварным видом произнес:
— К слову о женской лживости, адептка Каро…
Хотела было ответить, но тут властная бабулечка в драгоценностях визгливо вопросила:
— Так это вас наш Нортаэш шантажировал и обесчестил?!
Замечаю мстительную улыбку ректора, вспоминаю, как подставила его перед некромантами, и понимаю, что это моя расплата. Ну ничего себе! Мне за что? Испуганно смотрю на толпу призраков, вижу среди них призрак моей мертвой леди, а красивая очень, кстати, вспоминаю наш разговор…
— Между прочим, ко мне они заявились посреди ночи, и пробуждение, скажу я вам, адептка, было не из приятных, — сообщил лорд Гаэр-аш.
У меня просто слов не было, а у ректора имелись:
— Начало было эпическим, — произнес он, — мне поведали, что вас подвергли массовому насилию, затем вы подвергли насилию трех адептов, после в силу ваших выдающихся способностей вас принудили дать согласие на обручение с Нортом Дастелом, а в итоге используют самым извращенным образом. Знаете, адептка, — внимательный взгляд на меня, — я был потрясен.
Далее невероятное — величественная бабушка в драгоценностях потупила взор и скромненько так:
— Я немного… преувеличила.
— Немного? — вскинул бровь лорд Гаэр-аш. — Леди Дастел Веридан, после информации про адептку Каро именно вы убеждали меня в необходимости добить бедняжку исключительно из милосердия и дабы не запятнать честь вашего великого рода.
Возмущенно смотрю на «бабушку». Призрак развел руками и оправдался:
— Еще не поздно.
У меня рот приоткрылся от подобной наглости.
— Леди Дастел Веридан! — раздался дрожащий от гнева мелодичный голос.
И все повернулись к моей мертвой леди. Последняя негодующе взирала на бабушку, затем последовала и отповедь:
— Ваше воспитание привело к тому, что ваш внук не гнушается шантажировать беззащитную сироту, леди Дастел Веридан! Это — отвратительно, как и попытка скрыть преступление попыткой очернить жертву. Я требую принесения извинений леди Каро от имени всего рода в общем и вашего внука Нортаэша в частности!
Вопрос был поставлен ребром. Все смотрели на меня, особенно мужские призраки странно, ректор… с трудом сдерживал улыбку, бабуля-призрак хмурилась. Затем началось:
— Воспитание Нортаэша, возможно, имело некоторые особенности, и мальчик вырос излишне амбициозным, но… В данной ситуации девчонка сама виновата!
— Это еще почему? — вмешался в разговор лорд Гаэр-аш.
— А вот нельзя быть такой хорошенькой! — воскликнул призрак леди Дастел Веридан.
Ректор обернулся, смерил меня внимательным взглядом и вынес вердикт:
— Да ничего особенного.
— То есть оправданий у Нортика нет? — возмутилась бабуля.
— Никаких, — подтвердил ректор.
И призрак стушевался окончательно.
Далее беседу вел уже исключительно лорд Гаэр-аш:
— На этом конфликт считаю исчерпанным. Уважаемые представители клана Дастел Веридан, настоятельно рекомендую немедленно покинуть территорию Некроса и впредь здесь не появляться. Я сегодня же отправлю послание лорду Ингормашу Дастелу Веридану и поставлю действующего, — это слово ректор выделил, выразительно глядя на бабулю, — главу клана в известность о произошедшем. Шантаж, в любой его форме, я считаю недопустимым. Подобные сообщения получат родители Дана Шея и Эдвина Харна. Имя адептки Каро не будет фигурировать ни в одном из них. Также я запрещаю вам, всем вам, любые разговоры, порочащие честь девушки, так как вы, имея в наличии значительный жизненный опыт, прекрасно понимаете, что правда злословие не остановит. На этом все!
Я озадаченно взглянула на мертвую леди, та — потрясенно на меня.
Стена закрылась, отрезая нас от склепа.
— Идемте, — отрезал ректор.
Что это было?!
Растерянная, до крайности изумленная случившимся, я молча шла за главой Некроса… пока тоннель не закончился и ректор не пошел по воздуху. Лично я остановилась на краю, испуганно глядя в пропасть.
Резко и раздраженно выдохнув, лорд Гаэр-аш вернулся ко мне, мрачно посмотрел и, не давая сказать и слова, вновь подхватил на руки.
На этот раз пустое пространство мы пересекли очень быстро, затем открылась стена, и ректор вступил в собственный кабинет. Широкими разгневанными шагами пересек его, усадил меня в кресло так, словно хотел швырнуть, выпрямился, угнетая и разъяренностью, и ростом, сложил руки на груди, и как понеслось:
— Знаете, что меня бесит в женщинах, адептка Каро? Отсутствие логичности в поведении! Объясните, я действительно жажду услышать ваши объяснения на тему, почему вы выложили все привидению, но не произнесли и звука по поводу произошедшего ни в моем кабинете, ни когда мы столкнулись в венах Некроса?!
Ответить мне не дали, продолжив давать выход праведному гневу:
— Я здесь кто, Каро?!
Я уже даже не пыталась отвечать, просто молчала и смотрела на лорда Гаэр-аша, понимая, что сейчас мне будет полная Тьма. Хотя вот за что? Глядя на ректора, я сидела и думала — правда, за что? Между прочим, в правилах не запрещалось покрывать кого-либо и их деяния, как не запрещалось и…
— Простите, лорд Гаэр-аш, — осторожно начала я, — а что именно я должна была вам сообщить?
Ректор пресек собственный гнев, внимательно посмотрел на меня и прямо спросил:
— Вы считаете, что нечего?
Нервно улыбнувшись, я уверенно произнесла:
— Ни мое поведение, ни поведение адептов Дастела, Харна и Шея не нарушило ни единого пункта правил Некроса.
У меня создалось впечатление, что ректор потрясен. Действительно потрясен услышанным. Он сузил глаза, вглядываясь в меня, даже мотнул головой, будто пытался отринуть услышанное, а затем хрипло переспросил:
— Что?!
Я же, ощутив собственную правоту, несколько виновато улыбнулась и честно ответила:
— Законы Некроса запрещают причинение физического вреда адептам — мне физический вред никто и не причинил, правила здесь хорошо знают.
Лорд Гаэр-аш распрямил спину, расправил плечи, молча кивнул, принимая сказанное к сведению и давая мне возможность продолжить. Собственно, продолжать мне смысла не было, единственное, что могла позволить себе сказать, так это чистую правду:
— Я отомстила. Не причиняя физического вреда. Дальнейшие наши соглашения с Нортом Дастелом — наше личное дело. На этом все.
Ректор пристально смотрел на меня — я выдержала взгляд. После недолгого молчания лорд Гаэр-аш спросил:
— Про условия соглашения вы мне расскажете?
Отрицательно покачала головой. Мы продолжали смотреть друг на друга.
— А хотели бы сказать? — задал неожиданный вопрос ректор.
Я опустила глаза.
— То есть хотели бы, но не скажете, — правильно понял лорд Гаэр-аш.
Хотелось бы хоть кому-то рассказать, но… Но вот как ему признаться, что я сотворила запрещенный артефакт казненного шестнадцать лет назад черного мага Кхада Гейтора и надела его на Гобби? Никому не расскажешь, потому что за такое я как минимум вылечу из Некроса, как максимум меня посадят.
— Знаете, с вами совершенно невозможно разговаривать, адептка Каро! — зло произнес ректор. — Но в одном вы совершенно правы — устав Некроса ни вы, ни команда Мертвых игр не нарушили.
Да, они умные, и если все вскроется, единственной виноватой останусь я, как нелегально практикующий артефактор.
Ректор молча обошел стол, сел на свое место, некоторое время задумчиво постукивал пальцем по столу, затем произнес:
— Индивид, виновный в смерти адептки Гербины Истон и покушении на вас, отбыл из Некроса с толпой нежити.
Вздрогнув, испуганно смотрю на ректора. Лорд Гаэр-аш кивнул и подтвердил мои самые худшие опасения:
— Это был лич.
Приняв информацию к сведению, я спросила:
— Мне уже можно идти на занятия?
Про утерянные в венах Некроса артефакты я спросить не решалась, а продолжать дальнейшую беседу с ректором было глупо. К тому же чувствовала я себя неприятно, понимая, что на правду никогда не решусь, а выгляжу в глазах лорда Гаэр-аша крайне скверно.
— Идите, — ровным тоном произнес ректор.
Поднявшись, я, все так же глядя в пол, молча покинула кабинет ректора.
В коридоре постояла, собираясь с мыслями, затем достала из рюкзака расписание, заботливо написанное для меня Гобби, и направилась в соседний корпус, уже предчувствуя, как буду оправдываться перед новым преподавателем, позорясь на глазах новой группы.
Зато живая.

Торопливо миновав двор, вошла в третий корпус, поднялась на четвертый этаж и остановилась, держась за перила. «Наяды» меня ждали! Прямо перед дверью аудитории, о чем-то до моего появления тихо переговариваясь, а сейчас, когда увидели, замолчали и внимательно смотрели на меня. Я стояла и смотрела на них.
Молчание нарушил Норт.
— Идем, поговорить нужно, — произнес он и кивнул на дверь аудитории, которая была без таблички, обозначающей предмет и имя преподавателя.
— У меня лекция, — робко напомнила я.
Дастел совершенно спокойно направился ко мне, вызывая безотчетный страх и желание развернуться и бежать прочь вниз по лестнице. Побежала бы, не гордая, но догонят. Норт подошел вплотную, словно получая удовольствие от собственного превосходства в росте, снял с меня рюкзак, бросил его рыжему, а потом молча перекинул меня через плечо и направился к той самой аудитории.
— Ты опять?! — возмутилась я, мстительно колотя Норта по спине.
Не то чтобы активно, но побольнее старалась.
— Снова, — спокойно ответил безразличный к моим ударам некромант.
— Мог бы и поуважительнее, — заметил Эдвин.
— Это моя невеста, — холодно напомнил глазастый.
— Фиктивная! — взвизгнула я.
— Я тебе фамильное кольцо надел, — огорошил Норт.
На этом он втащил меня в пустую аудиторию, скинув с плеча, усадил на стол и встал так, что оказался совсем близко. Эдвин неодобрительно смотрел на него, Дан закрыл и запер дверь. Что-то мне вся эта ситуация тот помост напоминает.
А Нортик Доставучий, подцепив пальцами мой подбородок, вынудил запрокинуть голову и посмотреть на него. Черные с фиолетовым отсветом глаза под косой челкой были откровенно злы, ухмылка выглядела жестокой, а все поведение отдавало какой-то мрачной решимостью.
— Попалась, — прошептал Норт и, наклонившись сильнее, начал завоевательное наступление на мой рот.
— А если врежу? — уворачиваясь, спросила я.
Жесткий захват моего лица, жесткий властный поцелуй. Дастел старательно демонстрировал как властность, так и право на владение вроде как мной.
Еще бы печать поставил, прямо на лоб.
— Норт, хватит, — зло произнес Эдвин.
— Он наверстывает, — усмехнулся Дан. — А то жених он, а целовал ее ты, согласись, несправедливо получилось.
А каково мне все это слышать? А глазастый, будто вообще ни слова не разобрал, продолжал целовать, уже нежнее и пытаясь протиснуться сквозь мои крепко сжатые губы. Обойдется. Я и зубы сжимала так, что челюсти заныли, и руки, отталкивающие некроманта, тоже уже болели. И вдруг ладонь Норта, до этого лежащая на моей спине и с силой прижимающая меня к Дастелу, прекратила это действие и меня неожиданно дернули за волосы. Я вскрикнула! Некромант добился желаемого.
И получил прокушенную губу.
Пока он, отпрянув от меня, ругался так, что будь тут нежить, опять бы возмутилась, я зло отплевывалась от его крови.
— Горячая девочка, — рассмеялся Дан. — Так, а моя очередь когда?
— Никогда, — рявкнул Эдвин.
— Убью, — добавил Норт.
— А прямо сейчас, иди ко мне! — не скрывая фальши, радостно воскликнула я. — Чего стесняться-то, втроем начали, втроем и продолжите! Уроды!
Слезы, они потом потекли, когда я улыбаться перестала.
— Риа, прекрати. — Норт подошел, даже платок протянул. — Я тебя просто поцеловал, ничего же не случилось, между прочим пострадавший тут я.
Взяв платок, вытерла слезы, с сомнением в его серьезности посмотрела на Дастела. Не шутил. Судя по выражению лица некроманта, он действительно считал, что мне не было «ничего такого», а он, несчастный, пострадал.
— Бабка действительно воспитала тебя эгоистичной сволочью, — сухо сказала я.
У Норта щека дернулась. Он снова медленно подошел ко мне, встал так, что у меня снова не было возможности хотя бы ногой треснуть, затем склонился, упираясь руками в крышку стола, и промурлыкал:
— Риа, ты в курсе, что твои губки очень приятно целовать?
И если вот пока он ко мне двигался с грацией хищной боевой нежити, мне было жутко, и когда вот так навис, тоже, но после его слов…
— Нортик, — прошипела я, подаваясь ближе к его прокушенной губе, — а ты в курсе, что в моем арсенале не только спотыкайки есть, но также нелегальные и запрещенные мелочи, напрочь убивающие желание попробовать чьи-либо губки!
Взгляд у Дастела изменился вмиг. Он выпрямился, демонстративно отошел на шаг, сложил руки на груди и произнес:
— Поговорим?
— Сейчас, только с Даном поцелуюсь, — съязвила я.
Рыжий хмыкнул, Эдвин просто стоял, напряженный, и смотрел не на меня, а на Норта, а Дастел, он снова чуть подался вперед и произнес:
— Риаллин, драгоценная, ты больше ни с кем, кроме меня, целоваться не будешь.
Ненавижу это имя. Ненавижу просто! Меня бесит, когда его произносят. Ненавижу!
Видимо, что-то отразилось на моем лице, потому что Норт прекратил издевательски ухмыляться и вдруг произнес:
— Прости.
Кивнула и отвернулась. Некромант, прекратив давить ростом и мужественностью, по-дружески сел рядом, стол затрещал, но выдержал. Эдвин взял стул, поставил перед нами спинкой вперед, сел, внимательно глядя на меня.
— А в чем дело? — удивленно спросил рыжий.
— Да ничего особенного, я идиот, — зло ответил Норт.
Невольно улыбнулась этому в высшей степени верному замечанию. И решила тоже покаяться:
— Простите за вчерашнюю тренировку.
Некроманты переглянулись, Дан взял стул и сел рядом с Эдвином, который и произнес:
— Да ничего, мы давно так не развлекались.
— Угу, с момента спасения тебя в лесу, — хмыкнул рыжий.
— Я одного не понял, — заговорил Норт, — с чего ты кинулась к нам, если сама вызвала всю толпу умертвий?
Пожав плечами, я тихо призналась:
— Пожалела.
Вновь переглянувшись, некроманты разом посмотрели на меня. Опять молча пожала плечами, не желая развивать данную тему.
— Так, — Норт взял меня за руку, осторожно погладил ладонь, — у меня пара вопросов, ответишь?
— Спроси сначала, — предложила я.
Некромант улыбнулся, и началось:
— То, что ты отправила гоблина за нежитью, это понятно, и на свежую кровь приманка сработала, но я одного понять не могу — как ты проломила защитный периметр?
— Ты о чем? — удивилась я.
— Охранный периметр вокруг Некроса, — пояснил вместо Норта Эдвин. — Или ты полагаешь, что нежить у нас не появляется исключительно из вежливости?
Вспомнила старичка-пальцевика, хрипло пролаявшего «Хам-ло», и невольно улыбнулась, подумав, что умертвия действительно иной раз очень вежливые. А потом мне стало жутко — артефакт Кхада действительно мог выпить периметр. Если Гобби пересекал его и ртуть попала в луч силы, поддерживающий защитное плетение, то выпить мог… Все внутри похолодело при страшной мысли — я виновата в смерти некромантки Гербины Истон! Я! Не отпусти я Гобби, периметр не был бы сломан, лич не проник бы на территорию Некроса, девушка осталась бы жива.
— Риа, что с тобой? — встревоженно спросил Эдвин.
Мотнула головой, словно отмахиваясь от его вопроса. Артефакт Кхада… вспомнила уровень энергии, появившийся в нем вчера, и… Нет, если бы артефакт выпил защитный периметр, энергии было бы больше, а значит, не он. Я с облегчением выдохнула и задумчиво начала рассуждать вслух:
— Тот, кто пытался напасть на меня и убил Гербину Истон, — лич.
Парни замерли. Я же продолжила:
— Если вы правы, кто-то, потому что точно не я, сломал периметр…
— Проломил, — сообщил Норт, — я проверил. Там именно пролом был. Я еще удивился, потому что у тебя уровень слабый, а там чистую силу использовали.
— Значит, лич, — как-то недобро протянул Эдвин, его кулаки на мгновение сжались, глаза сузились.
Странное дело, мне вдруг подумалось, что лич пострадает. Глупо, наверное, но такое ощущение возникло.
— Где лич сейчас? — носатый пристально посмотрел на меня.
— Ректор сказал, что он покинул Некрос с толпой нежити.
Норт задумчиво произнес:
— Часть нежити шаталась по территории, перед рассветом действительно ушли через пролом. Организованно ушли.
Дан подвел итог:
— Рию не хотят допустить к участию в Мертвых играх.
С чего такой вывод сделал Дан, мне было совершено непонятно, но вот что-то напрягло в рыжем.
— Похоже, что так, — согласился Норт, — так как лицо, заинтересованное в смерти Рии, отличается трусостью и на такое не решилось бы.
— Что еще за «лицо»? — мгновенно переспросил Эдвин.
— Да так, имеется один индивид, — туманно ответил Норт.
— Непонятно, почему именно Риа, — вновь вернулся к теме Дан.
— Мы с ректором предположили, что хотят убрать слабое звено, — произнес Норт.
— Думаешь, у брокеров хватило идиотизма поднять лича и натравить его на Рию? — удивился Дан.
Эдвин в беседу не вмешивался, взглянув на него, я поняла, что некромант внимательно рассматривает порванный ворот моей мантии, и выражение лица у носатого воителя было странным.
— Не думаю. — Норт продолжал гладить мою руку, невзирая на предпринятую мной попытку ее высвободить. — Но отцу написал, он наведет справки. Заодно счета «лица» проверит, на предмет недавних крупных платежей. Мало ли.
Искоса взглянула на некроманта, Дастел ободряюще улыбнулся и резко сменил тему:
— Кто испохабил наши биографии?
Некроманты и их чувство собственного достоинства… хуже только боевые маги.
— Я, — гордо ответила парню.
— Да брось, — Норт растянул губы в ядовитой улыбке, — ты написанное видела впервые.
— А я с закрытыми глазами писала, — бодро соврала Дастелу.
— Риа, — Дан протянул руку, покровительственно похлопал по коленке, — мы же все равно выясним и сломаем ему все пальцы!
Представила себе Гобби со сломанными руками. Испугалась. Осторожно спросила:
— А если девушка?
Рыжий очень пакостно улыбнулся.
— Это была я! — решительно заявила, пытаясь прекратить разговоры на данную тему. — И кстати — вы это заслужили.
— Риа, поверь, плоского карикатурного юмора не заслуживает никто! — прорычал злой Норт.
— Кроме вас, — упрямо настаивала я.
Эдвин пресек наш спор, задав неожиданно прямой вопрос:
— Ты хочешь участвовать сама, или нужно, чтобы в играх принимал участие твой гоблин?
Я не нашлась, что на это ответить. Точнее, даже отвечать не хотела. Парни, хмуро смотрели на меня. И Норт, с его косой, закрывающей левый глаз челкой, и Дан, с зализанными в хвост рыжими волосами, и коротко стриженный Эдвин, у которого из-за отсутствия длинных волос больше всего внимание притягивал хищный орлиный нос… зажмурившись, я честно призналась:
— Мне нужно, чтобы Гобби участвовал в Мертвых играх.
И глаза открыть было страшно. И вообще зря сказала. И не стоит мне доверять этой троице, совсем не стоит.
Но парни молчали. Осторожно открыла один глаз, потом второй — некроманты задумчиво смотрели кто куда, видимо осмысливая услышанное. Затем заговорил Эдвин:
— В отборочные мы пройдем по-любому.
Не знаю, о чем они, но Норт мгновенно вскинулся и зло произнес:
— Это финальные Мертвые игры, Эд, там идет связка некромант — нежить, Риа может пострадать.
— Ты прикроешь, — спокойно произнес носатый.
— Ну, допустим, на отборочных прикроем, — включился в разговор Дан, — но в финале ее порвут.
— В финале в связке с гоблином буду я, — просто сказал Эдвин.
Удивленно посмотрела на некроманта, парень выдержал мой взгляд и посмотрел на капитана команды. Норт задумчиво постукивал пальцами по моей руке. Затем кивнул и произнес:
— Я — за.
Оба некроманта посмотрели на рыжего. Дан размышлял дольше, но в итоге тоже произнес:
— Согласен.
И вот только после этого все обратили взгляды на меня, ожидая моего решения. То есть мое мнение интересовало присутствующих в последнюю очередь. Но, по сути, предложение мне было выгодно — Эдвин воин, сильный воин, он сумеет защитить Гобби куда лучше меня, гораздо лучше. И тогда я решила сделать еще одно признание, решив довериться команде полностью:
— На Гобби будет артефакт, поглощающий магическую энергию.
Реакция была бурная! Норт присвистнул, Дан выругался и прошипел «так и знал», Эдвин широко улыбнулся и выдал то, до чего еще никто из нас не додумался:
— Мы лишим принца его главного преимущества.
— Точно! — Дан подскочил. — Танаэш собирается выиграть за счет магических способностей своего лича, он ставит именно на его силу.
— О да, — просиял Норт, — нашего наследничка ждет великая, весьма великая пакость!
А я просто с облечением выдохнула — некромантам теперь было выгодно участие Гобби в играх, а значит, можно чуть-чуть расслабиться, по крайней мере теперь они о моем умертвии будут заботиться. И на фоне этой маленькой победы я продолжила:
— Теперь что касается моего участия в заговоре: Норт, — повернулась к заинтересованно слушающему меня некроманту, — я сделаю для тебя артефакт, спать по ночам не буду, но сделаю, и на замену Эдвином я согласна, но… — вырвала руку из его захвата, — прекращай фарс с жениховством.
— Прекратим, и у тебя не будет доступа в мою комнату, — напомнил Дастел.
— Ладно, — прошипела недовольная я, — до Мертвых игр пусть будет так, но только посмей еще хоть раз, хоть один-единственный раз…
Договорить Норт не дал, схватил мою ладонь снова, поднес к губам, осторожно поцеловал и, глядя мне в глаза, тихо произнес:
— Прости. Я действительно сразу не понял, что ты чувствуешь. А должен был, догадался ведь о белье. Прости, пожалуйста.
— Что с бельем? — как-то зло спросил Эдвин.
— Я чего-то не знаю? — тоже задал вопрос Дан.
А я смотрела на Норта, чувствуя себя крайне раздосадованной оттого, что некромант, кажется, действительно все понял. Понял гораздо больше, чем мне бы хотелось, и от этого… неприятно было.
— Обещаю больше к тебе не приставать, — произнес Норт.
— Вообще? — хмуро спросила я.
— Насильно, — пояснил Дастел.
Скривившись, честно призналась:
— Предпочитаю «вообще».
Мне не понравилась снисходительная улыбка некроманта. И то, как он вновь поцеловал мои пальцы, не понравилось тоже.
— Что-то мне подсказывает, что ты изменишь предпочтения, — произнес Норт.
И вот тогда я не сдержалась, подалась к парню и тихо, чтобы остальные не услышали, прошептала:
— Он тоже так говорит. Именно этими словами.
Норт мгновенно отпустил мою руку. Только смотрел на меня теперь странно.
— О чем речь? — потребовал ответа Эдвин.
— Риа набивает себе цену, Норт повелся, — усмехнулся Дан.
Оба некроманта наградили его суровыми взглядами.
— Именно так, — весело согласилась я и спрыгнула со стола.
— А-а, значит не угадал, — притворно расстроился рыжий.
Норт тоже отошел от стола, подошел ко мне, поправил мой ворот, прищурив глаза и внимательно его разглядывая. Потом достал булавку, заколол, после приказал:
— Дан, кинь рюкзак.
Рыжий кинул. Дастел галантно протянул мне и с легкой хрипотцой сказал:
— Встретимся после пар, дорогая.
— Норт, даже не смешно. — Я забрала рюкзак.
— А ты улыбнись и вспомни о нашей помолвке и необходимости демонстрировать отношения, — посоветовал Дастел. — Идем, провожу.
Под «провожу» имелось в виду следующее: Норт довел до аудитории, вежливо постучал в двери, затем заглянул в аудиторию и понес невероятное:
— Профессор Керон, можно вас на мгновение?
Ой, Тьма!
Профессор Керон — боевой некромант. Один из самых известных в королевстве и в то же время самых страшных. Я, когда проходила мимо стенда с портретами преподавателей, в ужасе вздрагивала. А все потому, что это действительно был страшный человек — одного глаза у него не было, второй был змеиным. В буквальном смысле. Рассказывали, что беда случилась во время битвы в Черных Болотах, когда отряд был атакован хашшрами — змееподобными умертвиями. Полегли почти все боевые маги и некроманты, а профессор Керон выжил, но ослеп — яд хашшр разъел его лицо, защититься некромант просто не успел. Но не отчаялся. По слухам, он два дня вслепую преследовал василиска, догнал, вырвал у него глаза и, используя последние крохи магии, применил восстанавливающее заклинание. Один глаз не выжил, сгнил и вытек, второй… Вот как раз вторым профессор Керон и уставился на меня, выйдя из аудитории.
— Д-д-добрый день, — пролепетала, неосознанно отступая за Норта.
— Трупов, — хрипло ответил преподаватель.
— Н-не надо, и так хватает, — ляпнула я.
Жуткий глаз на жутком обезображенном лице удивленно моргнул.
— Моя невеста! — гордо объявил Норт.
Глаз моргнул еще удивленнее.
— Она с сегодняшнего дня переведена на факультет прикладной некромантии, так что будет у вас учиться.
На лице профессора Керона промелькнуло откровенное неверие в услышанное. Затем некромант хрипло спросил:
— Надавил на ректора?
— На него не надавишь, — поморщился Норт, — пришлось просить и убеждать.
Преподаватель кивнул, затем вдруг спросил:
— Так это та леди, на браке с которой предки на…
— Нет! — не дал ему завершить Норт. — Это моя избранница, профессор Керон.
Профессор еще раз смерил меня внимательным змеиным глазом и… не поверил он Норту. Вообще.
— Очень способная девочка, — заверил его Дастел.
— Да это все поняли на играх, — протянул профессор. — Так, а от меня чего хочешь?
Норт просиял широкой и не в меру наглой улыбкой, и честно сообщил:
— Свободная посещаемость, умеренная нагрузка, послабления на полигоне.
— Ты охамел, Норт! — прорычал жуткого вида некромант.
Адепт продолжал широко улыбаться.
— Нет! — заявил Керон.
— А если подумать и учесть, что после игр я ее сам натаскаю по вашей теме? — протянул Норт.
— Не надо мне никаких послаблений, — прошипела злая я, чувствуя себя вообще отвратительно в данной ситуации.
Но профессор уже перестал рычать и спросил в лоб:
— То есть это на время усиленных тренировок перед Мертвыми играми?
— Иначе бы не просил, — заверил Норт.
Усмехнувшись, профессор Керон кивнул и сказал:
— Хорошо, и остальным сообщу, что малышка в команде. Каро, в аудиторию.
Молча прошла в аудиторию, глядя четко вперед и думая о лицензии, свободе и будущем. Будущее с лицензией обещало быть весьма приятным — поселимся с Гобби и Паулем в столице, в доме моих родителей, я пойду доучиваться, Пауль будет жить со мной, может, и саламандрочку заберем, Гобби… если все получится, Гобби вернется к своей семье, и я буду за него радоваться.
Размышляя о счастливом будущем, я заулыбалась и перед новыми сокурсниками предстала улыбающейся и мечтательной. Улыбка сползла, стоило мне узреть адептов. Ни одной девушки! Я глазам своим не поверила. У нас на факультете судебной некромантии соотношение было примерно 50/50, и мне почему-то казалось, что везде так, а тут…
— И перед нами легендарная победительницы Мертвых игр Некроса, — заявил некромант с косичками, сидящий у окна.
— Неподражаемая Риа Каро, — поддержал начавшееся измывательство второй адепт, коротко стриженный и с волной на висках.
«Лицензия, свобода» — напомнила себе я.
Дверь открылась, вошел профессор Керон. Странное дело, он вдруг показался мне не таким уж и страшным в сравнении с группой отъявленных некромантов.
— Так, полагаю новую адептку вы знаете, — произнес Керон.
— А то, — поддержали его адепты.
— С этого дня она в вашей группе, — продолжил преподаватель. — О наказании за причинение физического вреда напоминать нужно?
Адепты отрицательно покачали головами, при этом широко и пакостно улыбаясь.
— Невеста Дастела, — добавил Керон.
Улыбки исчезли.
Профессор между тем оглядывал аудиторию, явно размышляя, с кем бы меня посадить. Я тоже решила прикинуть, что ждет меня на пути к заветной свободе — а ничего хорошего. Все некроманты сидели парами, и все парты были заняты, кроме последней, где находился совсем бледный некромант. Настолько бледный, что мне вдруг представилось, что он умертвие, в смысле умер прямо за партой, просто никто не заметил.
— Будете сидеть отдельно, — после некоторого размышления произнес Керон. — Сейчас парни принесут парту.
— А… — еще раз взглянула на бледного, казалось, совершенно безучастного к происходящему, — можно я за последнюю парту сяду?
Все разом повернулись и посмотрели на бледного, однако адепт оставался равнодушен ко всеобщему вниманию.
— Как пожелает леди, — усмехнулся Керон.
Под всеобщими заинтересованными взглядами я прошла в конец аудитории, достала тетради, учебник, заботливо приготовленный Гобби, села.
Профессор Керон продолжил вести лекцию на тему «Сожжение по методу Крайса». Вообще тема была интересная, и подача материала оказалась на уровне — профессор давал не только теорию, но и подкреплял историями из собственной практики. Одна проблема, я вообще не в курсе, кто такой Крайс.
— Рик, — внезапно произнес мой сосед по парте и протянул руку.
— Риа, — ответила я и пожала протянутую ладонь.
А затем Рик пододвинул ко мне свой конспект и указал на запись «Элиас Крайс, 208–254 г. от исхода, архимаг Боевой магии, известен рядом научных открытий в области некромантии».
— Спасибо, — шепнула адепту, торопливо переписывая.
Рик ничего не ответил, да и не требовалось, потому что Керон начал рассказ:
— Сожжение по методу Крайса позволяет воспламенить влагу в тканях нежити, именно влагу. Таким образом, заклинание совершенно бесполезно против тех из восставших, которые полностью обезвожены. Известен случай, когда атакованный иссушенными берсами в пустыне попросту истратил весь резерв на сожжение по Крайсу и был съеден заживо. Помните, адепты, в любой ситуации вы должны сохранять трезвый ум и холодный расчет, это единственный способ запомниться родным и близким не как обглоданный окорок.
И, главное, все сосредоточенно слушают, и передернуло от ужаса только меня.
— Это он еще сегодня в подробности не вдается, — меланхолично сообщил Рик.
Сглазил.
— Однако и в условиях избыточной влаги — реки, болота, леса — применять сожжение по методу Крайса я бы крайне не рекомендовал. Был в моей практике занятный случай…
Я сразу и не поняла, с чем была связана заминка в речи профессора Керона, пока его взгляд не уперся в меня, однако секундное размышление завершилось продолжением рассказа. И это был такой рассказ!
— Жмериг — примитивная нежить низшего порядка. — Профессор моргнул горизонтально, продемонстрировав вторую пару век своего змеиного глаза. — Как вы знаете, у данного вида нежити существует лишь одна потребность… Каро?
Я вовсе не ожидала вопроса, но ответила мгновенно:
— Утоление голода.
С передней парты донеслось ехидное:
— А как же продолжение рода?
Хмуро взглянула на некроманта со стрижкой «Лесенка» и укоризненно ответила:
— Речь идет о нежити низшего порядка, уважаемый адепт.
Профессор Керон улыбнулся, отчего шрамы на его лице потемнели, и продолжил:
— Совершенно верно, Каро, жмериг хочет только есть, всегда, а проблема размножения для него решается за счет… Каро?
Почему опять я?
Вероятно, вопрос отразился на моем лице, потому как преподаватель счел нужным пояснить:
— Ненавязчиво пытаюсь выяснить уровень ваших знаний, адептка.
— «Ненавязчиво»?! — переспросила потрясенная я.
Чудовищного вида профессор оскалился, видимо в подобии ироничной улыбки. Может, это и действительно была улыбка, но такая, что любой бы мгновенно пришел к осознанию необходимости ответить немедленно.
— Жмериг размножается почкованием.
После моих слов несколько адептов полезли в рюкзаки за справочниками по нежити, а Керон удивленно произнес:
— Блестящие знания для адептки, которая всего несколько месяцев обучается в Некросе.
— Понимаете, — я тяжело вздохнула, — к моему величайшему сожалению, практически всех преподавателей Некроса объединяет эта любопытная черта характера — «ненавязчиво проверять уровень знаний».
Профессор Керон удивленно моргнул, а затем вдруг расхохотался. Да так, что стекла задрожали.
— Сочувствую, — меланхолично произнес Рик.
— Спасибо, — грустно ответила я.
Отсмеявшись, Керон прошел к столу, выпил… и я сомневаюсь, что красная жидкость в его стеклянной фляге была водой, и вернулся к рассказу:
— Жмериг действительно размножается почкованием, при определенных условиях, включающих в себя поглощение половозрелого мужчины и способной к рождению детей женщины, как вы знаете, именно по этой причине смешанные человеческие поселения близ Угрских топей запрещены законом. Однако существуют те, кто нарушает данный закон. Каро?
— Сектанты, — обреченно ответила я.
В аудитории на меня уже поглядывали с некоторой смесью презрения с сочувствием. Начинается.
— Все верно. — Профессор, казалось, наслаждался. — Сектантские поселения возникают всегда стихийно, а в условиях непроходимости Угрских топей выявить их все достаточно проблематично, в результате время от времени появляется угроза нашествия новой волны оголодавшей нежити. Итак, это исходные данные, теперь собственно к ситуации. Ночь, где-то далеко протяжно воет волк, гораздо ближе тоже волк, но уже умертвие, а потому вой с заметной хрипотцой — голосовые связки разлагаются быстро, как вы знаете. Ухает филин, по периметру защитного круга шуршат умертвия мышей — живые носительницы серых шубок к костру, как вы знаете, не подходят.
Все адепты невольно кивнули, а вот я о таком слышала впервые.
— И вот в тишине спокойной на первый взгляд ночи самым неожиданным образом появляется выводок едва отделившихся жмеригов и собственно жмериг-мама, с находящимися на ней шестью зреющими почками. Сия пасторальная картина не то что живых — нежить распугала. Я впервые имел возможность посмотреть на умертвия мышей в процессе улепетывания — убогое зрелище, мертвые мыши совершенно не используют возможности хвоста на поворотах, в результате их заносит. Но мы несколько отвлеклись. Итак — явления выводка жмеригов и жмерига о семи ртах было несколько шокирующим как в плане испуга, так и в плане надругательства над эстетическими чувствами молодых некромантов, коих я имел глупость взять с собой.
И пауза, в процессе которой Керон внимательно осматривает всех нас своим змеиным глазом. Весь эффект испортил — только что я в собственном воображении была там, на поляне, в окружении суровых некромантов и тут… глаз, и сразу понимаешь — самое ужасное, оно рядом.
И тут профессор взревел:
— Шесть единовременных заклинаний сожжения по методу Крайса! На переполненных жидкостью жмеригов! Знаете, каков итог?! Взрывы вонючих гнойных бомб!
Рев вышел знатный, картинка, нарисованная воображением, так же.
— Меня тошнит, — пробормотала я.
В наступившей после рева Керона тишине эти слова расслышали все.
Я вздрогнула, нервно огляделась, морально собралась, ожидая очередной порции язвительных замечаний, но Керон произнес лишь печальное:
— Их тоже… стошнило. И охранный контур сдержать было некому.
Судя по его печальному тону, никто не выжил. В свете распространенного в Некросе правила «Сдох — домой не возвращайся» никто и не вернулся. Остался один маленький вопрос:
— А что стало с волком? — спросила я.
На меня удивленно посмотрели.
— С каким волком, Каро? — переспросил профессор.
— Умертвием, — пояснила я.
Не знаю кому как, но мне стало очень жалко того мертвого волка, у которого медленно гнили голосовые связки, и получается, это, возможно, вообще его последняя песня была. Очень жалко.
Профессор Керон не разделил моих чувств. Могучий некромант медленно пересек аудиторию, подошел к нашей с Риком парте, оперся о нее руками… на которых не было трех пальцев, подался вперед, вынуждая вжаться в спинку стула, и прошипел:
— Служба защиты прав нежити находится недалеко, адептка, всего лишь на другой стороне королевства.
Испуганно моргнула.
— Еще вопросы? — елейным голоском поинтересовался профессор Керон.
С некоторым недоверием смотрю на «ласкового» некроманта.
— Давай-давай, девочка, не стесняйся, — предложил преподаватель.
Один из некромантов за первыми партами молча продемонстрировал мне ладонь, перерезающую горло — явный признак того, что мне сейчас лучше всего помолчать. Может, одногруппник и был прав, но вопросы у меня действительно имелись.
— Хорошо, — широко улыбнулась профессору. — Что случилось с остальными сектантами, остались ли выжившие? Имелись ли выжившие среди оставшихся без защиты некромантов? Были ли проведены зачистки в том районе? Или после пожара территории были заброшены?
Керон отпрянул и смерил меня недоуменным взглядом. Затем осторожно спросил:
— Какого пожара?
Настала моя очередь недоумевать.
— Сожжение по методу Крайса, — напомнила я. — Было применено шесть заклятий, накопленная в жмеригах жидкость взорвалась, в силу давления и избытка, ошметки горящей гнили попали на купол, что спровоцировало рвоту у некромантов и как следствие потерю контроля за удержанием купола. Вы спаслись, вероятно, использовав щит, остальные, как я понимаю, были уничтожены вышедшим из-под контроля пожаром.
Выражение лица профессора Керона я не могла идентифицировать. Он стал странно задумчивым. С тем же задумчиво-рассеянным видом мне сообщили:
— С нами был отряд боевых магов, следовательно, выжили все. Территорию зачистили. Среди сектантов живых уже не было. Умертвие волка не нашли. — А затем прозвучал вопрос: — Каро, у нас родители живы?
Вопросы про родителей — мое слабое место.
— У вас? — ядовито переспросила я.
— У тебя, — конкретизировал Керон.
— Сирота, — голос прозвучал глухо.
Но не жалко. Я очень долго старалась не произносить это жалким голосом, хотелось говорить твердо… а лучше никогда не говорить вообще.
— Сирота, — задумчиво повторил профессор.
Рик молча протянул руку, почему-то пожала его прохладную ладонь. К сожалению, поняла больше, чем хотел сказать парень. И едва Керон вернулся к лекции, тихо сказала:
— Сочувствую.
— Аналогично, — ответил Рик. — С другой стороны, мы с тобой находимся именно там, где это значительный плюс к способностям.
— Не поняла? — требовательно посмотрела на адепта.
— Некрос. — Рик грустно улыбнулся. — Утрата родителей усиливает нашу связь с миром мертвых. Следовательно, как некроманты мы способны на большее, чем те… — он сглотнул, — кому повезло больше.
Он так правильно это сказал «те, кому повезло больше».
— Риа, — адепт прикоснулся к моей ладони, — хочешь, вечером в склеп сходим?
— Хочу, — почему-то согласилась я.
А Керон вернулся к лекции. Сожжение по методу Крайса, формулы заклинания, условия, расчет количества затрачиваемой энергии. Когда прозвучал жуткий некросовский звонок, у меня было исписано шесть листов, из которых я понимала в лучшем случае полстраницы. А значит, придется зубрить самой, раскладывая на составные части и пытаясь понять.
— Следующий — Ирган, — сообщил Рик, поднимаясь.
Я заглянула в расписание — «Методика успокоения».
— Может, упокоения? — удивилась я, допустив, что Гобби мог сделать ошибку.
— Нет, речь о живых, следовательно успокоения, — пояснил Рик. — Нам же с живыми тоже работать придется, как-никак клиентура.
Откровенно недоумевая, я собралась, перекинула рюкзак и направилась вслед за своим новым соседом по парте и собратом по несчастью. Рик мне нравился уже тем, что отличался от всех некромантов, пусть даже и излишней бледностью, а в остальном он был примерным адептом Некроса — высокий, с длинными черными волосами, с холодными глазами неопределенного цвета — зелено-болотного, худощавым телосложением, и в мантии двигался так, словно участвовал в черной мессе. Но это внешне, на деле с ним оказалось на удивление здорово и крайне познавательно.
— У Керона лучше не умничать и не выбиваться из общей массы — у него к любимчикам особое отношение, он их с собой на ночевки в лес берет, — рассказывал Рик.
— Так интересно же, — решила было я.
— Интересно, — согласился адепт, величественно, как и все здесь, шествуя по коридору. — Но Керон, он когда в драку ввяжется, забывает обо всем на свете, включая подотчетных учеников. А мало кому улыбается проторчать всю ночь на дереве, с перспективой, что о твоей персоне и утром могут не вспомнить.
Я поежилась.
— Лучше с Гаэр-ашем, — продолжил парень.
— У вас преподает ректор? — удивилась я.
— Ну да, у нас, боевиков и исполнителей. — Рик взглянул на меня. — Не бойся, он нормальный, лучший из всех здесь. Хотя Ирган тоже неплох.
День прошел потрясающе. Одногруппники ко мне не лезли, Рик делился историями из студенческой жизни и Некроса в целом, новые предметы мне нравились, особенно Ирган с его «Клиент всегда прав, он свято в это верит, и не стоит переубеждать человека, ему так комфортнее, и он охотнее платит».
После пар мы спустились в столовую в административном корпусе, зная, что тут будет больше свободных мест, чем в общаговских столовых, и, устроившись за столиком у окна, открывающего вид на центральное некросское кладбище, продолжали болтать.
— Через две недели карнавал. — Рик аккуратно резал мясо на своей тарелке, я кровавыми блюдами не увлекалась и осторожно помешивала ложкой свой суп. — Ты о нем в курсе?
— Не-а, — честно призналась парню.
— Совсем? — удивился некромант, отбрасывая длинные пряди волос назад, чтобы не мешали. — Уникальное событие, Риа. Смотри, все напяливают парадные одеяния и собираются в залах общежитий. Ровно в полночь разом вспыхивают семь порталов, и адепты входят в измененное пространство.
— Измененное? — переспросила удивленно.
— Да, — Рик кивнул, — и, естественно, меняются сами. Внешне только. То есть в бальный зал входят неузнаваемыми. Снять иллюзию невозможно, обнаружить также, единственное, что девушки остаются девушками, парни парнями, но по факту меняется все, вплоть до тембра голоса и роста.
— Ого!
— Здорово, — поддержал мой восторг Рик, — к тому же у нас смешанный бал, приглашаются также адепты Академии магических искусств, и в этом году в честь объединения королевств у нас будут также ученики Академии прикладной магии имени Визериуса Молниеносного.
Я чуть заметно скривилась — нет, не имею ничего против искусников, мы там бывали на первом курсе. И ребята там замечательные, пусть немного не от мира сего, как все творческие люди, но добрые и отзывчивые, а вот пафосные адепты лучшего учебного заведения седьмого королевства — совсем другое дело.
— Да, мы тоже не в восторге, — заметил мою реакцию Рик. — Но объединение династий, в общем, сама понимаешь.
Я понимала. Наш король — Герон Четвертый — был трижды женат, но все три брака остались бездетными, несмотря на целенаправленные старания магов. Говорят, третья супруга обращалась даже к Морским ведьмам, но рожденную дочь король не признал своей, в дальнейшем отсутствие родства подтвердили также и маги. В результате восьмидесятилетний правитель оказался перед непростым выбором — возвеличить один из многочисленных родов и обеспечить для четвертого королевства как минимум пятьдесят лет междоусобицы или обратиться к сильному и набирающему мощь соседу. Выбрали второй вариант, и его высочество наследный принц Танаэш был объявлен наследником двух королевств, с перспективой объединения подвластных территорий в дальнейшем. По слухам, предпочли не столько принца, сколько его дядю, являющегося министром магии седьмого королевства и супругом самой настоящей ведьмы-хранительницы. По моему мнению, про ведьму сплетники внаглую врут. Ну не могла же ведьма выйти замуж за некроманта, ведьмы — они же очень мудрые и рассудительные. Но вообще, объединением были довольны многие — в седьмом королевстве гораздо более лояльное законодательство, жаль, что у нас, даже с воцарением Танаэша, его будут вводить постепенно и в течение нескольких десятков лет.
Внезапно на стол забралась саламандра. Старая знакомая махнула мне хвостиком, а затем уткнулась мордочкой в ладонь Рика.
— Обидели? — участливо спросил парень.
Закивав, саламандра вообще забралась ему на руку и начала ластиться как котенок.
— И кому жить надоело? — хмуро спросил адепт.
Недолго думая, маленькая интриганка указала лапкой на входящего повара, у которого на подносе возвышались горкой жареные цыплята. Случившееся дальше меня потрясло — Рик закрыл глаза и прошептал что-то. Я услышала лишь нечто смутно напомнившее заклинание призыва, в следующее мгновение цыплята ожили! Они не просто ожили — они все вскочили пирамидой на подносе и уставились шеями, ну так голов не было, на повара! Огромный толстый Гунс потрясенно икнул. Прозвучало громко, и на происходящее обратили внимание все присутствующие, включая преподавательский состав, разместившийся за дальними столами и увлеченно что-то обсуждающий.
— Ри-и-ик, — испуганно прошептала я.
— Не пались, — прошептали мне в ответ.
— Хи-хи, — выдала довольная саламандрочка.
— Д-д-да что происходит? — прогудел растерянный бас повара.
У цыплят произошла некоторая заминка, после чего они разом надулись и выдохнули не особо раздельное, но все-таки понятное:
— Возмездие!
Прозвучало откровенно пугающе, но зато в столовой сразу стало очень вкусно пахнуть жареным цыпленком. Правда, мяса при этом вообще не хотелось. А вот повар оказался не хилого десятка и возмущенно спросил:
— Да за что?
Рик молча посмотрел на саламандру, та развела лапками и покаянно уткнулась мордочкой в его ладонь. Женщины — существа загадочные. Некромант даже и не подумал ругать ящерку и вернулся к еде. Цыплята синхронно пожали крыльями, улеглись обратно на блюдо и упокоились. Аппетит у всех пропал.
— Твою ж Тьму! — прошипел Гунс.
Маленькая вредина весело хихикала.
И тут прозвучал голос ректора:
— Мастер Гунс, на будущее я бы не рекомендовал вам привлекать саламандр к черновой кухонной работе. Чистка казанов не является целевым использованием огненных духов.
— Тьма, — пробормотал Рик.
Я вот только подумала, чего он так, но тут ректор продолжил:
— Адепт Тарн, оживление продуктов питания, как вам известно, является нарушением правил Некроса. На данный момент я выношу вам дисциплинарное взыскание. С наказанием ознакомитесь у вашего куратора.
Рик скривился и, повысив голос, ответил:
— Да, лорд Гаэр-аш.
Все вернулись к еде, ну, кроме повара, которому пришлось унести цыплят обратно на кухню, видимо, в надежде скормить их кому-либо, кто произошедшее не наблюдал.
— Наказание суровое? — спросила я, догадываясь, что мой сосед по парте такое не в первый раз проделывает.
— Ерунда, — поморщился Рик, — убрать часть помещений в склепе. Стандартно.
Протянула руку, коснулась его ладони и предложила:
— Давай помогу.
Саламандра переводила заинтересованный взгляд с меня на некроманта.
— Да ладно, справлюсь, — усмехнулся парень.
— Я помогаю, ты рассказываешь о маскараде, — сказала я.
Рик посмотрел удивленно-недоверчиво, но в итоге кивнул. Саламандра стремительно от нас сбежала, мы тоже поспешили доесть и, похватав рюкзаки, покинули столовую. Странное дело, на выходе меня не отпускало ощущение чужого взгляда.

* * *

Во втором мужском общежитии я была впервые. В отличие от остальных корпусов здание представляло собой толстую башню с винтовой лестницей посередине и комнатами адептов по кругу, причем пол вился следом за лестницей, и мне было крайне любопытно — в комнатах адептов тоже кривой закручивающийся по спирали потолок и пол? Заметив мой заинтересованный взгляд, Рик прямо спросил:
— Хочешь в мою комнату?
— Очень, — призналась я.
Некромант указал кивком головы на лестницу, а сам направился в кабинет к куратору. До меня, стоящей на первой ступеньке, донесся громоподобный рев взбешенного преподавателя, обрывки фраз, в итоге громко хлопнула дверь, и злой Рик пройдя по фойе, взбежал на лестницу, хмуро бросив мне:
— Догоняй.
И мы фактически пробежались до третьего… или четвертого этажа, здесь трудно было разобрать. Как я и предположила, потолок и пол в башне шли под уклоном, и это было, по меньшей мере, необычно.
— Странный дизайн, согласен, — произнес Рик, сходя на очередном витке с лестницы и указывая мне на дверь, кривую, как и все здесь.
— Я этого не говорила, — вовсю разглядывая окружающее пространство, пробормотала я.
Рик терпеливо подождал минуты три, потом ухватил за рукав и потащил за собой, видимо смутившись трех появившихся на лестнице адептов. Я никого не смущалась, мне просто очень интересно было.
— Башня — старейшая из построек Некроса, — вталкивая меня в свою комнату, сообщил Рик.
Комната оказалась… сказочной. Круглое окошко, камин в стене, каменная кладка по полу, деревянные стены и потолок, кровать из крепкого толстого чуть растрескавшегося дерева, клетчатый плед в качестве покрывала, шкаф самый что ни на есть некромантский — черный и с изображением черепов на дверцах, овальное зеркало на стене, в оправе из черненого серебра, столик на изогнутых ножках неправильной длины — ну, чтобы сама поверхность стола была ровной, пол-то под уклоном.
— Ух ты, — только и сказала я.
— Да, у вас такого нет, — с явной гордостью за свои хоромы заявил некромант.
— У нас нет, — была вынуждена признать я. — Но вообще, как-то… странно.
— Да нет, привыкаешь, — отмахнулся Рик. — Ладно, отвернешься или мне так переодеваться?
С сомнением посмотрела на парня и осторожно спросила:
— Много переодевать планируешь?
Хмыкнув, Рик стащил с себя мантию, бросил рюкзак на кровать, мой бросил рядом, захватил старую потрепанную сумку, которую достал из шкафа, и объявил:
— Я готов.
С еще большим сомнением посмотрела на Рика — нет, ну брюки и рубашка — классический вариант, но без мантии, на мой взгляд, будет прохладно.
— Да я куртку надену, — правильно понял меня парень.
— А, ну тогда пошли, — согласилась я и попыталась открыть дверь.
Попыталась, потому что последняя распахнулась прежде, чем я успела прикоснуться к ручке. А за дверью стоял носатый. Без куртки, в брюках, высоких сапогах и мокрой полурастегнутой черной рубашке.
— Оу, ты тоже здесь живешь? — удивилась я.
Носатый резко втянул воздух, затем поверх меня посмотрел в комнату. Или на Рика. Не уверена точно, я в этот момент меланхолично наблюдала за тем, как темно-синие глаза Эдвина медленно суживались, медленно и как-то жутко. И лицо заострялось — нос странно дергался, желваки ходуном ходили, лицо принимало зверское выражение.
— Эдвин, — устав наблюдать за метаморфозами, позвала я. — Эдвин, прекрати сурового воина изображать.
Некромант вздрогнул, перевел взгляд на меня. Точнее, снизошел до того, чтобы посмотреть ниже и увидеть меня.
— Трупов, — невежливо поздоровалась с носатым.
Медленно наклонившись ко мне, некромант вдруг прошипел:
— Риа, это мужское общежитие!
Сказано было так, словно: «Риа, ты потопталась по останкам моих предков!» Я скривилась уже от одного тона, не говоря о странности претензии.
— Да, мужское, — подтвердила я. — Ты тоже здесь находишься, заметил?
Глаза Эдвина почернели. Вообще-то, глаза чернеют у всех некромантов, прошедших первую ступень призвания источника силы, это факт, но проходят первую ступень после завершения обучения и получения степени мага. У носатого они уже сейчас стали черными, едва сила заструилась по венам. Жуткое зрелище. Жуткое и странное. Нет, я еще могла понять фиолетовые отсветы у Норта в глазах, это нормально, если учесть, что его источник пока фиолетовый, но вот у Эдвина — уже черный.
— Слушай, Харн, я вот не совсем понял, — вдруг заговорил Рик, — у нее жених ты или Дастел?
Позади носатого тоже раздались голоса, и я с удивлением поняла, что на лестнице и в извивающемся пространстве, этого подобия этажа стоят адепты, с интересом наблюдая за развитием событий.
— Слушай, Тарн, — Эдвин вновь смотрел поверх моей головы, — как насчет вызова чести?
— Бой на мечах без призвания магии? — лениво отозвался Рик. — Не слишком ли низко вы опускаетесь, глава Дома Мечей, бросая вызов воину подвластной ветви, а?
Удар кулаком по косяку двери повлек образование трещины в стене. За начавшимся разрушением проследили и я, и Рик, и Эдвин. А едва трещина остановила свой изгибистый бег, как-то разом утихли и страсти.
— Тарн, мы друг друга поняли? — очень спокойно и вежливо спросил Эдвин.
— Несомненно, — так же вежливо ответил Рик.
Носатый развернулся и, не оглядываясь, сбежал по лестнице вниз — адепты с его пути убирались сами.
— Так я не понял, — приобнимая меня за плечи, начал некромант, — у тебя жених кто?
— Дастел. — Я продемонстрировала кольцо.
Рик наклонился и прошептал так, чтобы другие не услышали:
— Ты попала.
Скинув его руку с плеча, я нахмурилась и тоже пошла на выход. Рик запер двери и догнал меня.
Уже выйдя из башни, подальше от лишних ушей, я все же спросила:
— Что за история с Домом Мечей и ветвями?
— Обычная, — беззаботно посвистывая, ответил Рик. — Харн из старшего дома, наследники земель, голубая кровь, белая кость, самые прославленные воины, мы с ним в родстве примерно… примерно даже не знаю как сказать.
— Троюродные? — спросила я.
— Пожиже, что-то вроде пятиюродных, — весело ответил некромант. — У нас не особо теплые отношения.
— Стой! — Я сама остановилась, Рик, воспользовавшись заминкой, молча передал мне свою сумку, надел куртку, забрал сумку. — Так Харн же не дворянский род.
— Ну, Риа, — парень наморщил лоб, видимо размышляя как бы мне проще объяснить, — Харн — род воинов, присоединились к четвертому королевству после образования Темной империи, но короля сюзереном не признали и служили скорее как наемники, соответственно статус дворян был бы оскорбителен для независимых родов. Поняла?
— Не-а.
— Мм-м… — На меня с сомнением посмотрели. — Понимаешь, у наших горных территорий что-то вроде автономии.
— Так, ладно, — я вновь зашагала по дороге, по направлению к склепу, — а с чего вы друг друга не любите?
— Долгая история, — отмахнулся Рик. — Ну, если вкратце, осиротев, я попал в дом Харн, старший дом, соответственно, несет ответственность за младшую ветвь и все такое, но родственники… — парень нахмурился, — сочли меня умственно отсталым и отдали в приют для глухонемых.
Я повторно остановилась посреди дороги, потрясенно глядя на некроманта. Рик криво усмехнулся и пояснил:
— Просто я не разговаривал.
— Мальчики часто начинают говорить позже, — пробормотала я.
— Мне было десять, — сухо произнес Рик.
Сглотнув, я задала вопрос, который, вероятно, задавать не стоило:
— А сколько тебе было, когда ты потерял… родителей?
— Десять, — прозвучал злой ответ. — И чтобы больше не было разговоров на эту тему — их убили на моих глазах. Плохая история, ее я рассказывать не буду.
И некромант резко зашагал вперед, не оглядываясь и не собираясь меня ждать. Торопливо побежала следом, догнала, взяла за руку, осторожно сжала его ладонь. Рик ничего не сказал, но идти стал медленнее.

Склеп встретил нас мраком, затхлым запахом и двумя оскалившимися скелетами на входе.
— Тьмы, — кратко поздоровался Рик, проходя первым.
Обычная некромантская вежливость — мужчины вперед.
— Слушай, Рик, — я спускалась вслед за ним по ступеням, — а вот почему к тебе настороженно одногруппники относятся?
— Все просто, — спокойно ответил он, — я же все-таки Тарн, тем более прошедший сиротский приют, а потому на любой наезд мой ответ — кулак промеж глаз. Знаешь, такая тактика позволяет держать особо наглых на расстоянии.
— Да, хорошая тактика, — завистливо вздохнула я.
Мне бы такую тактику, и с компанией «наяд» проблем бы не было вовсе. Впрочем, я всегда знала, что у парней жизнь куда проще.
— Так что у тебя с Дастелом? — продолжая спуск, спросил Рик.
— Отношения, — хмуро ответила я.
— Коммерческие или на взаимовыгодной основе? — весело поинтересовался парень.
— Второе. — Я тоже улыбнулась.
— Так я и понял. — Рик остановился, ожидая пока перед нами загорятся факелы.
Обычно они загораются, едва ступишь на первую ступеньку лестницы, а сегодня почему-то тормозили, что странно. Но все же они загорелись, и путь вниз становился все более освещенным, что радовало — и так неприятно шагать по замшелым камням, но когда темно, неприятно становится вдвойне.
— Вообще, они не друзья, — почему-то начал рассказывать Рик, — но команда отменная: Дастел — лидер, Харн — фактически щит, Шей мне у них меньше всего нравится — тупо, он сила, источник, который задействует в крайних случаях Норт, но фактически Дан всегда на вторых ролях в команде. Но даже не представляю, как ты сможешь заменить Харна.
— Я тоже не особо, — честно призналась.
— А вообще в этом году Мертвые игры станут событием, — продолжил некромант.
— Почему? — Мне действительно было очень интересно.
— Так объединяют. — Я не очень поняла эту фразу, и, заметив мое недоумение, Рик пояснил: — Исконно Мертвые игры принадлежат Некросу, и традиционно именно сюда съезжались лучшие некроманты семи королевств, но пять лет назад нечто подобное начала проводить Академия прикладной магии имени Визериуса Молниеносного, и так как у них не было величия Некроса, энтузиасты заменили данную составляющую зрелищностью. Ну, там спецмагия, кресла для зрителей, напитки и печеньки, антураж, фейерверки, красочные экраны над ареной. Мишура всякая. Но всего через три года некроманты стали ездить к ним, представляешь?
— Ну, так, смутно, — пробормотала в ответ.
— К тому же у них сами игры напряженнее, — продолжил Рик. — Смотри — у нас участники сидят на помосте, у них бьются наравне с нежитью, то есть идет связка: боец — некромант.
Я остановилась.
— Плюс сама арена, — продолжил не заметивший моего испуга Рик. — Там используют пространственную магию, ловушки, лабиринт, Проклятый лес, дополнительную боевую нежить, которая атакует совершенно неожиданно, таким образом формат игр поменялся кардинально. Ну и риск соответственно, теперь гибнут не только умертвия, может умереть и сам игрок.
— Ой, — вырвалось у меня.
— Это еще не все. — И так как Рик продолжал спускаться, я тоже поторопилась выйти из ступора. — В этом году сделали еще одно изменение — на играх разрешено было участие личей. Не в качестве игрока, в качестве бойца, естественно, но лич — это сила, а у принца — это бывший маг-отступник, то есть сама понимаешь — три метра роста, триста лет боевой магии. С таким бойцом Танаэшу и команда не нужна, это все понимают, так что на Мертвых играх в этом году ожидается настоящая мясорубка.
В этот самый миг я поняла, что сделаю для Норта артефакт. Не тот, который он хочет, а другой, но очень действенный. И Эдвину также — с ним Гобби будет. А еще я подумала, что мне совсем не хочется отпускать на игры Гобби, но… но магия мертвого мага-отступника — это неисчерпаемый источник энергии, ее будет более чем достаточно для артефакта Кхада. Маг-отступник, поверить не могу! Просто не могу поверить, что такого можно было заполучить в собственные подвластные личи!
— Что-то не так, — вдруг сказал Рик.
И остановился.
Я тоже остановилась, встревоженно глядя вниз, где факелы никак не хотели загораться. Потом послышалось шипение огня, а следом рык, тихий, обозленный.
— Так, малышка, ты сейчас наверх, — тихо приказал некромант, вскидывая ладонь и призывая источник.
Рык раздался снова. На этот раз какой-то жалобный и полный… я бы сказала, что боли. А следом невнятное «Риа».
И я знаю только одно умертвие, способное нормально разговаривать. Вниз сорвалась прежде, чем Рик успел что-то сделать.
— Культяпка! — мой крик разнесся по всему склепу. — Культяпка, я сейчас!
— Каро, стоять! — заорал некромант, помчавшись за мной.
Четыре световых шара создались невероятно легко и унеслись вперед, высветив лежащую на первом уровне склепа громадную фигуру орка без руки. Орка, который лежал скрючившись, словно от невероятной боли, и бормотал, бормотал, бормотал что-то как в бреду.
Я подбежала, рухнула рядом с ним на колени, схватила огромную голову, попыталась вглядеться в потухшие глаза и… глаз не было. Совершенно не было. Никаких. Ни светящихся призрачных, ни привычных мертвых, вообще никаких.
— Культяпка, — шепот прозвучал жалко. — Культяпка, кто с тобой так?
Подбежал Рик, остановился рядом, выпустив собственные световые шары, и те зависли над нами, открывая жуткую картину — у Культяпки не было и второй руки. Он отгрыз себе ее сам, все лицо орка было заляпано мертвой черной кровью. Он отгрыз себе руки и глаза… глаза, похоже, тоже… сам.
— Риа, отойди от него, — напряженно приказал Рик.
Я плакала. Гладила умертвие по обезображенному лицу и не могла сдержать слез, а Культяпка уткнулся лбом мне в колено и тихо выл. Как от боли. Скажете, мертвые боли не чувствуют?!
— Риа, отойди, что-то не так, — прошипел некромант и попытался, взяв за плечи, поднять.
Я дернулась, вырываясь, и продолжала гладить орка, чувствуя, что у меня начинается истерика. Просто истерика. А отгрызенная конечность вдруг зашевелилась, на пальцах начала подтягиваться к умертвию. Странно дергаясь при этом. Зло как-то, резко. А затем остановилась, дернулась и осталась лежать неподвижно. Я, смахнув слезы, испуганно смотрела на нее.
— Да, это вообще странно, — хрипло произнес Рик, готовя с десяток боевых плетений разом.
Начали зажигаться факелы. Все, легко и привычно, как и всегда.
— Я вызываю ректора, умертвие нужно упокоить. — Некромант говорил мне, но не отрывал взгляда от руки.
Культяпка вздрогнул и прижался ко мне сильнее. Слезы потекли по щекам сами, я не хотела плакать, не могла себе этого позволить, мне с Риком договориться нужно было.
— Даже не смотри на меня, — строго сказал парень, — здесь что-то не так. Что-то совсем не так.
— Рик, — стараюсь говорить спокойно. — Рик, я смогу его восстановить. Рик, он…
— Его и Харн сможет восстановить, — перебил меня некромант. — Суть не в этом — умертвия сами себя не калечат, Риа, а значит, у орка были причины так поступить. Прийти и попытаться самого себя уничтожить, причем так, чтобы не принести вред хозяину.
Наверху стукнула дверь, после я услышала злой голос Норта:
— Риа!
Следом тоже злой, но уже носатого:
— Тарн!
И я приняла решение.
— Эдвин! Эдвин, пожалуйста, быстрее!
Рик укоризненно покачал головой, потом пожал плечами и тихо сказал:
— Только пообещай мне, что будешь держаться от него подальше, — и он кивком головы указал на орка.
По ступеням бежали вниз Норт и Эдвин, в воздухе сверкала сила призванных источников.
— А если нет? — прошептала я.
— Я все расскажу ректору, и плевать на угрозы Харна.
— Какие угрозы? — не поняла я.
Парень вновь неодобрительно посмотрел на меня и, грустно улыбнувшись, сказал:
— Сейчас услышишь.
Эдвин прибежал первым. Злой, взбешенный и замерший в шаге от меня, едва увидел всю картину произошедшего. Норт прибежал следом, тоже остановился, но смотрел исключительно на заплаканную меня, потом на руку умертвия, вновь на меня. Дальше парни разом посмотрели на Рика.
— Проболтаешься хоть кому-то — урою! — уверенно пообещал Эдвин.
Рик бросил на меня взгляд и пожал плечами, мол: «Я же говорил».
— А я устрою освидетельствование, с приложением документов из приюта, и пойдешь по этапу как психически нездоровый, — добавил Норт.
Парень молча сложил руки на груди, с откровенной ненавистью глядя на Дастела. К первой угрозе он отнесся меланхолично, но вторая явно была из серии — удар ниже пояса.
— Норт, прекрати, — потребовала я, вытирая слезы.
— Просто заткнись! — прошипел глазастый.
— Не ори на нее, — бросил Эдвин, осторожно опускаясь на колено перед Культяпкой. И уже ему недовольно сказал: — Что же ты меня так подставляешь, дружище? Нам еще дисквалификации не хватало.
Орк взвыл. Захрипел. Попытался что-то сказать, и вдруг рука, та самая, что странно дергалась, рывком метнулась к его горлу. Рик, Норт, Эдвин — отреагировали мгновенно! Я даже закричать не успела, а от попытавшейся атаковать конечности остался лишь пепел.
И в склепе стало тихо. Как в могиле.
— Так, нам срочно нужна рука, — спокойно, словно ничего и не произошло, произнес Норт.
— И глаза, — добавил Эдвин.
— И охрана вашим умертвиям, если не хотите вновь скатиться до банальных угроз, — ядовито вставил Рик. — Хотя я так понял, шантаж и угрозы — отличительная черта вашей компании.
— Заткнись, — оборвал его Эдвин.
— Не ори на Рика, — потребовала я.
И носатый, и глазастый очень странно на меня посмотрели, потом на некроманта, снова на меня, и Норт елейно-ядовитым голосом полюбопытствовал:
— Дорогая невеста, а что ты тут, в компании первого бабника Некроса, делаешь?
Хмуро ответила:
— Чувствую себя человеком, к которому нормально относятся.
Норт вскинул бровь.
— Мы к тебе нормально относимся, — зло произнес Эдвин.
Я даже плакать перестала, испытав приступ праведного негодования.
— Исправимся, — как-то с ходу понял меня некромант.
— Взрослого человека исправить невозможно, — устало сказала я. — Что с Культяпкой? Ему больно.
Норт хмыкнул, присел на корточки, прикоснулся ко лбу умертвия, с трудом сдерживая брезгливость, и как-то сразу стал собранным и серьезным. Секунд через десять решительно начал отдавать распоряжения:
— Эд, поднимай Культяпку, веди на четвертый уровень, там двенадцатый склеп слева от входа пустой, прячь там и упокой до полуночи. Рик, убери здесь все.
— Я вам уборщик? — возмутился некромант.
— Тебе решать, — очень недобро усмехнулся Норт. — Риа, ты к себе, отдыхай пока и учти, в десять или сама придешь ко мне, или… ну, мы ведь взрослые люди, дорогая.
— Прекращай это, — тихо сказал Эдвин. — Риа, тебе действительно стоит уйти. Норт, ты в сердце?
— Да, подчищу информацию, — почему-то задумчиво глядя на меня, ответил Дастел.
Через две минуты мы с Риком остались наедине с пеплом, лужей черной гнилой крови и паршивым настроением. Эдвин увел Культяпку, Норт растворился в стене.
— Страшно представить причину, по которой ты терпишь Дастела, — негромко сказал Рик.
Я улыбнулась и поняла, что скучаю и по Гобби, и по Паулю.
— Давай здесь я сама уберу, — предложила Рику. — Тряпка и ведро где?
Некромант сначала удивленно на меня посмотрел, а затем вдруг громко расхохотался, явно потешаясь, причем надо мной.
Причину его веселья я поняла, едва парень протянул руку над лужей крови и, прикрыв глаза, начал шептать заклинание. Порыв ветра — часть пятна испарилась, а Рик вновь начал проговаривать формулу. Вновь порыв ветра.
— Научишь? — тихо спросила я.
Некромант поманил, едва я подошла, развернул спиной к себе, обнял за талию, прижимая ближе к себе, вытянул мою правую руку, свою ладонь положил сверху и прошептал:
— Сначала почувствуй, глаза лучше закрой.
Повиновалась без слов. Рик вдохнул и выговорил:
— Аш кара эн тасар!
На «Аш» — шел вдох и открытие внутреннего источника, собственного, без призвания силы, на «кара эн» формировалось направление, «тасар» легкое заклинание уничтожения. Собственно, это, значит, и не уборка была.
— Все поняла? — отстраняясь, спросил Рик.
— Ага, — подтвердила я и воспроизвела все действия с вербальной формулой: — Аш кара эн тасар!
Повинуясь приказу, исчезло пятно там, где при моем появлении лежала рука орка. Мне понравилось, и дальше дело пошло быстрее — вдвоем оно всегда быстрее. Минут за десять мы убрали все на верхнем уровне, потом спустились на пятый, который и был дан в наказание, и весело убрали там останки чьей-то лабораторной по призыву. Не знаю, что призывали, но кругом были ошметки слизи и полурастворившихся костей. Неудивительно, что убирать тут предпочитали, не используя тряпку, швабру и ведро.
Из склепа мы ушли к семи, чувствуя легкую слабость после потери сил и некоторое головокружение вместе с потрясающим настроением. Настроение действительно было приподнятым, и если разговаривать во время уборки мы не могли, занятые произнесением заклинания, то сейчас болтали вовсю. Рик рассказывал мне о Некросе, о праздниках и о том, как тут принято издеваться над первокурсниками. Я порадовалась, что поступила сразу на второй, потому как вечеринки в духе некромантов и поцелуи с мертвыми принцем и принцессой… бррр.
Расстались мы вполне довольные собой у входа в женское общежитие, и, помахав Рику, я умчалась в свою комнату.
— Ыы, — радостно встретил меня Гобби.
Меня посетило забытое чувство возвращения домой. Последний раз я такое в восемь лет чувствовала, когда еще была жива мама.
— Иии! — Пауль выпрыгнул из шкафа.
— Перевод гоблина — это было нечто, — расстегивая мантию, начала рассказывать я.
Меня слушали. Потрясающее вообще ощущение — меня слушали. Я замерла на мгновение, чувствуя себя… счастливой. В глазах сверкнули слезы.
— Ыыы? — встревожился Гобби.
— Все хорошо. — Я лучезарно улыбнулась. — День чудесный, группа веселая, предметы — на порядок интереснее, компания «наяд»… разберемся, Рик — потрясающий парень.
Пауль при этих моих словах радостно пискнул и закивал.
— Знакомы? — удивилась я.
Паучок обрисовал лапками фигурку саламандрочки — ну, все тогда ясно.
В двери постучали. Так как я ближе всех была, метнулась и открыла первая — за дверью стояла некромантка, живущая двумя дверями вправо. Девушка кивнула мне в качестве приветствия и протянула рюкзак. Мой. Который я в башне оставила, когда мы убирать пошли.
— С приветом от Рика, — произнесла адептка.
И улыбнулась. Как-то по-доброму.
— Спасибо, — осторожно взяла рюкзак.
Некромантка скрестила руки на груди и, как-то медленно растягивая слова, сказала:
— Знаешь, Ри-и-ик классный, очень и все такое, но с тех пор как им увлеклась Нэяра, находиться рядом с ним небезопасно. Трупов.
И девушка ушла. Мне же оставалось подумать о максимально неприятном — срочном поиске защитных артефактов.
— В остальном все замечательно, — сообщила я умертвиям, закрывая дверь.
Гобби встал, подошел к столу и написал на листке «Расскажи о новых предметах». А Пауль, пискнув, прыгнул к шкафу — жутковато смотрится, но это же Пауль. Я пошла за ним, начав рассказ о Кероне и его предмете, распахнула дверцы и остановилась, потрясенно глядя на три выплетенные сетки кровеносных сосудов.
— Ии?! — вопросил паучок.
— Невероятно, — прошептала потрясенная я.
— Их! — обрадовалось умертвие.
— Только все расплетать придется, — сообщила осторожно.
Паучок сник. Вот просто расстроился весь и лапки свесил, брякнувшись на мохнатое брюшко.
— Не грусти, — погладила его осторожно, — сейчас переоденусь и объясню, в чем ошибка.
В длинной тунике и новых чулочках, я устроилась перед шкафом на стуле, и, чувствуя себя центром маленькой вселенной, начала объяснять, распутывая одно из шести сотворенных старательным умертвием плетений:
— Ты все правильно сделал, — я осторожно срезала первую бусину, — идеальное соответствие моей схеме и вообще умничка, — Пауль пискнул, — но принцип плетения заключается в том, чтобы полученную энергию направить в тело, а у тебя здесь, и вот здесь волокна выходят вовне, вместо того чтобы работать направляющими контурами внутрь. Вот в этой схеме у тебя две ошибки, видишь?
Пауль отрицательно помотал головой.
Вместо объяснений я сняла браслет, свой собственный, и поманила Гобби. Артефакт Кхада желательно было подпитывать, а браслет после ночного покушения часть магической энергии содержал, жаль, что маленькую. Так и оказалось — перенаправив энергию в ртутную каплю, я добилась лишь слабого блеска и все. А ожившей коже требовалось питание.
Я посмотрела на Гобби, умертвие — на меня, Пауль ни на кого не смотрел, он принялся расплетать им сотворенное. И что делать?
— И тренировки сегодня не будет, — простонала я.
Гобби не стонал и вообще старался держаться молодцом. Хотя чувство юмора у него определенно есть, да еще какое, один только гоблинский перевод наядских биографий чего стоил и…
— Гобби… — Мысль казалась безумной, но все же: — Гобби, а ты прогуляться не хочешь?
Умертвие сменило невозмутимость на удивление.
— Нам нужна энергия, — попыталась объяснить я, — некроманты после биографий на тебя злые…
Лицо зомби расплылось в понимающей улыбке. Пауль пискнул и, забыв о лапкоделии, прыгнул на плечо к Гобби, мои умертвии были готовы к поиску приключений. А вот лично я подумала, что не совсем готова к последствиям их развлечений.
— Надо вас маскировать, иначе все шишки опять мне достанутся, — решила я.
Никто не возражал. Я приказала Гобби сидеть и ждать, Паулю раскроить старые портьеры, сама села за изготовление двух талисманов — одного для паучка, второго для гоблина. Сам Гобби сел за стол, заграбастав мои учебники и конспекты.
Талисманы были самые обычные — не запрещенные к использованию, простейшие, устойчивые к воздействию накопители силы. По правилам изготовление таких хранов должно было проходить в спокойной, наполненной тишиной и меланхолией обстановке — на деле я устроилась в углу комнаты, лицом к углу и пыталась сосредоточиться на огне горелки, а Пауль громил мою комнату. Нет, я бы обернулась, но нельзя было. То есть на подготовительном этапе я пару раз оборачивалась, но едва металл поставила плавить — ни о каких отвлечениях и речи быть не могло. С талисманами так — они требуют максимальной сосредоточенности. Едва металл стал плавиться, я приступила к созданию энергоинформационной матрицы. Сложная вещь, учитывая, что как раз на данном этапе я начала активно нарушать законодательство, используя принципы того самого казненного за преступления против королевства черного мага Кхада. Талисманы этого уровня хранят целенаправленный заряд магии, вкладываемый самим артефактором. Увы, я себе подобного позволить не могла — уровень не тот и создавать узконаправленный поток я еще не умею, ни как артефактор, ни как некромант. Как артефактор не научилась, как некромант не научусь никогда, в Некросе такому не учат. И потому я сейчас меняла структуру матрицы, создавая нечто вроде воронки — широкой частью направленной вовне. На ментальном уровне смотрелось глупо и примитивно, но ничто не дает такого устойчивого результата, как примитивные схемы. В какой-то момент просто отключилась от происходящего, выстраивая энергоинформационное поле проникновения магии — все, что могло причинить вред умертвиям, поглощалось в полном объеме, остальная магия пропускалась мимо. Это было необходимо сделать, чтобы талисманы не начали поглощать охранительные чары или поисковые, то есть все то, что привлекло бы к ним повышенное внимание. Проблема в том, что сложно было воплотить задумку — все, чему меня учили, не причинило бы вред умертвиям, то есть мне требовалось продумать и настроить иной тип магии. Магии, опасной для мертвых.
Сложно? Ерунда в сравнении со следующим шагом, и, потянувшись к горелке, чтобы снизить накал, я поняла, что у меня дрожат руки. Перенапряглась. И сильно. А самый сложный этап только начинался — непросто создать энергоинформационную матрицу силы с определенными лично измененными параметрами, но удержать ее в сознании и в границах застывающего металла труднее в сотни, тысячи раз. Я же и вовсе замахнулась на два талисмана сразу.
Я взмокла. Ткань туники противно липла к телу, руки дрожали, глаза болели, а еще живот. Волей-неволей при магическом использовании силы его поджимаешь, и сейчас все мышцы дрожали от перенапряжения. По правилам работы для артефакторов мне теперь полагалось отдыхать не менее трех суток, вот только кто мне позволит.
Но это все мелочи — металл остывал, я держала схему, впаянную в талисманы, и отслеживала каждый параметр, заданный для энергоинформационной матрицы. Сбоев не допустила. Справилась.
Когда я с тихим стоном повалилась на пол, ко мне подбежали и Гобби, и Пауль, а на часах была половина одиннадцатого.
— Я в душ, — валяясь на полу с раскинутыми руками, сообщила умертвиям. — Потом к Дастелу.
— Ыыы! — высказался против Гобби.
— Ничего, счас отдышусь и пойду, — решила я. — Мне там супчик ночной принесут…
— Иии! — возмутился Пауль.
— Не лежу я, встаю уже, — ответила устало.
Перевернулась на живот, медленно приподнялась на четвереньки, бодро поползла за полотенцем. Пока добралась до шкафа, стало уже легче, даже встать смогла.
— Вы одевайтесь уже, талисманы как раз остынут, — сказала я, выходя из комнаты.
Обычно металл остывает долго, но это обычно — а впаянная мной схема энергию тепла поглощала с жадностью оголодавшей нежити, в общем, на живого я бы не советовала такое надевать.

Душ. Долгое стояние под струями воды, прислонившись к стене руками и лбом. От слабости дрожали ноги, отказываясь держать мое изрядно похудевшее тело. В Некросе я поправилась, даже несмотря на напряженную учебу, мне нравилось. Ничего, наберу обратно, это дело наживное. Главное, проблема энергии решена, пусть пока и временно. Устала, сильно.

Не высушив волосы, не вытершись толком, завернулась в полотенце, накинула халат на плечи и, взяв мокрую, нуждающуюся в стирке тунику, вышла в коридор. Шатало. Я все как-то ждала, что слабость отступит, а она только накатывала, размывая четкую картинку мира и заставляя теряться в собственных пространственных ощущениях. Наверное, поэтому я не сразу заметила фигуру некроманта, ожидавшего меня у дверей моей комнаты. Точнее, может, и заметила, но не обратила внимания, полностью сосредоточившись на необходимости переставлять ноги. И очевидность стала ясна, едва я уткнулась носом в черную рубашку Норта.
— Поймал, — сообщил мне парень, осторожно обнимая.
— А теперь подержи, — попросила я, повисая на его руках.
Дастел поступил по-своему — подхватил на руки, наплевав на то, что халат с моих плеч свалился.
— Норт, поставь на место, — устало потребовала я, вцепившись в край полотенца.
— Ты на ногах не стоишь, — заметил некромант.
— Конечно, не стою, ты же меня держишь!
Улыбнувшись, Норт напомнил:
— Я не могу к тебе заходить.
— А тебя никто и не просит, отпусти!
Открылась дверь, вышел Гобби, посмотрел на меня, на некроманта, подошел и забрал меня у Дастела. Поставил на ноги и провел в комнату, как-то очень зло порыкивая. Воинственный Пауль тоже выпрыгнул в коридор, погрозил Норту и забрав упавший халат и тунику, прыгнул на стену, с нее в комнату, ткань, естественно, летала следом. Такое жутковатое халатное привидение.
В комнате меня ждал ночной супчик и чай. А еще уроки, мои, выполненные. Чуть не расплакалась, так приятно было.
— Талисманы, — садясь за стол, сказала я. — Гобби, твой тот, что побольше, его прикрепишь к артефакту, там пазы есть. Пауль, твой просто накопитель, вернетесь, оставишь на столе. Некрос не покидать, девушек не доставать, заклинания упокоения и уничтожения вам не страшны, от преподавателей прятаться. Гобби, тебя поисковые импульсы не обнаружат, если что, возьмешь Пауля на руки. В бои не ввязываться, двух-трех заклинаний упокоения от перепуганных адептов вам хватит.
Гобби подошел и написал: «Перепуганных?»
— Энергия, магия, всплеск — больше впитается, — пояснила я.
Умертвие кивнуло, затем написало:
«Не уходи».
— Надо, — тяжело вздохнула я и вернулась к торопливому съедению супа.
«Он из целителя некромантом стал», — опять вернулся к написанию Гобби.
— Да, я заметила, что ты его биографию читал, — хихикнула я.
Умертвие хитро улыбнулось. Потом написало:
«Норт Дастел из целителя стал некромантом, он опасен, мне не нравится, не ходи никуда, так будет лучше».
Я забрала перо из костистых пальцев и приписала:
«В этой жизни мне, вероятно, было бы лучше умереть вместе с родителями, но я живу. Значит, не зря. И я сделаю все, чтобы ты тоже жил».
— И на этом все, Гобби, с Дастелом я разберусь.
Зомби оскалился. Осторожно коснувшись его руки, я прошептала:
— За домашнюю работу спасибо огромное.

Глава седьмая
ОЧЕНЬ НЕСПОКОЙНАЯ НОЧЬ

В мужское общежитие я вошла как к себе домой — куратор, дежуривший с газетой у входа, приветливо кивнул, парни в коридорах отнеслись к моему появлению как к обыденности, еще парочка встреченных некроманток стала прямым свидетельством того, что совместное проживание адептов в Академии некромантии не возбраняется.
— У тебя на мордашке такое искреннее удивление, — заметил Норт, открывая передо мной двери в собственную комнату.
— У меня есть мордашка? — в тон ему спросила я.
— Мордочка, — произнес Дастел.
— Строение человеческого тела в Некросе не изучают? — поинтересовалась я.
Властно обняв за талию, Норт завел меня, закрыл двери, затем демонстративно задвинул засов.
— Чувствуй себя как дома, — радушно посоветовали мне, снимая с меня же плащ.
Я ничего не ответила по одной простой причине — с откровенным удивлением рассматривала изменения, появившиеся в логове холостяка — розовую в кружавчик подушечку, цветы в вазе на столике, вазочку с конфетами, появившуюся там же, на столике, фарфоровый с позолотой супник, над которым вился дымок, пеньюар, шелковый, новый, лежащий на прикроватной тумбочке, полотенце, тоже почему-то розовое.
— Нравится? — поинтересовался глазастый.
С искренним ужасом посмотрела на Норта.
— Сообщил родителям о помолвке, — пояснил мне наглеющий на глазах некромант, — к сообщению добавил, что ты нежная, невинная, милая, красивая и не стерва. Выяснил также, что мои предки… — пауза, — умершие предки сочли тебя более чем достойной особой.
И вот в последней фразе как раз таки и прозвучал оттенок долго сдерживаемой, холодной ярости. В первый момент подумала, что мне показалось, но нет:
— И поверь, — прошипел Норт, на мгновение прикрыв глаза, — вот теперь я на тебе точно женюсь, Риа!
В ужасе смотрю на Дастела, парень, чуть склонив голову, — на меня. По спине холодок, неприятный очень, и вся ситуация неприятная, и…
— Да ладно, не пугайся, — неожиданно улыбнулся некромант.
— А как я должна не пугаться? — прямо спросила я. — Дастел, я не хочу замуж, ни за тебя, ни вообще.
Норт нахмурился, кинул мой плащ на вешалку и, сложив руки на груди, вдруг спросил:
— Сколько тебе было, когда отчим приставать начал?
Удар ниже пояса. Молча обошла некроманта, попыталась достать плащ и собралась также молча уйти. Так же молча мне этого сделать не дали. Взяв за плечи, Норт попросту развернул к столу, подвел, усадил и напомнил:
— У нас договор.
— Ты именно тот единственный, кто не соблюдает договоренности, — глотая слезы, ответила я.
— Я тот, — Норт присел рядом и теперь смотрел на меня снизу вверх, — кто может прямо здесь и сейчас уложить тебя на постель и довершить начатое в лесу, Риа. Я говорил, что на стенах и двери полог тишины? Тебя никто не услышит. Это так, к сведению. А теперь обрати внимание на следующие два момента — я даже не пытаюсь к тебе прикоснуться, и я пытаюсь тебя понять. Знаешь, я никого и никогда не пытался понять — а тебя хочу. Меня самого это немного пугает, но ты все больше нравишься мне, Риа.
А меня это панически пугать начало!
— У тебя очень красивые глаза, — продолжил Дастел.
Готовлюсь впасть в ступор.
В двери неожиданно и крайне требовательно постучали. Норт поднялся, не скрывая недовольства, и пошел открывать. А за дверью обнаружился носатый!
— Эдвин! — радостно воскликнула я.
И, подскочив с места, бросилась к адепту, схватила за руку и сама втащила в комнату, тараторя что-то вроде:
— Трупов! Как хорошо, что ты пришел! Заходи к нам почаще и вообще, конфеты будешь?
Некромант, явно не ожидавший такого приема, мне улыбнулся, потом взглянул на Норта, несколько нахмурился и сказал:
— Поговорим?
Не мне сказал.
— Не смешно, — прошипел Норт.
— А я тебе не паяц! — уже зло ответил Эдвин.
Дастел схватил меня за руку, властно отвел к столу, усадил и прошипел тоже мне:
— Вопрос, малышка, всего один — кто тебе ворот на мантии разорвал?!
Естественно, я не ответила. Но Норт так посмотрел, что пришлось нехотя сказать:
— Это случайность, я на себя одну вещь надела, которую требовалось срочно снять.
— И кто снял? — Вопрос задал уже Эдвин.
А вот ответил ему Норт. И в ответе прозвучало всего одно слово:
— Гаэр-аш.
В принципе, не удивляюсь выводам некроманта — ушла я с ректором, перед призраками рода Дастел предстала уже с порванным воротом. Единственное, что мне не понятно — зачем тогда было меня спрашивать?
И тут в двери вновь постучали. На этот раз куда осторожнее. Открыл Эдвин, так как находился ближе всех к двери, и обнаружилось, что очередным гостем был Дан. Рыжий стремительно зашел, прикрыл створку за собой, я уловила миг, когда по краю дверного проема пробежалась искра — да, полог здесь действительно существовал.
— Трупов, Риа, — кратко бросил он мне. — Норт, нашли, но там группа.
И выражение лица стоящего рядом со мной некроманта изменилось совершенно.
— Группа?! — переспросил он.
— Сам проверил, — серьезно подтвердил Дан. — Группа, держатся обособленно, переговариваются, кострррры зажжжигают.
— Дан, мы говорим об умертвиях? — не поверил Эдвин.
— Да, суровый ты наш, — поддел рыжий. — Что-то крайне непонятное творится в лесу. А теперь самая паршивая новость — там ректор.
— Вот Тьма! — выругался Норт.
— Гаэр-аш там с заката крутится, у него первого охранки сработали. Сейчас там все преподы плюс отряд боевых некромантов из столицы. Расклад скверный, предлагаю все отменить.
Лично я ничего не понимала, Эдвин молчал, ситуацию взял в свои руки Норт:
— Отменить мы не можем, у нас всего полтора часа, чтобы раздобыть Культяпке новую руку и глаза. В полночь стазис разрушится и начнется стремительное гниение плоти. Так что без вариантов. Теперь собрались и думаем. На размышления, предложения и дискуссию пять минут. Поехали.
Я бы в такой ситуации впала в транс и не знала бы что сказать, но некроманты были готовы к форс-мажорам.
— Вскрываем периметр на глубине и выходим в западном овраге, близ Дарсанской пустоши, — предложил Дан.
— Идет, проведу через Сердце Некроса, перемещение не отследят, — согласился Норт.
— Сегодня прибыла телега с мясобойни, берем кровь и наиболее свежие туши, отвлечем внимание нежити, не применяя магии, — продолжил Эдвин.
— Сразу видно, что ты охотник, — хмыкнул Дастел. — Шикарно, дальше?
— А дальше главная проблема — все имеющиеся орки держатся обособленным отрядом, — произнес Дан. — И при этом ведут себя как разумные существа.
— Отлично, — спокойно выдал Норт, — есть проблема — разумные умертвия. Требуется что-то, способное ввести их в обычное для мертвых невменяемое состояние. Напоминаю — никакой магии. Варианты?
Дан вдруг посмотрел на меня.
Выразительно посмотрел. Кровожадно.
Да, я тоже подумала о своей крови. И главное, судя по реакции остальных — все также о ней подумали!
— У нас и так будет свежее мясо, — недовольно произнес Эдвин, — Рие там делать нечего.
— Они на банальное мясо не клюнут, — возразил Дан.
— Риа устала, она на ногах с трудом держится, — сообщил Норт. — Еще варианты?
Мне вспомнился Культяпка, его хриплое «Риа», и как-то неожиданно я попросила:
— Давайте, пока вы в лес, я с орком посижу.
Некроманты теперь все на меня посмотрели и разом скривились. Тоже все.
— Риа, тебе нечего делать в склепе, — наставительно произнес Дастел.
— Тем более с мокрыми волосами, — добавил Эдвин.
Дан ничего не сказал, но улыбнулся очень ехидно.
— Останешься здесь, малышка, — обрадовал меня Норт.
— Орки, — напомнил Дан, — у них организованный отряд.
— А у нас Эдвин, — хмыкнул Норт.
Парни переглянулись. Через две минуты меня оставили наедине с книгами, ночным супом и чаем. Я послушно выпила чай, подумала, вспомнила слова глазастого, состояние Культяпки и, уже не тратя время на размышления, совершила побег. Тем более дверь никто не запер.

Впрочем, выйдя в коридор, я поняла, насколько ошиблась — двери не запирали, но вот охранника поставили. Высокий, бледный, длинноволосый и весь в черном некромант преградил мне путь и меланхолично произнес:
— Дастел сказал никого не впускать и никого не выпускать. Вали обратно, малышка.
На это я могла сказать многое, но решила начать с банального:
— Трупов.
— Умертвий, — парировал адепт. — Теперь пошла назад.
— Ыы, — сказал кто-то позади некроманта.
В следующее мгновение раздался вопль. Не мой. И вопль повторился, едва щедро одаренное заклинанием упокоения чудовище воинственно запищало: «Иии!» И тут же сменило писк утробным: «Ыыыы!» Звучало жутко. Выглядело еще хуже — огромный монстр с длинной шеей и шестью жуткими красными глазами, в черных развевающихся одеждах, с испачканными кровью когтями и в черных форменных сапогах. Моих.
Несчастный перепуганный некромант, узрев, что сотворенное не возымело действия, заорал «За мной», развернулся и бросился в комнату Норта. Шагнув в сторону, любезно пропустила его и не менее любезно закрыла за ним дверь.
— Вы вовремя, — прошептала любимым умертвиям.
— Ии, — пропищал Пауль, довольно болтающийся на швабре, которую удерживал Гобби.
— Ы, — тоже очень счастливый сказал Гобби.
Я улыбнулась, шагнула ближе, проверила талисманы — у Пауля энергии было меньше, видимо вся энергия доставалась гоблину.
— Девчонок пугали? — строго спросила я.
Пауль помотался, изображая типа голову монстра. В коридоре раздался надрывный вопль — выглянув из-за монстрика, увидела стремительно улепетывающую некромантку.
— Теперь испугали, — печально заметила я.
Гобби развел руками — одной своей, второй фальшивой, так как правая его конечность удерживала швабру.
— Ну, удачной охоты, — пожелала умертвиям. — Еще парочка — и в комнату, я вернусь где-то к часу.
— Ии иеи? — вопросил паучок.
— В комнату и потом в склеп, — ответила я.
И я убежала, потому что успеть требовалось еще многое. Позади меня раздался еще один испуганный вопль, после треск творимых заклинаний. Креативные у меня зомби, сообразительные и находчивые.
Что странно — вид бегущей меня никого совершенно не удивил, удивилась я — выскочив из мужского общежития и врезавшись в толпу воинственно настроенных боевиков. Один из них обнимал рыдающую девушку, еще один похлопывал по плечу трясущегося адепта. И все к чему-то готовились, сплетая боевые заклинания и удерживая плетения наготове. По чью душу собралась данная толпа, даже сомнений не возникло.
— Извините, мне срочно обратно требуется, — пробормотала я, отступая от адептов.
И прежде чем они начали задавать вопросы, я помчалась в общежитие.
Гобби и Пауля нашла все также неподалеку от комнаты Норта, и, не говоря ни слова, ухватила за фальшивую конечность и втолкнула в дверь. Вопль, вспыхнувшее заклинание, сползающий по стеночке некромант.
— Иииааа… — прокомментировал сие паучок.
— Там толпа обозленных некромантов, — закрывая дверь, сообщила я умертвиям.
Дальше действовали не сговариваясь — Пауль и Гобби торопливо все с себя снимали, я хватала вещи и палки, бросала их на середину комнаты. Дальше последовал стакан воды, а после то единственное, что я в столь нервозном состоянии могла вспомнить, — сожжение по методу Крайса. И Гобби и Пауль, едва их костюм вспыхнул синим пламенем, испуганно переводили взгляды с меня на огонь и обратно. Я же исключительно на огонь смотрела — его требовалось потушить! Немедленно.
Идея возникла неожиданно.
— Пауль, — прошептала я, указывая на плащ.
Паучок догадливо юркнул под ткань, я же бросилась к утратившему сознание некроманту с воплем:
— Вы спасли меня!
Парочка шлепков по щекам привела бессознательного в условно вменяемое состояние, и я продолжила:
— Вы мой герой! Вы спасли меня от чудовища! Вы уничтожили его! Вы мой спаситель!
Некромант перевел осоловевший взгляд с меня на разгорающийся костер, которому, кажется, вполне себе пришелся по вкусу деревянный пол. Дальше случилось самое что ни на есть нужное — адепт осознал, что он явился причиной начинающегося пожара.
— Сотню голодных жмуриков мне в глотку, — простонал он.
— Мой спаситель, — невинно хлопая ресничками, восторженно прошептала я.
На лице парня появилась самодовольная улыбка, и, несмотря на состояние полулежа, некромант даже спину распрямил гордо так.
В следующий миг распахнулась дверь. На пороге обнаружился куратор, мгновенно закашлявший ввиду начинающегося пожара.
— Он меня спас! — патетично воскликнула я, указывая на некроманта.
— Он мне пожар устроил! — не внял патетике куратор.
В коридоре кто-то отчаянно завопил: «Пожар!» Увы, первой в начинающемся пожаре сгорела розовая подушечка с кружевами (я приняла активное участие в тушении), затем сообразивший куратор метнулся в ванную, и вскоре костер был потушен совместными усилиями. За это время Гобби старательно съел весь суп, а Пауль все так же прятался у меня под плащом. После случившегося мы все разом покинули гостеприимную и слегка подкоптившуюся резиденцию Норта Дастела. Что странно — куратор Ликрад и адепт ушли первыми, и только после вышла я — да, в Некросе очень уважают частную собственность.
В коридоре никто не обратил внимания на идущего рядом со мной Гобби, все обсуждали громадного монстра и поздравляли адепта Иргана, преисполненного осознанием собственной важности. Для поддержания образа я испуганно пересказала эпическую битву уже для всех (оно вошло и хотело напасть, а смелый адепт, не жалея себя, ринулся на мою защиту), в очередной раз поблагодарила некроманта и покинула воодушевленное сборище.
— Иии, — радостно попискивал Пауль у меня под плащом.
— Не привлекай внимания, — попросила я.
Гобби и так все понимал, и шел рядышком тихо и скромно.
Мы успешно вернулись обратно в женское общежитие, по дороге раз шесть услыхав историю прорыва лича, который пытался убить Норта (монстры из сплетен, они такие многоликие), и едва вошли в комнату, я ринулась снимать талисман с Пауля, после проверила накопитель Гобби. Не так много, как хотелось бы, но на пару дней должно хватить. Направив энергию в артефакт Кхада, я начала собираться. Во-первых, требовалось перенести все артефакты к мертвой леди, Пауль их здорово зашил, но это была временная мера, у леди им точно будет надежнее, во-вторых, проверить Культяпку.
— Ыы? — вопросил Гобби.
— Нет-нет, ты остаешься, тебе сейчас желательно вообще полежать, чтобы энергия правильно по коже распределилась.
— Ии? — вопросил Пауль.
Я посмотрела на паучка — вот его можно было бы взять: и мне спокойнее, и с сумкой поможет.
— Ты со мной, — весело согласилась я.
Гобби обиженно вздохнул.
— Тебе лежать. — Да, я строгая.
Мне потребовалось не более четверти часа, чтобы уничтожить все следы незаконной деятельности, и когда я, с рюкзаком на плече, покидала комнату, уликой оставался только артефакт Кхада на лежащем Гобби. Единственными, что я оставила в комнате, были конспекты и заготовки, первое — источник знаний, с такими вещами не расстаются, второе законом не возбраняется.
С Паулем идти куда-либо оказалось весело — умертвие тенью носилось под потолком, прыгало со стены на стену через коридор, радостно пищало и пыталось мне что-то рассказать. Мне же значительно полегчало после ночного супчика, и я тоже была бодра и полна сил. Сомневаюсь, что эффект продлится долго, но я не планировала задерживаться.
Миновав двор, мы свернули к склепам, подошли к массивным деревянным дверям, закрывающим вход, и вот тут случилась первая странность — скелеты, которым полагалось стоять на входе, безжизненной грудой несвязанных костей лежали в сторонке. Я бы их вообще не сразу заметила, увидел Пауль. Причем не только увидел, но и горько запищал, сожалея об умертвиях.
Я подошла, присела над горкой костей, зажгла фаер и в свете огненного шарика увидела то, на что, видимо, сразу обратил внимание паучок — мертвых не упокоили. Их издевательски лишили связующей нити, позволяющей костям держать форму тела, и теперь несчастные были в сознании!
— Вот что за уродство! — не сдержалась я.
Не знаю, кто мог такое сделать, но это просто издевательство и вообще подсудное дело!
Пауль подошел, потрогал меня лапкой и указал на скелетов, причем указал явно с просьбой.
— Конечно, помогу. — Я была дико возмущена случившимся. — Это даже не обсуждается. Только помоги мне рассортировать кости.
И пока я собирала одну руку, паучок бодро сложил обоих скелетов! У меня бы часа два на это ушло, Пауль справился минут за десять.
— Цены тебе нет, — похвалила я умертвие.
Паучок был очень доволен, но подбегать, чтобы его погладили, не спешил, ждал, пока я начну действовать. Связующую нить восстановить было несложно, гораздо сложнее сложить кости правильно, ну, или тело, если его расчленили, а само заклинание шло неотъемлемой составной частью к заклинанию оживления, и… И вот тут я подумала, а как можно было вообще уничтожить связующее заклинание, не коснувшись основного?! Как? Существовала вероятность, что скелетов сначала упокоили, а после оживили уже без сохранения узаконенной структуры, но… Но вот лично я даже не представляю, как это можно было сделать. А еще я подумала о том, что тот, кто столь легко поиздевался над несчастными скелетами, он ведь может сделать это снова.
В следующее мгновение я села на снег. Посидела, подперев щеку кулаком, подумала. В голове вырисовывалась удивительная схемка — откатное проклятие. Незаконное. Лично я его у дяди в библиотеке вычитала, простенькое, родом с темных территорий, эффективное. Название у него точно не помню, но что-то связанное со справедливостью. Не то чтобы я одобряю такие методы или вообще злая, но какой же сволочью бездушной нужно быть, чтобы парализовать умертвие, зная, что оно в сознании.
— Ии? — вопросил паучок.
— Подожди, я думаю, — хмуро ответила.
Рисование схемы в голове не помогло, схватив веточку, начала рисовать на снегу. На создание нужной схемы ушло больше получаса, на само заклинание меньше минуты. И когда по лежащим скелетам пробежались сине-фиолетовые искорки, я поняла неприятное — зззамерззла. Сильно. И ноги затекли. И встать не получилось с первой попытки. А скелеты молодцы — вскочили, встряхнулись, переглянулись, потом мрачно посмотрели на Пауля. Паучок пискнул и спрятался за меня.
— Что не так? — с ходу догадалась я.
Скелеты указали на кости, одну из трех, составляющую фалангу среднего пальца правой руки. То есть сначала мне продемонстрировали пальцы, причем разом, а после указали на кость, которую и перепутал Пауль. Боги света, какие же мы оказались нежные! В скелете человека двести шесть костей, Пауль перепутал всего одну! Погрешность меньше процента, а вот если бы я сама составляла, был бы допустимый тридцать один процент! Неблагодарные эти умертвия.
— Это было сделано намеренно, — без зазрения совести соврала я, — вы вместе пережили нападение, и смерть вас побратала. Живые в таких случаях смешивают кровь, а мы вам поменяли кости — все как полагается.
Скелеты переглянулись, затем выпрямились, заметно преисполненные осознанием ситуации. Мертвые — они всегда хотят, чтобы у них все как у живых было, так что… прокатило.
А потом я попыталась встать, и снова рухнула на снег. Один из скелетов подошел и галантно подал руку. Поднявшись с его помощью, я затоптала схему, вычерченную в период размышлений, потянулась, разминая затекшую спину.
— Ну, мы пошли, — заявила скелетам.
Оба разом отрицательно помотали головами. Я не совсем поняла к чему, но тут один из скелетов в воздухе изобразил знак «ректор».
— Где? — испуганно спросила у скелетов.
Тот, который мне помог, взял за плечи и развернул. Там действительно стоял ректор.
Радовало только одно — лорд Гаэр-аш меня не видел, занятый беседой с двумя боевыми некромантами — без мантий, но в достаточно длинных камзолах ходят только они. И как-то совершенно непроизвольно я осторожненько шагнула к двери в склеп, Пауль ее приоткрыл так, что скрипа не прозвучало, и мы вошли в темень.
Абсолютную темень!
Где факелы?! Где светящиеся указатели? Где…
Нервно зажгла маленький фаер, и в тусклом свете синего огненного шарика начала спускаться. Страшно мне не было, потому как Пауль умчался вперед и теперь весело попискивал в темноте, а значит, там ничего страшного не было. Таким образом, я спустилась на первый уровень, и вот тут случилось очень, очень, очень неприятное!
Сначала наверху скрипнула дверь! После начали один за другим вспыхивать факелы! И почти сразу наверху прозвучал голос ректора:
— Мы пройдем через Сердце, и таким образом окажемся в тылу отряда.
Я замерла, а другой, низкий и очень хриплый голос, произнес:
— Лорд Гаэр-аш, мне нужен хотя бы один из орков в невредимом состоянии.
— Я понимаю, лорд Нардаш, — отозвался ректор.
Паника! Паника!! Паника!!!
Действительно паника! Во-первых, они меня сейчас увидят! Во-вторых, там парни, и им-то как раз требуются части тел орков, так что без вреда не получится, а в-третьих — лорд Нардаш меня знает! Там не особо красивая история была, он меня на воровстве застукал!
Паника!
Я метнулась вниз по лестнице, стремясь уйти на уровень пониже, и едва не поскользнулась, так как свет от факелов до меня еще не дошел, а свой огонек я торопливо загасила. Не знаю, как удержалась, но ни остановиться, ни перевести дыхание времени не было. Я себя дичью чувствовала, а загонщики неторопливо спускались по огромной винтовой лестнице склепа, словно преследовали меня.
И при всем при этом они еще мирно беседовали… Жаль, я начала прислушиваться, лишь услышав собственное имя.
— Слышал, адептка Риаллин кен Эриар обучается у вас? — поинтересовался лорд Нардаш.
Спрашивается — почему вообще обо мне вспомнили?!
— Риаллин кен Эриар? — удивленно переспросил ректор.
— Риа Каро, — уточнил лорд-дознаватель.
Один из лучших дознавателей нашего королевства! И некромант по совместительству — убойная смесь, у него на допросах умирать боялись, потому что мертвым лорд развязывал языки куда быстрее, чем живым.
— Адептка Каро действительно обучается в Некросе с некоторых пор. Удивлен, что вам известна эта неприметная серая мышка.
Непонятное чувство обиды, затопившее все внутри, привело к тому, что я споткнулась, вновь едва не упала. Но удержалась и теперь шла бесшумно, придерживаясь за стену.
— Серая мышка? — переспросил лорд Нардаш, и я услышала его неприятный смех. — Не советую вам обманываться насчет этой девочки, лорд Гаэр-аш. Поверьте, это на редкость расчетливая, хладнокровная и коварная дрянь.
Я остолбенела. Он про меня?
— Лорд Нардаш, — прозвучал раздраженный голос ректора, — впредь я советую выбирать выражения в отношении моих адептов.
Невольно ощутила благодарность по отношению к ректору. Он все же действительно хороший человек.
— Прошу прощения, лорд Гаэр-аш, — однако в голосе дознавателя не ощущалось никакого раскаяния, — но, пожалуй, единственное, что удержало меня в свое время от убийства девчонки, так это ее брак с лордом Даге, который, несомненно, выбьет всю дурь из ее головы.
Упала! Просто упала и теперь сидела на ступеньке, прижав руки к груди. О каком браке речь?!
— Лорд Даге? — переспросил ректор. — Мы говорим об отчиме девочки?
— Отчим… — снова пугающий смех дознавателя. — У них роман, лорд Гаэр-аш, и уже достаточно давно.
Единственное, что меня спасло, — мужчины остановились. Точнее остановился ректор, так как послышалось удивленное от лорда Нардаша:
— Лорд Гаэр-аш, вас это удивило?
— Крайне, — прозвучал хриплый ответ.
— Такое часто бывает, — скабрезно ответил дознаватель. — Девочка влюбилась в нового мужа мамы, и после ее смерти не сочла нужным скрывать свои чувства, все естественно.
Горькие слезы обиды, несправедливой, потекли по щекам. Мне так тошно стало. Тошно и противно.
— Каро было восемь, когда умерла мать, — сипло произнес ректор. — Восемь. О каких чувствах может идти речь?!
Видимо, лорду-дознавателю нечего было на это ответить, а потому продолжил вновь глава Некроса.
— Два момента, лорд Нардаш, — некроманты вновь начали спускаться, — судя по одежде и абсолютному отсутствию драгоценностей, лорд Даге не жалует так называемую возлюбленную, а если учесть, с каким усердием обучается адептка Каро, менее всего она желает оказаться во власти своего отчима. Так что советую вам изучить факты и лишь затем делать какие-либо выводы.
Вот после его слов и у меня появились силы встать и снова поторопиться вперед, бесшумно и максимально быстро. Знать бы еще, где Пауль.
— Справедливое замечание, — задумчиво произнес лорд Нардаш.
— Могу я узнать, что заставило вас столь нелестно отзываться о девочке? — продолжил беседу лорд Гаэр-аш.
И я опять стала идти медленно, жадно прислушиваясь к разговору, который, я надеялась, и для меня прояснит одну из самых страшных трагедий моего детства. Но я даже представить не могла, что мне доведется услышать!
— Это долгая история, лорд Гаэр-аш, но я попробую рассказать кратко. Имя лорд Гран кен Эриар вам о чем-то говорит?
— Обижаете, — усмешка ректора была отчетливо слышна в тишине склепа, — один из ярчайших боевых магов столетия.
— Отец вашей адептки, — хмыкнул лорд Нардаш.
Видимо, ректор был удивлен, так как никакой реплики от него не последовало, и продолжил лорд-дознаватель.
— Как вы знаете, лорд кен Эриар погиб при захвате магистра Шерарна.
— Я был там, — сухо произнес лорд Гаэр-аш.
— Что ж, значит, нет необходимости рассказывать вам, как дорого этот деревенский боевик продал свою жизнь.
Есть необходимость! Есть! Я же ничего об этом не знаю!
— Уважение к его подвигу отчетливо ощущается в вашей характеристике, — съязвил ректор.
Лорд Нардаш не стал развивать тему, перейдя к дальнейшему.
— У Шерарна остался молочный брат, ради мести отказавшийся пойти по стопам родственника и податься в отступники. Он остался. Догадываетесь зачем?
— У аристократов равнин есть премерзкое правило — вырезать весь род до седьмого колена, — хрипло произнес ректор.
— Да, вот только черному артефактору пришлось столкнуться с неприглядной действительностью — кен Эриар был единственным сыном, рос без отца, мать погибла, и, собственно, единственной кровной родственницей врага была маленькая дочка.
— Вы приняли меры? — как-то очень осторожно спросил лорд Гаэр-аш.
И один его тон напомнил мне о необходимости ускориться.
— Конечно, — усмехнулся лорд-дознаватель. — Более года наблюдение велось постоянно, что было несложно, учитывая уединенность проживания вдовы лорда кен Эриара. После ее бракосочетания с лордом Кассианом Даге мы несколько ослабили контроль, однако и три последующих года никакой угрозы не возникало. Ни черный артефактор из рода Шерарн, ни кто-либо другой к замку не приближались, собственно, и самого Тадора нигде не было видно.
Тадор?! Тадор… Мой дядя Тадор? Этого быть не может… Не может. Просто не может. Он не… он…
Из моей груди вырвался крик! Беззвучный, полный ужаса, горя, полный отчаяния. Я обессилено опустилась на ступени, обхватила плечи руками и поняла, что мне все равно — найдут меня здесь или нет… Мне уже совершенно все равно!
Спасло только то, что некроманты остановились в витке лестницы надо мной, и лорд Нардаш продолжил:
— Он словно исчез, растворился среди равнин, так как границы маг не пересекал и даже с заговорщиками, арестованными нами спустя два года, ни разу не вступал в контакт. Он исчез. А после смерти вдовы кен Эриара один из наблюдателей заметил, что девочка время от времени не ночует дома.
— В каком смысле? — переспросил ректор.
— В прямом, — смешок дознавателя. — Девчонка сбегала из замка. Куда и как, не знал никто, особенно тревожился, как вы понимаете, лорд Даге. Заинтересовались этим и мы, однако выследить ее не удавалось никаким образом.
— То есть ребенок по ночам сбегал из дому? — холодно вопросил лорд Гаэр-аш.
— Она месяцами дома не бывала, — ответил лорд Нардаш. — Даге неоднократно обращался к стражникам.
— И возвращалась она сама? — Тон ректора прозвучал пугающе.
Я вздрогнула, поднялась, вытерла слезы.
— Ее ловили, — с какой-то неохотой признал лорд-дознаватель. — Несколько раз на рынке, однажды в библиотеке, пару раз на реке, купающуюся с городскими детишками.
Тишина и злой вопрос лорда Гаэр-аша:
— Девочка убегала из дома и бродяжничала?!
— О нет, — возразил Нардаш. — Когда ее ловили, она была слишком хорошо одета, причесана и не выглядела голодающей.
— Где же она жила? — вопросил ректор.
— А вот на этот вопрос Риаллин никогда не давала ответа! — с неожиданной яростью проговорил лорд-дознаватель. — Лично выпорол розгами, и безрезультатно.
Отчим кнутом, но я все равно молчала, как-то интуитивно догадываясь, что правда может навредить дяде Тадору… Знала бы я, о какой правде идет речь.
— Все вскрылось, когда Риаллин уехала учиться в школу, при Университете прикладной магии, — продолжил лорд Нардаш. — Сначала лорд Даге выразил обеспокоенность тем, что у девочки постоянно есть деньги, затем куратор общежития отметил, что ежедневно дитя получает письма или записки, а после выяснилось, что навещающий ее каждую неделю мужчина, представляющийся всем лордом Даге, отчимом Каро вовсе не является.
— Я не понимаю, — холодно произнес лорд Гаэр-аш.
Что можно полюбить чужого ребенка как своего собственного? Дядя Тадор любил, действительно любил меня как свою собственную дочь. И мы мечтали, что уедем, вовсе уедем из четвертого королевства и поселимся на территории некогда могущественной Хешисаи и будем жить вдвоем, в городе, где по дорогам бродят чудовища, которые в душе тоже люди. А еще дядя всегда хотел показать мне храм самой настоящей Тьмы… Дядя… Как же так? Как такое может быть, что единственный человек, кто позаботился о сбежавшем из дома ребенке, оказался смертельным врагом? И был ли он врагом? Мне не хотелось в это верить, но фраза лорда-дознавателя «черный артефактор» расставляла многое по своим местам. Дядя Тадор учил меня тому, за что в четвертом королевстве полагалась смертная казнь. Это я потом поняла, в школе, и в полной мере осознала уже в университете, а тогда… Артефакт, отнимающий жизнь по капле? Как интересно. Амулет, позволяющий убивать на расстоянии? Увлекательно. Талисманы на крови умирающего? Экстаз оттого, что у меня получилось, был ярчайшим чудом моих десяти лет!
Но было и иное — рассказы о других странах и мирах, о величайших магах в истории, о Хешисаи, о Хаосе, о народах, способных рассекать небеса, о темных лордах, о некромантии… Были посиделки в лесу у костра, и сказки перед камином, когда я забиралась к дяде на руки и засыпала, слушая его голос. Так где же правда?! Где?
— Вы не понимаете? — издевательски переспросил лорд Нардаш. — Поверьте, когда мы поняли, кто навещает Риаллин и кто ей постоянно пишет, осознать произошедшее не мог никто.
— В смысле?
— Это был Тадор! — голос лорда дознавателя отозвался эхом. — Да-да, тот самый Тадор Шерарн.
— Быть не может! — Лорд Гаэр-аш, судя по всему, был потрясен.
Что говорить обо мне…
— Не понимаю, — продолжил ректор. — Враг ее отца, ее собственный кровный враг… заботился о девочке?
— Есть опасения, что не только заботился, — сухо произнес лорд Нардаш. — Фактически Риаллин жила у него с восьми и до десяти лет, когда была отправлена отчимом в закрытую школу.
— Закрытую?
— Перспективные артефакторы до получения артефакта Сирилла обучаются в закрытых школах, лорд Гаэр-аш, и навещать их имеют право только ближайшие родственники, в данном случае отчим. Опять же — до поступления в университет, то есть на первый курс, дети не покидают пределов школы вообще. Кстати, именно по этой причине лорд Даге и выбрал данное учебное заведение.
О да, делать выбор отчим всегда умел. Меня увезли из дома ночью, три дня пути верхом и школа с высоким, очень высоким забором — отчим крайне опасался потерять наследство, ведь на тот момент имелось достаточно фактов, чтобы обвинить его в некомпетентности и преступной халатности. А погибни я до наступления пятнадцати лет, и все мое состояние перешло бы в пользу государства, такого лорд Кассиан Даге допустить не мог. Но отчим — это всего лишь отчим, он был злом, мерзким и пока неизбежным злом, и ни один лорд-дознаватель не мог бы мне сказать о нем что-либо настолько ужасное, чего бы я не знала.
Дядя Тадор — правда о нем сейчас жгла изнутри. Он называл себя другом моего отца, говорил, что заботится обо мне в память о нем, он… Где же правда?!
— И все же, — лорд Гаэр-аш позволил себе нетерпеливость, — мне непонятно, зачем Тадору Шерарну было приходить к девочке, писать ей, присылать деньги, в конце концов.
Потому что когда я попала в школу, дядя сильно волновался, писал, просил не воспринимать всерьез все, что мне будут преподавать. Не воспринимать всерьез?! На одном из первых занятий нам сообщили, что все ритуалы создания амулетов на крови являются запрещенными и караются смертной казнью. Я так искренне удивилась, и не удержалась от детского «Почему?», а преподаватель, он нехотя объяснил, что для таких ритуалов используются последние капли крови живого существа. Последние, в которых сохраняется жизнь. А дядя Тадор писал, писал, что неправда, что это узколобая официальная наука, что они не понимают, не знают и не умеют… «Да что они знают, Рилли? Уже сейчас ты способна на большее, чем любой из этих ограниченных рукодельников! Запомни, девочка моя, ты — артефактор, а они лишь кустарные мастеровые!» — как часто он мне это говорил. Постоянно.
— Он готовил похищение, — меланхоличное заявление лорда Нардаша вырвало из воспоминаний. — И похищение было бы вполне успешным, не забей тревогу лорд Даге.
Не похищение — побег. Мы просто хотели сбежать.
— Вы схватили Тадора? — спросил ректор.
— Не сразу, — с некоторой запинкой признал лорд-дознаватель. — Мы попытались схватить черного артефактора, но тот использовал одно из своих изобретений и скрылся от преследования. Тогда поступили иначе — взяли под стражу девчонку.
Спрятали в доме лорда Нардаша, под присмотром двух гувернанток, но это тайно. На деле сделали вид, что заперли в тюрьме, в одной из камер. Я сидела под дверями и слушала, как трое дознавателей обсуждали это, все были уверены, что любящий дядюшка не оставит ребенка в тюрьме. И тогда я решилась на воровство и, украв деньги лорда, выбралась на крышу, оттуда на дорогу и попыталась нанять извозчика. Я была ребенком, многого тогда не понимала. К примеру, почему, отобрав у меня кошелек, извозчик огрел кнутом и бросил на дороге? Или почему никто не хотел слышать мою сбивчивую, пополам со слезами речь. Я добежала до тюрьмы, но время было упущено — дядю схватили. Почти схватили, потому что, увидев меня, Тадор вырвался из пут, бросился ко мне, и мы убежали. Оказалось, что одно из украшений, которые он мне подарил, было артефактом, и благодаря ему нам удалось уйти и спрятаться на пустыре за городом. А потом Тадор умер. Ему тяжело дался бой, раны оказались смертельными. Он мало что успел мне сказать, только просил быть сильной и помнить, что я артефактор, а они все ничтожества. На рассвете нас нашли. Точнее меня. Дяди Тадора уже не было.
— Не понимаю, к чему такая жестокость? — зло спросил лорд Гаэр-аш.
— А вы бы поняли, — усмехнулся лорд Нардаш, — если бы побывали в доме черного артефактора. Знаете, в подвале мы обнаружили не трупы — целое кладбище!
Мое сердце замерло.
Т-т-трупы? Много трупов? Откуда?!
— Тадор был специалистом в области запрещенных законом кровавых артефактов, такие вещи делал, вы не поверите. Уникальные артефакты, Шерарн вообще оказался гением. Но гением злым.
— Трупы? — переспросил ректор.
— О да. Понимаете, в чем тут суть — подобные артефакты изготавливаются с использованием трех последних капель крови человека. А последние капли можно взять, лишь убив. Вот Тадор и убивал, исключительно ради науки, на самом деле он не любил смерть и, как видите, не сумел убить дочь своего единственного врага. Не сумел или не захотел.
Меня сотрясала нервная дрожь. Спина взмокла, мгновенно стало холодно. И только одна мысль билась в сознании — дознаватель оказался не прав в отношении меня, а значит, существует вероятность, что не прав и в отношении дяди Тадора.
— То есть вы убеждены, что черный артефактор пожалел и полюбил эту девочку, а потому не стал убивать ее? — задал очередной вопрос ректор.
— Я полагаю, — судя по паузам, лорд Нардаш подбирал слова, — что каким-то невероятным образом Тадор Шерарн определил в девочке способности к прикладной магии и обучил ее как черного артефактора.
— Бред! — резко высказался лорд Гаэр-аш.
— К сожалению подобной позиции придерживаются и советники его величества, — зло произнес лорд-дознаватель.
— Это разумная позиция, — ректор почему-то тоже не пришел в благостное расположение духа. — Начнем с того, что обучение невозможно — ребенку было восемь лет, а за два года стать артефактором невыполнимо. Вам ли не знать, что обучение по данной специальности только в университете занимает двадцать один год, а ведь государственных артефакторов обучают еще и в школе.
— Да-да-да, — раздраженно произнес лорд Нардаш, — но только представьте, как эта мерзкая девчонка сидит с тем, кого называла дядей, у очередного трупа и считает последние капельки крови… Жутко, не правда ли? Может, за два года она и не стала черным артефактором, но вот злым гением вполне.
Неправда… кровь дядя Тадор приносил сам. Он возвращался из подземелья, куда мне вход был запрещен, звал меня, и я, бросив очередную книгу, бежала за ним в лабораторию, где мы творили очередное чудо… О Тьма!
— Вам не некромантом, вам писателем следовало стать, — едко заметил ректор, — в среде любителей ужасов вы снискали бы заслуженную славу.
— Знаменитый сарказм Гаэр-аша! — патетично воскликнул лорд-дознаватель. — Знаете, прежде чем обвинять меня в разгуле фантазии, задумайтесь вот о чем — три года Тадор Шерарн сидел тихо, а вот те два, что девчонка жила у него, убивал едва ли не каждый день! Интересно, с чего бы? И изготовленные им артефакты вызывают массу вопросов: например, для чего опытному мастеру создавать простейшие амулеты? М-м? Полагаете, его ностальгия измучила? Как бы не так! Он обучал девчонку!
Я сошла с лестницы на пятый уровень склепа. Рюкзак оттягивал плечи, и только поэтому я не шла сгорбившись, но ноги… почти волочила. Мне не хотелось ни о чем думать… Не хотелось дышать… Не хотелось жить… Я не могла больше слушать. И не хотела.
Медленно пройдя по всему уровню, я свернула к склепу мертвой леди, прошла к каменной лестнице, села… Достала воду и два стакана. Шум льющейся воды… и очень сильно болит сердце.
Мертвая леди услышала, отодвинула надгробный камень, покинула саркофаг и вскоре села рядом, встревоженно глядя на меня. Я не могла говорить. Молча протянула ей стакан, молча взяла свой. В глазах застыли слезы.
Но прошла минута, другая, третья… Мертвая леди беззвучно пила воду я сквозь слезы смотрела на захоронения. И пришло осознание — я живая. Я живая, я дышу, двигаюсь, мыслю. Смерть — это когда все кончено, жизнь — повод что-то делать. Я живу. У меня есть мертвая леди, Пауль, Гобби. Больше того — у меня есть шанс вернуть жизнь Гобби! Подарить кому-то способность жить! И у меня еще будет возможность подумать о тех, кто ушел в вечность и не вернется, а сейчас следует действовать! Не останавливаться, не отчаиваться и не лить слезы — действовать. Жизнь вообще очень короткая и может оборваться внезапно, так что не стоит терять ни минуты, ни мгновения, ни капли!
— Я принесла артефакты, — обратилась я к мертвой леди.
Она улыбнулась. Это была страшная, неестественная и неживая улыбка, но она была, и у меня на душе стало немного теплее. Поднявшись, леди поманила за собой. Камень со своего саркофага отодвинула она — умертвия сильнее, я бы и на чуть-чуть не сдвинула, а потом мы вместе разместили все артефакты и талисманы под похоронной подстилкой. Таким образом, одна проблема была решена, оставалось две — Культяпка и «наяды».
Вспомнила слова некромантов, про «Вскрываем периметр на глубине и выходим в западном овраге, близ Дарсанской пустоши» и «проведу через Сердце Некроса, перемещение не отследят».
— Знаете, — перекидывая пустой рюкзак за спину, начала я, — мне бы пройти через Сердце Некроса в западный овраг, близ какой-то Дарсанской пустоши и…
— Ых! — внезапно прохрипела встревожившаяся мертвая леди.
Она кинулась ко мне, схватила за руку и отрицательно замотала головой.
— Все так плохо? — спросила я.
Леди кивнула.
Я тяжело вздохнула и честно призналась:
— Понимаете, там Норт, Дан и Эдвин, им нужны рука и глаза для Культяпки, а сейчас им в тыл заходят ректор и один очень жестокий лорд-дознаватель, и вот парням попадет.
Но вместо того чтобы осознать мои слова про «попадет», леди отрицательно покачала головой и пальцем изобразила символ смерти. Мне стало плохо.
— Их убьют? — переспросила в ужасе.
Леди развела руками, показывая, что ничего не может сделать.
— Не надо! — Я так перепугалась за некромантов, что напрочь забыла о своих проблемах.
Но мертвая леди отрицательно покачала головой и… и упрямо ногой топнула.
— Так нельзя! — воскликнула я.
Леди кивнула, демонстрируя, что вполне даже можно. И я поняла, что никакого сочувствия к ним у леди нет и не будет, более того, видимо после общения с родственниками Норта она склоняется к возмездию. Аргументы в защиту некромантов я искала недолго, и выдвинула самый неоспоримый:
— Без их помощи я не попаду на Мертвые игры и не смогу оживить Гобби!
И леди задумалась.
— Пожалуйста. — Я готова была умолять.
Мертвая леди, понурившись, направилась к стене.
— Только чтобы там не было ректора, — попросила я, вспомнив о прошлой встрече.
Леди покорно пошла к другой стене, нарисовала что-то, несколько движений и вместо черноты в открывшейся нише — свет. А затем мертвая леди поманила к себе, и едва я подошла, она взяла меня за руку, согнула пальцы, все, кроме одного, и нарисовала символ, чем-то напоминающий руну Кха, но с измененным вектором. И на меня посмотрела.
— Это на обратный путь? — догадалась я.
Леди кивнула.
— Спасибо, — искренне поблагодарила я. — Паулю скажите, чтобы подождал.
И смело шагнула в свет. Хотя вообще было страшно.

* * *

Вены Некроса! Я оказалась сразу в прозрачной трубке, ведущей к бьющемуся мертвому сердцу, и это едва не стало фатальной ошибкой — потому что в паре вен от меня, только чуть ниже, шагали ректор и лорд-дознаватель! И хуже всего то, что стоило им повернуть головы… Стремительно отступила, тяжело дыша и ожидая, пока некроманты пройдут дальше. Беглый осмотр показал, что мне до выхода шагов двадцать, а вот у лордов путь на все двести пятьдесят, не меньше. И вот вопрос — зачем Гаэр-аш дознавателя по длинному пути повел? Присмотревшись, поняла — он его разводил на информацию. Как иначе понять, что губы Нардаша постоянно двигались, в то время как ректор молчал и только кивал, демонстрируя, что внимательно слушает.
Выждала, напряженно следя за некромантами, и едва они прошли достаточно далеко, настолько, что теперь я была позади и выше, бросилась по проходу, уже ни на кого не глядя, и не сразу поняла, что впереди меня действительно ждало мертвое бьющееся сердце.
В омут с головой! Ощущение именно такое, потому что попытавшаяся остановиться и поскользнувшаяся я влетела в черную воронку смерти, и не сдержала крик, падая вниз. И это была моя фатальная ошибка — в воронке вакуум, воздуха нет, дышать нечем, и задержи я дыхание, было бы проще, а так… Жуткое падение вниз, где ты задыхаешься в абсолютной неопределенности, потому что я совершенно не знала, когда воронка отпустит.
Меня выбросило на снег. Стоя на четвереньках, я хватала ртом воздух и старалась сделать все, чтобы не потерять сознание. В висках стучало, легкие отдавались болью на каждый вздох, руки и ноги дрожали. А впереди слышались негромкие отрывистые команды Норта:
— Эдвин, слева. Дан не отступать! Не отступать, я сказал!
С трудом села, подняла голову, всмотрелась — некроманты сражались. Все трое мечами. Хуже всех приходилось Дану, сразу видно, что с оружием парень управлялся не слишком хорошо, в отличие от Норта и Эдвина — эти двое были на уровне. И все бы ничего, но мечи и живые, против здоровенных дубинок и мертвых — вариант проигрышный. А если еще учесть, что орков было примерно два десятка, а некромантов всего трое, то расклад и вовсе не в пользу парней.
— Дан, держи удар! — рык Норта.
И даже мне хватило взгляда, чтобы понять — не выдержит. Он перехватил удар дубиной на меч, но мертвый высоченный орк давил массой мертвого тела, превосходящий вес рыжего раза в три, и силы рук некроманта не хватало, чтобы дать отпор. А отойдет — подставит под удар Эдвина, притом что Норт вмешаться не сможет — отбивается от двоих.
— Отходи, — принял решение носатый.
Я протянула руку и, не отрывая напряженного взгляда от сражения, нашарила ближайшую палку, помня о том, что магию применять нельзя.
Дальнейшее произошло молниеносно!
Эдвин взлетел вверх. Прыжком, он ведь тоже знал про магию. А падая, рубанул по орку, теснившему Дана, и тем прикрыл парня. Прикрыл собой, забирая его меч, и позволяя тому отступить. Рыжий не просто отступил, отшатнулся и прислонился спиной к дереву, тяжело дыша и с трудом оставаясь на ногах. И теперь против орков было все так же три меча, но всего два некроманта.
— Отходим? — рубя одного и перехватывая удар другого умертвия, хрипло крикнул Эдвин.
— Глаза не достали, — прорычал Норт, ударом ноги отбрасывая половину орка, которая, оскалившись, подбиралась к парню сбоку, и пронзая наседающего зомби. — Дан, пришел в себя и встал в строй!
— Я пас, — рыжий действительно был плох.
— Пасовать с мамочкой будешь, гоблин вонючий! Встал в строй! — рявкнул Дастел.
И рыжий встал. Покачнулся, извлекая два кинжала, но встал. И я тоже встала, а до окрика Норта сил ведь совсем не было, и тоже пошла в строй, точнее к Дану, чтобы у него кинжал позаимствовать.
Тут-то меня и заметили!
Первым Эдвин. И выругался так, что не то что я, орки остолбенели. Это дало возможность Дастелу засечь мое приближение… и он тоже молчать не стал. И вот если бы тут был тот благообразный пальцевик, он бы свое негодующее «Хам-ло» повторил бы раза два точно. И единственным, кто мне обрадовался, был Дан! Рыжий некромант радостно воскликнул: «Риа!» и швырнул мне сумку. Поймала на лету, и не сразу поняла, почему сумка рвется к моему горлу!
— Крепче держи, — крикнул Дан. — И пока мы заняты, сделай милость, наколупай пару гляделок.
Я перехватила сумку, в которой билась и рвалась придушить меня ручища, и недоуменно посмотрела на рыжего некроманта, который в этот миг вступил в схватку с ринувшимися с новой силой орками.
— Риа, — Норт уже ругаться не мог, несколько занятый битвой, — хватай сумку и лезь на дерево! А убивать я тебя потом буду, побродяжка адова!
Но не успела я сделать и шага, как носатый рявкнул:
— К Тьме деревья, Норт! Я использую силу.
— И загремишь, Эдвин! Здесь не только ректор, здесь дознаватели и боевики! Тебя по магическому следу вычислят прежде, чем завершишь плетение!
Вот, разумное замечание, кстати. А дознаватели у нас крайне любят делать поспешные выводы и крайне не любят менять сложившуюся точку зрения. Сказали, что виновен, значит виновен, и точка.
И тут Эдвин выдал:
— Здесь Риа, Норт. Я не буду рисковать.
И он отшвырнул один из мечей, вскинул руку и действительно собрался применить заклинание. В этой ситуации мне оставалось лишь одно — рывком метнулась к Дану, схватила кинжал и проколола свой палец.
И такое ощущение, что мир замер.
Тишина… шок у «наяд».
Капелька крови, стекающая по моей руке…
— Ыыы! — прохрипел один из орков, роняя дубину.
И в один миг организованный отряд умертвий превратился в толпу оголодавших, лишенных разума зомби, которые слаженно шагнули в мою сторону.
Некроманты были быстрее. Метнулся ко мне Норт, отнял сумку, перебросил меня через плечо и помчался к скале. За ним Дан, ухвативший ближайшую отрубленную голову, прикрывал Эдвин, который вновь схватил второй меч. А из кустов, буераков, оврагов, хрустело, рычало, выло, чавкало, и на нас двинулась волна нежити.
— Палец в рот засунь! — рявкнул мне Норт.
— Нине ммогггу, бббоюсь оттткусссить! — запинаясь вследствие способа передвижения ответила я.
— Ясно!
И Дастел помчался куда быстрее. Некроманты не отставали, и вскоре оба были рядом, причем Эдвин пресекал любую опасность, нам угрожавшую. Хмыру-летягу перерубил в полете. Раскинувшего лапы ухруда заткнул остатком хмыры и добил ударом меча, выскочившему мозговику отрубил половину туловища, и все это практически не останавливаясь и не снижая темпа. Я такого еще не видела! И, надеюсь, не увижу больше, потому что пугающе очень.
А потом мы влетели в ущелье, где Эдвин расчленил шестерых пальцевиков, Дан одного, а Норт вообще никого, потому что, не снимая меня с плеча, принялся вычерчивать символы, видимо открывая вход в сердце Некроса.
Там же ректор!
— Норт, стой! — закричала я, пытаясь вырваться.
— Риа, сиди тихо, — прорычали мне. — И тогда услышишь, что у нас не больше тридцати секунд, чтобы убраться отсюда.
Прислушиваться не требовалось — за нами действительно мчались, да так, что земля тряслась.
Заскрежетали камни! То есть путь он открыл!
Я только и успела крикнуть:
— Там ректор!
В ту же секунду Норт подпрыгнул, скинул меня с плеча и, глядя в глаза, прошипел:
— Обняла за шею, быстро.
Он так сказал, что я подчинилась мгновенно, и так же мгновенно Норт прыгнул вверх, ухватился за ветку нависшего дерева и зашвырнул свое тело на скалу. Оба некроманта, не сговариваясь, последовали за нами, и только наверху, в маленькой пещере, что оказалась над козырьком, нависавшим над гротом, Дан спросил:
— В чем дело?
Норт, усадив меня, глухо приказал:
— Тихо.
А внизу перестали скрежетать стены. Но мы этого практически не расслышали из-за хлынувшей в ущелье ревущей, орущей и воющей нежити!
Вспышка!
Яркий темно-синий свет вмиг осветил жуткую картину — оголодавшая, безумная, утратившая инстинкт самосохранения волна умертвий несется на скалу! А там ректор.
Снова вспышка.
Мертвенно-зеленый свет озарил совершенно мертвое пространство! Нежить не шевелилась. Горы трупов, словно барханы в пустыне… И тишина. Абсолютная, пугающая тишина, в которой так странно прозвучали слова дознавателя:
— Лорд Гаэр-аш, я потрясен. Действительно потрясен. Они упокоены?
И ответ, в котором отчетливо прозвучала холодная ярость:
— Естественно, нет. Величайшей глупостью с моей стороны было бы уничтожать учебный материал, лорд Нардаш. Но я лично с радостью уничтожу того, кто поднял мне кладки древних захоронений!
Норт осторожно, но быстро, закрыл мне рот, и вовремя — я бы не смогла сдержать удивленного восклицания. Эдвин так же быстро схватил мою ладонь, осторожно облизнул окровавленный палец, затем торопливо заклеил ранку переданным Даном пластырем. Моя попытка отнять руку в момент, когда носатый слизывал кровь, успехом не увенчалась, возмущенно возражать так же возможности не дали. А потом Норт медленно опустился на пол, пересадил меня к себе на колени, продолжая закрывать рот. И парни едва дышали. А уж как старательно не допускали и звука!
И стало ясно почему, едва в свете зеленого сияния оба лорда взлетели, пересекая заваленное мертвыми ущелье, и самое жуткое — оба молчали, зато с повышенным вниманием оглядывали окрестности. И это неудивительно — явно и дознаватель, и ректор подумали о том, как же получилось, что вся эта волна хлынула именно сюда. Эдвин скинул плащ, накрывая меня с Нортом, и последнее, мной увиденное, было, как Дан накидывает капюшон на голову. Ну да, в темноте некроманты видят преотлично, и наши открытые лица, несомненно, привлекли бы внимание. А так камни и камни.
Сидели мы долго, и хорошо, что я была на Дастеле, иначе бы вконец продрогла. А потом Норт убрал руку от моего рта и просто обнял. Мы еще посидели. Наверное, не менее получаса, и тут Эдвин шепотом произнес:
— До полуночи минут семь осталось.
— Двое дознавателей на входе в ущелье, нас засекут, — вставил Дан.
— Тихо, — сдавленно приказал Норт. — Я подстраиваюсь под потоки, попробую открыть ход здесь.
И тут я не могла не вставить:
— Норт, я могу…
— О да, Риа, ты все можешь, — прошипели мне. — Но сейчас — заткнись. У тебя звонкий голос, тебя слышно!
Возмущенно выдохнув, я повернулась и потянулась к нему, собираясь прошептать на ухо, что мне символ прохода подсказали и… и в полной темноте мои губы наткнулись на его… Я отпрянула, Дастел замер. Вмиг стало удушающе жарко от стыда… Мне стало. А рука Норта вдруг поднялась вверх по спине, обхватила затылок и притянула, вынуждая прижаться к его груди. Сердце глазастого билось быстро и мощно, дыхание он с трудом контролировал, как и голос, когда, отстранившись, прошептал мне на ухо:
— Я безумно хочу тебя.
Застыв, я побоялась даже дышать, а Дастел, небрежно откинув плащ, спросил все так же шепотом, но уже так, что и некроманты могли услышать:
— Что ты там можешь?
Осторожно сползла с ног Норта, и вообще отодвинулась от него на те полшага, что были максимально возможны в крохотном пространстве. Затем дрожащей рукой коснулась стены, постаралась успокоиться и вывела символ, показанный мертвой леди.
Тусклая вспышка, бесшумно растворившиеся камни… и воронка, в которую я скользнула первой.
На этот раз я поумнела и, падая, успела сделать вдох. А потом меня поймали, крепко обняли и летели вниз мы уже вместе с Нортом. Не упали. Потому что некромант подхватил на руки и приземлился на обе ноги, удерживая меня. Рядом так же «спрыгнули» Эдвин и Дан. На меня смотрели недолго, но выразительно, после чего Норт опустил, схватил за руку, и мы, не говоря ни слова, побежали по переходам склепа.

К Культяпке меня не пустили. Там возились Эдвин и Норт, а я стояла с Даном, который широкой спиной закрывал от меня происходящее и в то же время собственно с меня глаз не сводил. В итоге выдал:
— Норт на тебя основательно запал.
Я передернула плечами.
— И Эдвин также.
Продолжаю молчать. По склепу разносится вызывающий оторопь шепот заклинаний, мелькают искры, все, словно паутиной, опутано призрачной сетью магических плетений. Жутковато, но красиво.
— Роковая ты женщина, Риа, — со смешком произнес рыжий.
Хмуро посмотрела на него и вот… не выдержала.
— Дан, — наверное, звучало зло, — а у тебя сколько девушек?
Некромант задумался, что-то прикинул в уме и ответил:
— Шесть.
— И как? — злую улыбку сдерживаю.
— По одной на день недели, — спокойно пооткровенничал рыжий. — Ну и день отдыха от б… женщин.
— Вот! — зло сказала я. — А у меня никого! Один Норт и тот фиктивный. И кто из нас роковой?!
Я думала смутить некроманта? Напрасно.
— Я мужчина, — последовал все объясняющий, с его точки зрения, ответ.
Мне так захотелось высказаться на эту тему. Просто вот так захотелось высказать все, что я вообще думаю по поводу этих наяд некромантских, а в особенности по поводу Норта с его желаниями, но тут высказался сам Дастел.
— Риа! — его голос звучал встревоженно. — Риа, иди сюда.
Я не пошла, я побежала. За Культяпку переживала очень, ведь мы успели в последний момент практически, он уже приходил в себя и рычал от боли. Да и новые органы ему приживляли «наживую», а это хуже, чем боль, потому что идет вмешательство в энергетическую составляющую нежити, в стержневое заклинание — одна ошибка, и конец — гниение станет необратимым и мгновенным. Вот почему Дана не подпустили к операции, он слишком сильный, а тут требовалась тонкая работа.
Подбежав, упала на колени рядом с зомби, осторожно коснулась его лица, вглядываясь в глаза, которые цветом немного отличались от прежних, но Норт сейчас над этим работал, вплетая нужный пигмент в поддерживающее заклинание, а Культяпка рычал, дергался, порывался встать и… не видел меня. Заклинание было сплетено, но не наложено, он оставался незрячим.
— Риа, — Дастел хрипел от перенапряжения, — мне нужно, чтобы морда сейчас была неподвижна, а он дергается и зовет тебя. Сядь ближе, положи голову орка на колени и подержи его. Мне требуется всего минута, но чтобы неподвижно.
— С ним что-то не так, — вставил Эдвин, который не хрипел, но был весь мокрый от пота, и руки подрагивали, не выдерживая нагрузки. Потому что носатый сейчас удерживал всю сеть плетения, пока Норт завершал детали. — Не могу понять почему, но разрушаются голосовые связки, причем стремительно.
У меня слезы на глазах выступили… Культяпка, как же так? Речь восстановить практически невозможно! Тьма изначальная, что делать?
— Культяпка, хороший мой, — я пересела ближе, осторожно обхватив голову орка, расположила у себя на коленях, — Культяпочка, что же с тобой случилось…
И умертвие, которое замерло, едва услышав мой голос, вдруг затряслось всем телом.
— Держи голову! — ледяным тоном приказал Норт.
Я держала. Изо всех сил. Обнимая крепко-крепко, как только могла, а Культяпка хрипел, двигал челюстью, словно хотел что-то сказать. И парни бесились — Норт подозвал Дана, приказал наложить стабилизирующее заклинание, чтобы заставить зомби лежать неподвижно и… не помогло. Культяпка рвал нити магии, пытаясь что-то сказать.
— А ты закрой ему рот, — предложил Дан.
Я взглянула на Норта, он кивнул, и я накрыла ладонью губы орка. Накрыла, прижала. По щекам текли слезы, я уже не скрывалась, просто не думала об этом. Мне нужно было держать невзирая ни на что, но складывалось такое ощущение, что Культяпке нужно было сказать тоже невзирая ни на что. Он продолжал дергаться, продолжал рычать, его культя билась об пол.
— Маленький мой, хороший, — я наклонилась, сжимая руки так, что все мышцы дрожали, — Культяпочка, ты скажешь, ты сможешь, но минутку, всего минутку. Тебе нужно полежать, одну минуточку только, и мы закончим, слышишь?
Он услышал. Услышал и вытянулся по струнке, прекратив дергаться. Парни на секунду замерли, не ожидая подобного, а затем торопливо начали вплетать магию в тело умертвия. Работали быстро, ожесточенно и зло, работали на износ. А я обнимала голову орка и шепотом считала секунды:
— Один, два, три, четыре…
— Лучше погромче, — попросил Норт.
Взглянула на него — некромант едва держался, по вискам пот, под глазами тени, губы в одну тонкую линию. Эдвин не лучше — его уже просто трясет всего, слишком большая нагрузка, парни просто не ожидали, что Культяпка будет сопротивляться. Не ожидали, не рассчитали силы, вот и выложились по полной, и, похоже, ночевать будут тут же — просто не дойдут до общежития. Дану досталось меньше всех, но сейчас он сидел на корточках рядом с Нортом и страховал, готовый подхватить плетение в любой момент.
— Двадцать два, двадцать три, двадцать четыре…
Норт едва не потерял сознание — мертвенная бледность залила лицо, Дан уже был готов вмешаться, но, скрипнув зубами, Дастел продолжил.
— Сорок восемь, сорок девять, пятьдесят.
Эдвин убрал руки, встал, пошатнулся… С трудом отошел к надгробиям и рухнул на пол, прислонившись спиной к каменной плите. Его работа уже завершена, и сейчас все было замкнуто на Норте. Справится ли? Не справлялся. Я видела это. Бой с орками оказался изматывающим, бег по лесу, то, как забрались на скалу — Норт вынес меня на себе, а ему пришлось двойной вес поднимать. И сейчас он был измотан, слишком измотан. А Дан уже не мог подхватить плетение — завершающий этап, все сейчас на источнике Дастела закольцовано. Но Норт держался. Я не знаю как, но держался, стискивая зубы и едва дыша. И я сделала то единственное, что могла сделать — сняла свой браслет, который вообще никогда не снимала, и застегнула на его руке. Энергии там немного, но она была, как и блокиратор на случай, если источник начнет поглощать самого Норта. А с некромантами такое случалось.
Дастел вздрогнул, едва щелкнула застежка, бросил на меня мимолетный взгляд и вновь сосредоточился на магии. Зубами уже не скрипел. А я вновь обняла массивную голову Культяпки, чувствуя себя… совершенно незащищенной. Вообще. Впервые с того момента, как погиб дядя Тадор. Ощущение такое, словно частичку себя отдала, но сожалений по этому поводу не было. Я поступила так, как считала нужным, это главное.
— Пятьдесят семь, пятьдесят восемь, пятьдесят девять…
— Все! — выдохнул Норт.
И повалился на каменный пол склепа, тяжело дыша. И он лежал, раскинув руки, глядя в потолок и улыбаясь совершенно шальной, счастливой улыбкой.
— Получилось? — спросил Дан.
— Да, — улыбка Норта стала запредельной и какой-то самодовольной, и я поняла почему, едва он сказал, — получилось даже скрыть следы вмешательства.
— Невозможно! — выдохнул Дан.
Норт не ответил, он просто лежал и улыбался. Устало, но довольно и весело.
А я убрала руки от рта Культяпки, погладила орка по лицу и улыбнулась, едва глаза умертвия осмысленно взглянули на меня. Получилось, действительно получилось, зомби видел, и глаза — вообще не отличить от прежних.
— Все хорошо, Культяпка, — прошептала я ему, — все хорошо.
Но лицо умертвия вмиг исказилось такой гримасой, что Дан отшатнулся, Норт, видя это, сел, а Эдвин, у которого вообще сил не было, подскочил и рванул ко мне. Потому что видел то, что я поначалу не заметила, — приращенная рука орка метнулась к моему горлу!
Крик застыл у меня в груди, на Культяпку я смотрела огромными перепуганными глазами, а орк, схватив меня за ворот платья, приподнялся и зарычал:
— Риа… хочет убить… Риа! Тебя убить. Он! Он убить… Тебя… Страшный! Зло! Поднимает мертвых! Древних! Убить Риа! Убить… Не ходи в лес! Риа… Ри…
Это были последние слова Культяпки. В следующее мгновение он отпустил меня, схватился за шею и захрипел. Попытался откашляться, но снова хрип… а после:
— Ыыы! — завыл орк.
Так жалобно, так горько. Рухнул на пол, забился, и ногами, и рукой, и культей, и выл, выл, выл… Эдвин обнял меня, заставляя отвернуться, но прежде, чем зареветь уже в голос у него на груди, я увидела, как к Культяпке метнулся Норт, прикладывая ладонь к его шее. И уже сквозь собственные рыдания услышала его приговор:
— Все. Связки не восстановить.
А потом у меня была истерика. Я уже ничего не хотела, ничего не слышала, я просто плакала и никак не могла успокоиться. И было стыдно за то, что весь камзол Эдвина намочила, и что парни все это видят, но взять себя в руки никак не получалось.
И вдруг я услышала: «Иии». Повернула голову и увидела все шесть глаз Пауля, а еще и платочек заодно. И паучок, едва понял, что его увидели, бросился ко мне, обниматься. Не знаю, как выдержал Эдвин вид прыгающего боевого умертвия, но лишь дернулся, и то не сильно. Но как оказалось, дергался он вовсе не из-за Пауля.
— Довели девчонку до истерики, — прозвучал голос Рика.
Мы все повернулись ко входу и посмотрели на некроманта с ложками и стопкой тарелок в руках. А рядом с ним была саламандрочка, которая держала на себе целый котелок с ночным супчиком.
— Что ты здесь делаешь? — весьма недружелюбно спросил Норт.
Рик пожал плечами и спокойно ответил:
— Ты при мне сказал «Эд, поднимай Культяпку, веди на четвертый уровень, там двенадцатый склеп слева от входа пустой, прячь там и упокой до полуночи». Так что где вы, я был в курсе, а учитывая, что сейчас уже час ночи, но Рии нет в ее комнате и Пауль волнуется, я так и понял, что у вас проблемы. Полагаю, снова слегка переоценили собственные возможности? — Последняя фраза прозвучала насмешливо.
Я огляделась — Норт продолжал лежать на полу, приподнялся на локте, видимо только с появлением Рика, Дан рядом с Культяпкой сидит, я на коленях, меня обнимает шатающийся от усталости Эдвин. А ведь действительно переоценили, сейчас у парней сил не хватало даже на то, чтобы уйти из склепа.
— А у меня хватит сил с тобой разобраться, — зло пригрозил Эдвин.
Рик насмешливо покачал головой и скомандовал:
— Салли, разберись с гордыми. Пауль, помоги. Риа, встать можешь?
Я могла и потому встала, хотя после истерики и меня тоже шатало. Но подошла к некроманту, и тот, пользуясь грохотом посуды, которую Рик передал паучку, прошептал:
— Мертвая леди за тебя очень волновалась.
Улыбнулась. Так приятно на душе стало. И тепло очень. Рик кивнул, видя мою реакцию, и добавил:
— Культяпка сказал, почему с собой такое сделал?
Всхлипнула, отрицательно покачала головой и с трудом выговорила:
— Он… не может больше. Связки… все.
— Вообще ничего сказать не смог? — не поверил Рик.
И я попыталась припомнить, что там Культяпка сказал. Как-то из-за того, что с ним произошло, я даже не поняла ничего, внимания не обратила, слишком горько было, слишком давило осознание непоправимого — редкое умертвие способно говорить, и голосовые связки уже не восстанавливаются. Никак. А потому о словах Культяпки, точнее их значении, я вспомнила только сейчас… и то смысл их ускользал от меня.
И тут Дан произнес:
— Последние слова Культяпки были о том, что Рию хотят убить. И древние захоронения подняли именно с этой целью и подняли намеренно. Кому-то очень мешает наша побродяжечка. Мешает настолько, что он рискнул бросить вызов Гаэр-ашу.
Я вздрогнула и посмотрела на Рика. Некромант смотрел на меня чуть суженными от злости глазами. Пауль, бросив посуду, метнулся ко мне, взобрался по платью и прижался к груди, обнимая всеми лапками. А я… я думала о том, что не могу умереть. Не сейчас. Мне Гобби оживить нужно, Некрос закончить, получить лицензию. У меня только-только свет надежды появился, я с будущим определилась, у меня появились те, ради кого стоит жить, я…
— Перебьется этот кто-то, — спокойно пообещал Норт. — Главное Культяпка сделал — предупредил. А кто предупрежден, тот вооружен. Риа моя, а за свою женщину я порву любого. Теперь всем есть, нужно убираться отсюда, следы восстанавливающих заклинаний я подчистил, но скрыть от ректора открытый Рией путь не получится. Открывал не я. Следовательно, времени в обрез, Гаэр-аш в течение часа тут будет. Тарн, я твой должник.
Рик не ответил. Рик смотрел на меня, стоящую спиной к некромантам, и, видимо, отчетливо понял мои мысли — я не хочу быть женщиной Норта Дастела. Это, конечно, очень благородно с его стороны, но я…
— Не сейчас, ладно? — Парень прикоснулся к моей руке, нервно поглаживающей Пауля. — Проблемы нужно решать по мере их поступления.
Вот и дядя Тадор мне всегда так говорил: «Не переходи мост, не дойдя до него».
Улыбнулась Рику, повернулась и пошла к ребятам есть ночной суп. Силы нужно было восстанавливать, и дел еще много, очень много.

Конец первой книги